WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 26 |

никак не сказался на улучшении ситуации в области коррупции. Более того, в период 2004–2007 гг. наблюдалось медленное ухудшение ситуации – существенный рост доходов никак не снизил восприятия уровня коррупции. Для сравнения, в странах Восточной Европы в этот период наблюдался устойчивый положительный тренд. Чехия является примером страны, сумевшей резко сократить уровень коррупции после 2002 г. За пять лет в этой стране удалось полностью ликвидировать значительный разрыв, существовавший между ней и Венгрией, а также достичь значений, заметно превышающих уровень Греции. В то же время стоит отметить, что в предшествующий период (вторая половина 90-х годов) Чехия столкнулась со значительным распространением коррупции, несмотря на положительную динамику многих других институциональных показателей в тот период.

Чехия Венгрия Казахстан Польша Россия Украина Рис. 2.14. Индекс восприятия коррупции TI в 1995–2007 гг.

(большее значение индекса соответствует более низкому уровню коррупции) 2.2. Взаимосвязи динамики индикаторов экономического и институционального развития:

опыт России в контексте мирового развития Россия в настоящее время ощутимо отстает в качестве институтов как от экономически развитых стран, так и от ряда стран с переходной экономикой. Большинство стран Центральной и Восточной Европы, а также страны Балтии имеют более высокое качество экономических институтов. Помимо этого, экономический рост, который наблюдается в стране с 1999 г., не сопровождался качественными изменениями в институтах, влияющих на гарантии прав собственности и качество регуляционной среды, не наблюдалось снижения уровня коррупции. В результате для России свойственна нехарактерная для большинства стран мира комбинация относительно высокого уровня развития экономики с относительно низким качеством институциональной среды. В данной работе мы называем такую комбинацию «институциональным отставанием».

Другой особенностью современной российской ситуации в области институционального развития является наличие существенных расхождений между (относительно негативной) динамикой основных институциональных индикаторов и (устойчиво положительной) динамикой индикаторов, используемых для измерения страновых инвестиционных и кредитных рисков. Вторая группа индикаторов, включая, например, инвестиционный рейтинг Standard and Poor’s и индекс страновых рисков ОЭСР, в последние годы вплоть до начала 2008 г. устойчиво улучшались, отражая общее улучшение макроэкономической ситуации в стране – стабильность бюджета, снижение государственного долга, рост доходов населения, и т.п. Улучшение показателей кредитных рисков был важным фактором роста внешних (в большинстве своем, краткосрочных) заимствований российскими компаниями и роста инвестиций.

Однако, как показывает зарубежный опыт, устойчивый рост прямых иностранных инвестиций и вход на рынок новых иностранных Материал данного раздела был частично опубликован в статье Фрейнкман, Дашкеев (2008).

инвесторов (за пределами сферы добычи полезных ископаемых) в значительной степени связан с более глубокими институциональными изменениями, отражаемыми институциональными индикаторами. Поэтому в странах, являющихся привлекательными для ПИИ, как правило, улучшение в значениях этих двух групп индикаторов происходят параллельно. Так что недавние улучшения кредитных и инвестиционных рейтингов для России не следует интерпретировать как принципиальное решение вопросов страновой конкурентоспособности на мировых рынках инвестиций. Изменения этих рейтингов в определенном смысле маскируют факт сохранения серьезных проблем в функционировании базовых институтов России, и связанных с ними рисков для привлечения новых инвестиций и долгосрочного роста.

Различия в динамике индикаторов страновых рисков и качества институтов можно также проинтерпретировать в том смысле, что рыночная привлекательность России (в терминах достигнутого уровня доходов и качества макроэкономического управления) оценивается международными аналитиками заметно выше, чем качество оказываемых государственных услуг, необходимых для эффективного ведения бизнеса.

Следует также отметить, что в случаях, когда Россия имеет относительно высокие значения институциональных индикаторов, это чаще всего связано с сохраняющимися у страны преимуществами в сфере человеческого капитала. Однако данные преимущества во многом отражают успехи, достигнутые страной в сферах образования и науки еще в советский период, а также наличие значительной инерционности в этих областях.

Закономерно, что динамика рассмотренных различных институциональных индексов, либо их компонент, отражающих уровень институционального развития, практически совпадает. У некоторых из них частично совпадают и источники данных, а также имеются сходства в методологии построения. Разумно предположить, что анализ тенденций на базе нескольких различных индексов, которые строятся независимыми друг от друга организациями, делает наши выводы об отсутствии ярко выраженного институционального прогресса в России более надежными.

Относительно высокие транзакционные издержки в России снижают потенциальную привлекательность страны для инвестиций и создают неблагоприятные условия для входа на рынок новых компаний. Внутренний рынок в стране оказывается менее конкурентен из-за относительно высоких издержек для входа и ведения бизнеса, коррупционной нагрузки на предпринимателей. Кроме того, в России наблюдаются аномально высокие по сравнению с другими странами барьеры для иностранных инвестиций. В некоторых важных секторах экономики с большими перспективами роста в России (например, транспорт, финансы, телекоммуникации) дискриминация иностранных инвесторов остается очень значительной или увеличивается.

В целом в группе бывших социалистических государств можно выделить два «клуба» стран. С одной стороны – это страны Центральной и Восточной Европы и Балтии, с более высоким качеством институтов и положительными тенденциями изменений в институциональной среде. С другой – это страны СНГ, для которых в последние годы во многом характерна институциональная стагнация, а в ряде случаев – ухудшение качества ключевых институтов.

Согласно наиболее широко используемым в эмпирической литературе институциональным индексам, таким как World Bank’s WGI(данные на 2006 г.), Transparency International’s CPI18 (данные на 2006 г.), Political Risk Services Group’s ICRG19 (данные на 2005 г.), институциональное развитие России существенно отстаёт от экономического, при этом с течением времени институциональный разрыв лишь увеличивается (см. рис. 2.15–2.24).

Данный процесс связан с заметным увеличением за период после 1999 г. уровня душевого ВВП в России в сочетании со стагнацией, а в ряде случаев – с ухудшением показателей национальной институ World Bank Worldwide Governance Indicators (Governance Matters) by Kaufmann, Kraay, Mastruzzi.

Transparency International Corruption Perceptions Index.

Political Risk Services Group International Country Risk Guide.

циональной среды. Этот вывод об институциональном отставании действителен как по отношению к выборке, составленной из всех стран мира, так и по отношению к более узкой группе, состоящей только из постсоциалистических стран. На протяжении периода с 1996 по 2006 г. в России в большинстве рассмотренных случаев, как следует из диаграмм рассеяния (см. рис. 2.15-2.24), рост производства и доходов происходил без улучшения качества государственного управления. В некоторых случаях рост душевого ВВП сопровождался ограниченным улучшением оценок качества институциональной среды (показатели эффективности государственных органов управления или антикоррупционного контроля), а в некоторых случаях (показатель качества правовых институтов) – ухудшением оценок.

На всех диаграммах рассеяния Россия устойчиво оказывается левее и выше распределения основной массы стран мира и всех стран ОЭСР, т.е. в окружении специфической и довольно стабильной по составу группы стран. Другие страны, которые имеют существенно сходное по размеру с Россией отставание в развитии институтов, включают Аргентину, Венесуэлу, Белоруссию, Иран, Италию, Кувейт, Саудовскую Аравию. Все эти страны (за исключением Италии) известны наличием в них весьма серьезных препятствий для устойчивого постиндустриального развития. Ещё большее отставание в развитии институтов наблюдается только в таких карликовых государствах как Бахрейн, Сейшельские Острова, Тринидад и Тобаго, Экваториальная Гвинея.

Подчеркнём, что отставание институционального развития России от экономического растёт с течением времени. Например, индекс коррупции Transperency International (рис. 2.24) демонстрирует, что в 1995 г. уровень доходов в России гораздо больше соответствовал уровню институционального развития, чем в 2005 г., когда доходы значительно выросли, качество институтов почти не изменилось, и разрыв стал существенным (наблюдается смещение РФ на графике влево и вверх).

Отставание экономического развития от институционального, в основном наблюдается в странах, находящихся в состоянии военных конфликтов или ведущих послевоенное восстановление, т.е. когда ведение нормальной хозяйственной деятельности связано с чрезвычайными страновыми рисками. Таджикистан, находящийся ниже линии регрессии и за пределами доверительного интервала построенной регрессии, является иллюстрацией такой ситуации. Для таких стран как Грузия или Молдавия, лежащих правее Таджикистана на оси институционального развития, сочетание относительно развитых институтов с отставанием в экономическом развитии означает наличие институциональных резервов для активного роста в краткосрочной перспективе при условии неухудшения имеющихся институтов.

Другими словами, учитывая экономический рост России за последнее десятилетие, и с учетом современных мировых тенденций, можно говорить о риске достижения пределов экономического развития, возможном при данном качестве институтов. Отметим, что в настоящее время в мире не существует ни одной страны с уровнем душевого ВВП более 18 000 долл. по ППС, в которой уровень институционального развития соответствовал бы российскому или был бы ниже российского. Более того, у таких стран как Индия и Китай, имеющих более низкий уровень душевого ВВП, чем Россия и демонстрирующих высокие темпы роста, уровень институтов, согласно отчёту Worldwide Governance Indicators, был выше на протяжении всего периода, по которому имеются данные, т.е. с 1996 г. При этом динамика институциональных изменений в Индии была не хуже, чем в России, тогда как в Китае – лучше, чем в России.

Используя данные того же отчёта Всемирного Банка Worldwide Governance Indicators, можно сделать вывод, что достижению поставленной цели увеличения российского ВВП до 20 000 долл. на душу в среднем соответствует заметно более высокое качество институциональной среды:

• по показателю эффективности органов государственного управления – это уровень Италии 0,38 (по шкале от -2,5 до 2,5), тогда как текущее значение для России -0,43 (см. рис. 2.15);

• по показателю качества регулирующих институтов – уровень Кореи, 0,70 при текущем значении -0,45, (см. рис. 2.16);

• по показателю качества правовых институтов – уровень Италии, 0,37 при текущем значении -0,91 (см. рис. 2.17);

• по показателю эффективности антикоррупционного контроля – уровень Италии, Кореи, Словакии, 0,31 при текущем значение 0,76 (см. рис. 2.18).

Отметим также, что страны, характеризующиеся сопоставимым с российским уровнем развития правовых институтов20 (соответствующий институциональный индекс в диапазоне от -0,96 до -0,86), в последние годы росли с достаточно умеренными темпами: на протяжении периода с 1996 по 2006 г. их среднегодовые темпы находились в интервале от -2,9% до 4,4% в год.21 Другими словами, в мире нет в настоящее время страны, демонстрирующей устойчивые темпы роста порядка 7% в год и имеющей российский уровень развития институтов. Это указывает на риск резкого затухания темпов роста, особенно в случае ухудшения ценовой конъюнктуры на сырьевых рынках, которая, по общему мнению, сегодня является главной причиной, обеспечившей России устойчиво высокие темпы роста после 2000 г. и позволившей нарастить институциональное отставание до столь необычно высокого уровня.

Наличие устойчивой корреляции между уровнями развития институтов и душевого ВВП в рамках глобальной выборки, конечно же, не является строгим формальным доказательством, что продолжение дальнейшего быстрого роста в России невозможно. Однако такая корреляция является довольно убедительной иллюстрацией того факта, что в рамках традиционных моделей развития серьезного разрыва между ростом доходов и улучшением институтов, как правило, не наблюдается. Возможность успешного развития при наличии такого разрыва статистически представляется маловероятной, по крайней мере, в рамках традиционных экономических моделей, без попыток развиваться каким-то своим особенным российским путем. Российский уровень ВВП уже находится за рамками стати Бангладеш, Боливия, Бурунди, Куба, Лаос, Нигер, Парагвай, Эквадор.

Если исключить из данной группы Азербайджан, средние темпы роста в котором определялись, главным образом, резким увеличением добычи нефти и составили 12,4% в год.

стически вероятного интервала, соответствующему данному качеству институциональной среды.

Содержательно схожие выводы можно сделать и при анализе показателя «восприятия уровня коррупции», составляемого неправительственной организацией «Трансперенси Интернешнл». Согласно этому показателю, отставание институционального развития России от экономического является более значительным, чем у любой другой постсоциалистической страны (см. рис. 2.24).

Эффективность органов государственного управления LUX MAC IRLUSA NOR HKGAUS ISL NLDCANSGP AUT FIN E BEL GBRSWCHEDNK FRA JPN DEU ITA ESP NZL GRC SVN KOR CZE PRT HUN EST SVK SYC TTO GNQ LTU ARG LVA POL ATG KNA HRV MUS BWA CHL RUS RUS_06 ZAF MYS MEX URY CRI ROMBGR THA BLR BRA TUR TUN KAZ DOM IRN TON SURPAN NAM UKR CHN VEN BLZ LCA DZAMKD COLGRD VCT FSM RUS_AZE GABPER FJI WSM DMA CPV ARM ALBSLV JOR LBN KIRLKA PHL BTN SWZ PRY GTM GUYMAR EGY ECU JAM NIC IDN SYR GEO IND HND LSO VUT VNM KHM BOL AGO PNG PAK GIN MDA MRTMNG GHA SDN LAO DJICMR UZB BGD SLB COM KGZ GMB SEN HTI CIV NPL TCD TGO UGA TJK COG MOZ BFA KEN CAF RWA ETH NGA BEN ERI ZMB MLI YEM MDG SLE GNB NER ZAR TZA BDI MWI -2 -1 0 1 Government Effectiveness Рис. 2.15. Уровень ВВП на душу населения и эффективность органов государственного управления (WB WGI), 2006 г.По России кроме того приведено значение индекса и на первый год, по которому мы располагаем информацией. Расшифровка обозначения стран приведена в Приложении 2.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 26 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.