WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

Началось с публикации мемуаров А.А.Гречко, бывшего в то время министром обороны (40). Военные архивы и ряд военных учреждений и академий получили от министра задание отобрать все необходимые для мемуаров документы и материалы, обработать и обобщить их, подготовить сводные данные по проблемам военного искусства. Они затем поступали в распоряжение небольшой специальной группы при министре, созданной из лиц, имеющих опыт журналистской и литературной работы. Эти лица обрабатывали поступающий материал и писали текст мемуаров. За это министр назначил их на высокооплачиваемые военные должности и предоставил им ряд материальных благ в виде просторных благоустроенных квартир в центре столицы, персональных служебных машин и т.п. По словам одного из лиц, участвовавших в написании мемуаров А.А.Гречко, министр даже не все написанное прочитывал, ограничиваясь только подписью перед направлением рукописи в военное издательство, где ее тщательно редактировали.

Во второй половине 70-х годов вышла огромными тиражами нашумевшая брошюра "Малая земля", автором которой значился Л.И.Брежнев, в то время Генеральный секретарь ЦК КПСС (41).

Брошюра была написано специально назначенными литераторами. Сам Генеральный секретарь в ее написании не участвовал, но откровенному угодничеству не противился.

Подобное ненормальное положение в советской историографии к концу брежневского, застойного этапа наблюдалось во все более широких масштабах Советские руководящие деятели тех лет стремились еще при жизни прославить себя якобы написанными ими трудами и таким образом еще при жизни оставить след в истории. Находилось немало угодников и подхалимов, которые всячески этому способствовали.

Большими тиражами издавались работы, превозносившие участие в войне лиц, занявших высокие руководящие посты в 70-е годы. К числу таких работ принадлежит и книга о боевом пути 18-й армии (42), которой одно время командовал А.А. Гречко, а начальником политотдела был Л.И.Брежнев. Восхваление этих руководителей было главной целью подготовленной книги. Авторы и кураторы надеялись получить за книгу высокие награды и премии. Однако их надежды не успели осуществиться, так как смерть Л.И.Брежнева привела к изменению обстановки в стране. Начались изменения и в отечественной исторографии.

Постепенно наступал ее новый период. На смену советской историографии пришла постсоветская.

Историография 1985-1990 гг.

В середине 1980-х годов, с начала периода демократизации общественной жизни в нашей стране, периода гласности, произошел коренной перелом в советской историографии Великой Отечественной войны, радикальное обновление проблематики исследований. Было покончено с идеологическим кураторством над исторической наукой со стороны КПСС, была отменена цензура. Появилась возможность свободно выражать свои взгляды на любые исторические проблемы, в том числе и на проблемы истории Великой Огечественной войны.

Положительным явлением стало открытие многих ранее секретных фондов в архивах, активная публикация документов в журналах и специальных изданиях (43). К большому удовлетворению исследователей были, к примеру, опубликованы секретные документы, свидетельствующие об отношениях между СССР и Германией в 1939-1941 гг.

(44), полный текст приказа наркома СССР от 28 июля 1942 г., известный под названием "Ни шагу назад!" (45).

Хотя и в меньшем количестве, но продолжался выпуск монографий, сборников статей, тематических сборников по истории Великой Отечесгвенной войны.

Появился ряд работ, в которых рассматриваются проблемы начального периода войны (46). Продолжалось издание книг, посвященных отдельным битвам (47), боевому пути некоторых объединений и соединений (48), формированию и боевым действиям частей народного ополчения (49). Несколько работ было посвящено действиям видов и родов войск, проблемам тыла Вооруженных Сил (50). Активно освещалась борьба советских людей в тылу врага (51).

Продолжалось издание военных мемуаров, переиздавались воспоминания крупных полководцев и военачальников (52). Появилось несколько изданий, авторами которых стали известные руководители оборонных отраслей промышленности (53). В ряде вышедших работ освещается вклад советских ученых в создание вооружения и военной техники (54).

Постепенно приоткрывалась завеса над многими "белыми пятнами".

В их числе: тайные пружины механизма советско-германских переговоров в предвоенные годы, объективные и субъективные причины поражения Красной Армии в начальном периоде войны, цена победы советского народа над фашистской Германией, проблема советских военнопленных, история 2-й ударной армии, деятельность ГКО и Ставки Верховного Главнокомандования и многие другие. Тематика публикаций стала разнообразней, интересней для читателя. К сожалению, тиражи изданий литературы о Великой Отечественной войне стали настолько малыми, что они не доходят до массового читателя. Есть и другие недостатки в историографии Великой Отечественной войны нового периода: одни из них носят преемственный характер, таких, наверное, большинство, другие тесно связаны с теми процессами, которые происходят в нашем обществе.

В первые годы перестроечных процессов в обществе многие историки-профессионалы под мощным прессом радикализма в информационной и издательской политике, похоже, растерялись, меньше стали заниматься исследованиями, подготовкой материалов к публикации.

На смену им пришли и приходят, порой, дилетанты, не желающие, а подчас и неспособные, заниматься кропотливой исследовательской работой, готовые в угоду политической конъюнктуре публиковать материалы, однобоко освещающие факты и события истории.

Как результат названной и других тенденций преобладают издания публицистического характера, мало появляется новых фундаментальных, научных изданий по истории второй мировой войны. Это характерно особенно для периода, начавшегося после распада СССР. В газетных и журнальных публикациях присутствует множество упрощений, умолчаний, искажений, фактических ошибок. Отдельные авторы приобрели популярность в общественном мнении стремлением освещать в основном негативные моменты истории войны.

Четко обозначилась тенденция огульного охаивания советской историографии Великой Отечественной войны, неуважительного, а порой и пренебрежительного отношения к трудам историков предшествующих поколений. С этой тенденцией тесно уживается другая: фетишизация западной историографии. В других странах (ФРГ, Англия, США) есть, разумеется, немало серьезных, высокопрофессиональных историков, и их труды желательно издавать в России, но и там на ниве истории подвизаются нередко люди, в той или иной степени подверженные политической конъюнктуре.

По-прежнему появляются работы, не вызывающие интереса у читателя.

В этих изданиях много длиннот, повторов, описаний общеизвестных фактов. В других изданиях, наоборот, авторы, дабы завоевать читателя, идут на подлоги, выдумки, выпячивание всего отрицательного в нашей истории.

Проиллюстрируем перечисленные особенности новейшей отечественной историографии Великой Отечественной войны на ряде примеров.

Большое внимание историки в последние годы стали уделять освещению предвоенного периода и, в частности, советско-германским отношениям. Появились интересные работы по этой сложной и острой проблеме (55). В них в результате всестороннего подхода даются основательные объективные, на наш взгляд, оценочные положения и выводы. Но в то же время в публикациях бытуют резко отрицательные суждения о политике руководства СССР по отношению к Германии в предвоенные годы.

При оценке соввтско-германского договора о ненападении, подписанного в августе 1939 года, и связанных с ним других соглашений, нередко смешиваются две проблемы: что этот договор дал СССР с точки зрения выигрыша времени, стратегического пространства и насколько эффективно эти потенциальные возможности были реализованы на практике.

"Сталин, - безапелляционно утверждает доктор исторических наук Н.Г. Павленко, - сорвал возможность заключения союзного договора с западными державами перед войной" (56). Доктор исторических наук М.И. Семиряга назвал одну из своих статей "Сговор двух диктаторов". "Сталинский режим, - говорится в статье, - в политическом, да и в моральном плане был больше подготовлен к сговору именно с Гитлером" (57). А как же оценивать Мюнхенское соглашение (для автора он не сговор) И как оценивать тот факт, что Англия и Франция раньше Советского Союза заключили с Германией договоры о ненападении (англо-германская декларация была подписана 30 сентября 1938 г. в Мюнхене, а германо-французская декларация - 6 декабря 1938 г.). М.И. Семиряга очень деликатно отмечает, что "англофранцузские партнеры не проявляли активной и должной заинтересованности в заключении военного соглашения с Советским Союзом" (58).

У советского руководства было серьезное и, на наш взгляд, вполне оправданное опасение того, что Англия и Франция совместно с Германией образуют антисоветский фронт. Мнения на этот счет у исследователей различаются. М.И. Семиряга считает, "что в центре европейской и в конечном счете мировой политики в то время все же стояли не противоречия между капитализмом и социализмом, а империалистические противоречия между англо-французским блоком и Германией. Острота и непримиримость этих противоречий сделала маловероятной возможность создания единого антисоветского фронта" (59). Невольно возникает вопрос: как взвесить на весах истории эту "маловероятную возможность" Другого мнения придерживаются доктора исторических наук А.Н.

Мерцалов и Л.А. Мерцалова: "Среди актуальных проблем - была ли опасность возникновения на мюнхенской основе единого антисоветского империалистического блока четырех держав, участниц соглашения. Для некоторых из советских историков этой проблемы не существует. На наш взгляд, эта проблема вообще не нужна" (60).

Как уже отмечалось, в печати были опубликованы секретные документы, вытекающие из договора о ненападении между СССР и Германией, в том числе "Доверительный протокол" и два Секретных дополнительных протокола от 28 сентября 1939 г. Во вступительной статье М.И. Семиряга объявил "приговор" "Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом": "...почти каждая из статей этого пакта противоречила принципам международного права и наносила серьезный ущерб государственным интересам Советского Союза" (61). Можно сказать, что этой публикацией документов и комментариями историка было завершено создание своеобразного "историко-нигилистического фона" (62) для оценки внешней политики стали некого руководства в предвоенные годы. Думается, такой фон вряд ли будет способствовать дальнейшему • исследованию сложных исторических проблем.

Рассмотрим еще одну проблему историографии: о причинах тяжелых поражений Красной Армии в начале войны.

Раньше в советской историографии эти причины в основном сводились к объективным факторам: превосходству Германии в военноэкономическом отношении над СССР, вероломству гитлеровского руководства, нарушившего договор о ненападении и внезапно напавшего на Советский Союз, отмобилизованности германских войск, накопивших большой опыт боевых действий. Причины субъективного характера, связанные с ошибками и просчетами советского руководства, отодвигались в тень, рассматривались упрощенно.

Ныне, как и в других случаях, произошла перестановка, говоря шахматным языком, рокировка: объективные факторы отодвинуты, и трагедия 41-го, в основном, объясняется ошибками руководства, просчетами Сталина. Снова возобладал одномерный подход в оценке трудной, сложнейшей проблемы. "На мой взгляд, - пишет А.Н. Мерцалов, не было объективных причин наших неудач, были преступные просчеты Сталина, его политического и военного окружения" (63).

Разумеется, об ошибках и просчетах надо говорить. Но при этом надо учитывать, что для исторической науки проблема ошибок, просчетов тех или иных руководителей всегда была непростой. "Не является секретом, - пишет доктор исторических наук В.М. Кулиш, - что великие перемены в истории никогда не обходились без ошибок, что все войны полны ошибочных решений и действий сторон" (64). Можно было бы вспомнить ошибки американского правительства в войне с Японией, не говоря уж о стратегических просчетах Гитлера и его соратников. Были и у Сталина и просчеты, и ошибки, простительные и нет. "Война, - отмечал У. Черчилль, это по существу список ошибок..." (65).

"Советская страна, - писал академик A.M. Самсонов, - накануне войны обладала объективными предпосылками для того, чтобы дать отпор любому агрессору" (66). С этим, наверное, можно согласиться, видя различия в понятиях "объективные предпосылки" и "реальные конкретноисторические возможности" СССР для успешного отражения агрессии в 1941 г.

Нам представляется, что взвешенная, близкая к истине оценка соотношения сил Германии и СССР накануне агрессии содержится в словах Г.К. Жукова: "Говоря о предвоенном периоде и о том, что определило наши неудачи в начале войны, нельзя сводить все только к персональным ошибкам Сталина или в какой-то мере к персональным ошибкам Тимошенко и Жукова.

Все это так. Ошибки были. Но надо помнить и некоторые объективные данные. Надо подумать и подсчитать, что представляли тогда собой мы и наша армия и Германия и ее армия.

Насколько выше был ее военный потенциал, уровень промышленности, уровень промышленной культуры, уровень общей подготовленности к войне.

После завоевания Европы немцы имели не только сильную, испытанную в боях, развернутую и находящуюся в полной боевой готовности армию, не только идеально налаженную работу штабов и отработанное буквально по часам взаимодействие пехоты, артиллерии и авиации. Немцы имели перед нами огромное преимущество в военнопромышленном потенциале... Словом, нельзя забывать, что мы вступили в войну, еще продолжая быть отсталой в промышленном отношении страной по сравнению с Германией" (67).

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.