WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 40 | 41 || 43 | 44 |   ...   | 53 |

Принцип историзма, требующий рассмотрения объекта в конкретных исторических условиях и связях при сохранении им неизменной сущности, сменяется принципом историчности, в соответствии с которым история есть способ существования всего сущего, и, прежде всего, человека. Стремление постичь «план» истории, её «замысел», «идею», как находящиеся в сфере трансцендентного, уступает место поискам смысла истории в сфере «имманентного», то есть внутри самой историчной по существу человеческой деятельности с присущей ей способностью к порождению новых смыслов. В современном понимании «хорошая» субъективность историка проявляется в «открытости иному», способности понять мотивы поведения тех людей, деятельность которых он исследует. Историческое сознание – способ выявления субъективного аспекта истории одновременно способ выявления причинно-следственных связей в развитии общества. Все упоминавшиеся выше детерминизмы создают условия для реализации человеческих желаний или игры его воображения. Будут ли они реализованы и как они будут реализованы, зависит от людей, у которых всегда есть свобода выбора – концепция лежащая в основе научных поисков Поля Рикёра, ведущая своё начало от персоналистских исследований 1930-х годов Субъект исторического познания находится не отстранённо от объекта. Любое высказывание историка лежит корнями в предыдущем опыте.

В основе такого подхода лежит теория информации. Актор – тот, кто кодирует информацию. Читатель – тот, кто раскодирует информацию. Соответственно, реципиент – тот, кто воспринимает информацию. К любому тексту можно обращаться с разными вопросами. Надо учитывать, что читатель – тоже субъект высказывания. Историческая реальность текстуальна. На бытовом уровне каждый слышит то, что хочет услышать. Это используется политиками. Они «переходят из регистра в регистр» в зависимости от аудитории, желая, заручится поддержкой зала. Историки в отличие от политиков должны осознавать временную дистанцию, контекст изучаемого события. Поэтому их обращение с текстом ограничено жёсткими правилами. У профессионалаисторика то же есть обыденное сознание. Его то и преодолевает профессионал в попытке достичь более адекватного отражения исторической реальности.

Слова, которые выбирает автор, зависят от его жизненного опыта.

Профессиональный язык консервативен и отстаёт от непрофессионально знания. Историк может задавать новые вопросы своему тексту, так как меняется его жизненный опыт. Меняется не вещь, а отношение к вещи.

Сергейчик Е.М Философия истории. СПб., 2002. С.595.

Описывается отношение к тому, что было увидено в источнике, но не произвольно, а по правилам внутренней и внешней критики.

Эти идеи изложены в работе Поля Рикёра «Время и рассказ». М., 1999. Т.

1. (Ricoeur P. Temps et rcit.), которая считается одним из самых фундаментальных трудов по этой теме во Франции 1. Поль Рикёр показал разницу между историей как литературным жанром и историей как исследованием: история является видом нарратива (литературного описания событий), претендующим на научность.

Описание зависит от того научного языка, который сложился на данное время. Документы написаны на языке, которым сейчас не пользуются, одни и те же символы могут иметь разный смысл. Другому времени присуща другая модель мышления. Не зная этой модели нельзя понять, как думали люди другого времени. Для древних греков «боги» – реальность, для нас – мифология. Поэтому всё, что было связано с мифологическими представлениями древних греков нашими историками всерьёз не воспринималось. Нужна генетическая критика и изучение текстов с точки зрения того, как они писались, как думали люди их писавшие, почему использовались эти слова, а не другие.

Достаточно трудно отличить историческую реальность и вымысел, исходя из текста документов и таким образом реконструировать историческое прошлое. Историк должен как следователь всё время искать улики. Как пишет Карло Гинцбург: в труде историка преобладает «уликовая парадигма».

Главной задачей историка стал анализ так называемого «дискурса», т. е. правил и функций образа мышления и его взаимосвязь с устной и письменной формами репрезентативности. В частности, такой позиции придерживался известный французский постструктуралист М. Фуко.

Язык понимается как нечто, посредством которого люди воспринимают и переживают экономические и политические процессы. Всё зависит от умения историка выбирать теорию и методы исследования в соответствии с избранным предметом исследования. Избранные методы исследования должны соответствовать уровню исследования. Историк должен осознавать свою зависимость от существующей на данный момент системы представлений об обществе и процессах изменения системы общественных отношений изучаемого им периода истории. Он должен обратиться к самому себе и выяснить, как он делает своё дело. Так достигается оптимальное соотношение между субъективностью историка и объективностью самого исторического процесса для данного этапа развития исторической мысли.

См.: Рикёр Поль. Герменевтика и психоанализ. Религия и вера / Пер. с франц. И.С.Вдовиной.

М.:Искусство,1996.-270 с.; Рикёр Поль. Время и рассказ / Пер. с франц. М.; СПб.: Университет. книга и др., 2000. – 313 с. Т.1.Интрига и исторический рассказ; Рикёр Поль. История и истина / Пер. с франц. И.С.Вдовиной и А.И. Мачульской. СПб.: Алетейя,2002.-400 с.; Рикёр Поль. Конфликт интерпретаций. Очерки о герменевтике / Пер. с франц. И.С.Вдовиной. М.: «Канон-пресс-Ц»; «Кучково поле»,2002.-624 с.; Ricoeur P.Philosophie critiques de l’histoire: Recherche, explication, ecriture // Philosophicale problems today. Dordrecht etc., 1994. Vol. 1.-P. 139 – 201; Ricoeur P.L’ecriture de l’histoire et la representation du passe //Annales:Histoire,sciences sociales. -P.,2000.A.55.-№4.-Р.731 -747; Ricoeur P.Le memoir, l’histoire, l’oubli.-P.: Seuil, 2000. (5), IV, 685 p.; Рикёр П.

Историописание и репрезентация прошлого // «Анналы» на рубеже веков – антология. Пер. с франц. М., «XXI век: Согласие» 2002. С.23 – 41.

Воззрения Поля Рикёра отличаются от взглядов представителей научных направлений, отрицающих возможность познания смысла истории. Рикёр, как представитель «религиозной феноменологической герменевтики» по определению, данному в Философском словаре под редакцией И.. Фролова, стоит на тех же позициях, что и современные неотомисты. Сторонники неотомизма и других направлений католической мысли выступают против крайнего исторического релятивизма, предлагают систему религиознонравственных ценностей для спасения современной цивилизации.

Религиозные интерпретации истории успешно конкурируют со светскими западными нашего столетия, ибо обосновывают целостное толкование всемирно-исторического процесса, утверждают его гуманистическое содержание 1. Религиозно-критическое осмысление общественной жизни основано на выявлении утраты людьми не только личной, но и общественной перспективы существования, порождённых утратой религиозно-нравственных ценностей. Современные христианско-либеральные взгляды основаны на уверенности в действенности возврата к христианским ценностям как средству преодоления общего духовного кризиса. Основное требование этой теории – создать особый лик «человека понимающего», который был неведом предшествующей неотомистской философии с её равнодушием к культурноисторической деятельности 2.

Различные трактовки всемирной истории с позиций современного неотомизма основаны на представлении, что в основе её лежит процесс постоянного роста активности субъекта, всё более отчуждающегося от тотальности бытия, отделяющегося от неё спектром навыков культуры и технических средств. В ней выделяются три этапа. На первом из них, именуемом «предысторией», люди лишь борются за существование, вся сеть используемых ими инструментов служит именно этой цели. Здесь господствует мифологический язык, фиксирующий неразрывность человека и целостности бытия. Следующий этап, этап «истории», связан со стремлением больших групп людей к счастливому существованию и «автономии», предполагающей поиск неповторимой культурной самоотождествлённости, самоопределения во всех сферах социального бытия. Это период создания многообразия зыков, культуры, кода человек ещё не изведал полного отчуждения от своих бытийных корней. А вот эпоха «послеистории», эпоха отчуждения человека видится представителям этого направления, приводящей к печальным последствиям.

Здесь разрушается групповая потребность поиска средств самоотождествлённости, создания уникального исторического мира и торжествует единый научно-технический язык 3.

Губман Б.Л.Смысл истории: Очерки современных западных концепций. М.: Наука, 1991. С. 5.

Губман Б.Л.Смысл истории: Очерки современных западных концепций. М.: Наука, 1991. С. 164.

Губман Б.Л.Смысл истории: Очерки современных западных концепций. М.: Наука, 1991. С. 170.

Эволюция неотомистской интерпретации проблемы смысла истории свидетельствует о смене теоретических установок, принимаемых католическими авторами в различных социальных обстоятельствах.

«Классический» вариант её трактовки полон христианско-либеральной веры в прогрессивное торжество религиозно-нравственных ценностей, идеала «интегрального гуманизма» в культуре человечества. Кризисные явления конца XX столетия, рост консервативных умонастроений, сопутствовали становлению иной версии неотомистского подхода к постижению смысла истории, органично впитавшей установки герменевтики и критический пафос «неомарксизма», отвергающей любые схемы социального развития и «внутримирских утопий» в свете абсолютного гуманизма» христианства.

Характерно, однако, что столь рациональная трансформация ориентиров не означает отречения от видения человечества как единого целого, в многообразии культур которого обретают воплощение абсолютные ценности – истина, красота и благо. Взывая к ним, неотомисты пытаются указать религиозно-нравственную перспективу решения актуальных вопросов наших дней. Обращение к общегуманистическим ценностям выгодно отличает их воззрения от многих западных светских концепций смысла истории 1.

Кризис западных нерелигиозных философско-исторических теорий, порождённый торжеством релятивизма, открыл путь к возвращению «на круги своя». В современных условиях только религиозная философия смогла предложить путь преодоления «мировоззренческого вакуума», основанный на общегуманистических ценностях, которые передаются культурной традицией и служат ориентиром постижения смысла истории 2.

Как возможен анализ интерпретации как общенаучного метода, положенного в основу изучения исторической парадигмы Проблему интерпретации применительно к исторической науке в методологическом подходе одним из первых рассмотрел К.Поппер:

«Историческая интерпретация является по преимуществу точкой зрения, ценность которой состоит в её плодотворности, в её способности пролить свет на имеющийся исторический материал, побудить к открытию нового материала, помочь осмыслить и обобщить его» 3. Воздавая должное интерпретации как методу исторического познания, Поппер вместе с тем высказывает и определённый скепсис по отношению к нему, поскольку он не обладает необходимой научной строгостью и проверяемостью, так как интерпретация выражает точку зрения историка. Поэтому этот метод не может не нести в себе наивности и некритичности 4. Следуя своему принципу критики историцизма, Поппер, по сути, отвергает интерпретации всеобщей истории, Губман Б.Л.Смысл истории: Очерки современных западных концепций. М.: Наука, 1991. С. 174.

Губман Б.Л.Смысл истории: Очерки современных западных концепций. М.: Наука, 1991. С. 190.

Поппер К. Открытое общество и его враги. М., 1991. Т.1. С.216.

Поппер К. Открытое общество и его враги. М., 1991. Т.1. С.305.

называет их общими интерпретациями. Интерпретации же, имеющие своим содержанием осмысление отдельных фактов, событий и т.д., в принципе проверяемых, верифицируемых и, следовательно, получающих статус научности, он квалифицирует «конкретными или специфическими интерпретациями» 1. Поппер не отрицает необходимости интерпретации в историческом познании. Более того, специфические интерпретации он образно сравнивает с прожектором, направленным в прошлое для того, чтобы лучше увидеть настоящее в его отраженном свете 2.

Интерпретация в историческом познании является не неким формально-логическим методом осмысления получаемых значений, а особым способом активизации историка-исследователя, перенесения его интересов на познавательный объект. Историк, находясь в лоне громадного, беспредельного богатства фактов, не может игнорировать необходимости их отбора, упорядочивания, сопоставления в пространственных и временных интервалах.

Историк, таким образом, вносит в исторические знания свое видение, дает им свои оценки, придает фактам значения, переводит их в статус ценностных восприятий, воплощает их в предмет собственных знаний и понимания.

Необходимость интерпретации порождается различными познавательными условиями, обстоятельствами и факторами в исторической науке. Прежде всего, фактография этой науки, составляющая её основную эмпирическую основу, не может замыкаться в самой себе. Факт – содержательная сторона истории, более того, её несущая, стержень и форма знаний. Но вместе с тем факт всегда предстает как отдельная, дискретная единица, своего рода квант знаний. А главное состоит в том, что факт, несущий в себе то или иное значение, вовлекается в дискурсивный процесс. Историк не только регистрирует и описывает открытые им факты, но и стремится обнаружить - что же находится за ними, как они были порождены, найти мотивы деятельности субъектов истории, вскрыть тенденции в исторических процессах, связи между фактами и наступившими последствиями и результатами и т.д. Все эти познавательные составляющие и включаются в «канву», в тело исторической интерпретации, способствуя превращению эмпирических знаний в системно-комплексные, теоретические знания.

Воображения занимают при этом свое особое место, как бы заполняя или замещая в русле познавательного процесса недостающие звенья, и придают знаниям наглядность, образность давно минувшим, опосредствованно данным явлениям, событиям, ситуациям.

Приёмы исторического познания в рамках воображаемых форм выполняют скорее вспомогательную роль, их значение нельзя преувеличивать:

ведь все они обусловлены недостаточным массивом проверяемых, аргументированных знаний. Воображаемые знания не свободны и от крайнего субъективизма и поэтому могут содержать значительные дозы иллюзорных Поппер К. Открытое общество и его враги. М., 1991. Т.1. С.310.

2 Там же. С.310.

Pages:     | 1 |   ...   | 40 | 41 || 43 | 44 |   ...   | 53 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.