WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 53 |

Империи, или так называемые мировые державы, принципиально отличались от сравнительно крупных конгломератов княжеств, образовывавшихся в фазе ранней древности. Во-первых, империи насильственно объединяли непременно территории, неоднородные по своей экономике и экономическим нуждам, по географическим условиям, по этническому составу населения и по культурным традициям. Во-вторых, если крупные государства-конгломераты в основном не нарушали традиционной структуры управления подчиненных стран, то империи, напротив, подразделялись на единообразные административные единицы (области, сатрапии, провинции). Всё государство в целом управлялось из единого центра, а автономные единицы если и сохранялись в пределах империи, то (во всяком случае, на первых порах) имели совершенно подчиненное значение; империи стремились низвести их до уровня своих обычных территориальноадминистративных подразделений, хотя в то же время не спешили уравнять их жителей с жителями государства-завоевателя.

Становление государств имперской древности знаменует переход к новой исторической фазе; с точки зрения традиционной марксистской теории между ними должна бы лежать грань насильственного переворота. Таковым можно считать совершавшееся повсюду насильственное завоевание империями обществ типа ранней древности. Но если это и была революция, то революция сверху. Следовательно, и социально-психологические механизмы, непосредственно двигавшие этим переворотом, надо искать не в идеологии масс – те повсеместно держались за старое,– а в психологии образующегося Дьяконов И. М. Пути истории. От древнейшего человека до наших дней.– М.: Наука. Издательская фирма «Восточная литература», 1994.– С. 48 – 49.

имперского господствующего класса. Хотя мы видим, что в большинстве империй сохранялись прежние пантеоны и даже прежнее терпимое отношение к соседним культам, несколько иным, чем собственные, возникали и особые, ведущие – например, столичные – культы. Но появляется и ещё новая черта:

верховный бог рассматривается как царь небесной империи, а прочие боги образуют вокруг него придворный штат. Так было на большей части Ближнего Востока и в Римской империи. В Китае культ безличного, но сознательного божественного «Неба» активно начинает вытеснять местные архаические культы ещё до начала имперского периода. В ряде стран наблюдается и обожествление царя.

Но если имперская революция происходит вне воли и ведома народных масс, то среди народных масс под влиянием тех же социально-политических и экономических процессов зреют новые социально-психологические побуждения, имеющие далеко идущие исторические последствия.

Буддизм был учением прозелитическим, т. е. не замыкающимся в какойто одной человеческой общности, а вербующим сторонников.

В Китае уже в эпоху царства Западного Чжоу (XII – VII вв. до н. э.) наблюдаются признаки отмирания архаической мифологической религии, а на грани VI и V вв. до н. э. появляется учение Конфуция, впервые положившего в основу идейной жизни общества нравственное начало (жэнь – «человечность»).

Культ единого бога (иудаизм) помимо различных ритуальных предписаний опирался на этические основы, изложенные в «Десяти заповедях», весьма близких по содержанию к пяти заповедям Будды и легших в основу европейской этики на все последующие времена.

В начале I в. н. э. появляется Иисус, отвергавший ритуальные моменты иудаизма и придававший вере в единого Бога-Отца целиком этический характер.

Все этические учения древних народов были оппозиционными по своему характеру, и впоследствии в сильно переработанном виде большинство их сыграло свою роль в социально-психологическом обосновании перехода от фазы имперской древности к средневековой фазе развития исторического процесса.

В то же время среди многих слоёв населения под влиянием побуждения к преодолению «несправедливости» (всё резче ощущаемой в период господства мощной центральной власти) возникают религиозно-этические учения. Эти учения готовят социально-психологический кризис общественного строя эпохи имперской древности. Подводя к новой исторической фазе, они ещё не сразу принимают догматическую форму 1.

Важнейшим культурным достижением эпохи всей древности было отделение научного, неэмоционального познания от познания мифологического. Это произошло впервые в полисном мире ещё ранней древности; здесь, как нигде, были созданы условия для свободы мышления.

Научные открытия времени имперской древности, как бы они ни были значительны, не находили практического применения. Технология, в том числе военная, в эпоху имперской древности хотя и совершенствовалась (осадная техника ассирийцев, улучшенные «скифские» стрелы и луки, введение конницы; из мирной технологии – изобретение шелка в Китае), но совершенствовалась в общем несущественно. Основной фонд орудий труда был заимствован из ранней древности (с заменой бронзы на железо) и лишь отчасти усовершенствован; научные открытия не использовались, наука не стала производительной силой.

Появление стремян привело к революции в военном деле: конница стала решающей силой достижения успеха в военных предприятиях. На арену мировой истории врываются кочевники.

Положение достигло кризисной точки, когда разрыв между уровнем жизни численно возраставших кочевников и уровнем жизни оседлых стал очень значительным, а своего оружейного производства (тем более производства предметов роскоши) кочевники наладить по-прежнему не могли.

Цивилизованные регионы перешли к товарно-денежному хозяйству и в натуральном обмене с кочевниками нуждались все меньше. В оседлых производствах на кочевых территориях происходил регресс.

Кочевники стали переходить в наступление. Если до сих пор их общество можно было числить как первобытнообщинное, то теперь они мощно вторгаются в жизнь обществ, находящихся в разных исторических фазах, в том числе и в фазе имперской древности, самой богатой материальными средствами. С этого начинается процесс «великого переселения народов» и начало перехода к средневековью.

Первым диагностическим признаком пятой, средневековой фазы исторического процесса является превращение этических норм в догматические и прозелитические (а также из оппозиционных в господствующие), причём строжайшее исполнение догм обеспечивается государством и организованной межгосударственной и надгосударственной церковью, а нормативная этика теперь толкуется в смысле освящения Дьяконов И. М. Пути истории. От древнейшего человека до наших дней.– М.: Наука. Издательская фирма «Восточная литература», 1994.– С. 62 – 63.

общественного устройства, господствовавшего в тогдашнем мире (а по существу в некоем огромном суперсоциуме) 1.

Война теперь становится занятием и привилегией господствующего класса.

Отметим здесь, чтобы уже не возвращаться к этому вопросу, что средневековые войны трудно объяснить социально-экономическими причинами. Почти все они (как и многие из более ранних и более поздних войн) объясняются весьма просто с социально-психологической точки зрения – как результат присущего человеку побуждения к агрессии. Завоевать и покорить соседа было и престижно и удовлетворяло социальный импульс агрессивности, который в Риме отчасти погашался гладиаторскими боями, а в конце седьмой и в восьмой фазе станет удовлетворяться футбольными и хоккейными матчами и вообще профессиональным спортом, а также бесчинствами подростковых хулиганских банд – настоящего бедствия больших городов, как на Западе, так и на Востоке. В средние века мощной побудительной силой становится эмоциональное восприятие воинской славы – как личной, так и государственной. Стремление к славе, без сомнения, побуждало и полководцев древности, но именно в средние века слава институциализируется, становясь мерилом оценки человеческого достоинства всех принадлежащих к высшему сословию 2.

Военное дело препоручалось профессиональной военной знати, т. е.

самим же землевладельцам и созданным ими военным дружинам. Внутри империй все более ощущались центробежные силы, способствовавшие их постепенному развалу. Кроме того, играли свою роль некоторые специфические локальные явления 3.

Пятой фазе были присущи общеобязательные догматические учения, всякое отступление от которых тяжело каралось, «два ли не чаще всего смертью. Дискомфорт принимал хронический и непреодолимый характер: его испытывали крестьяне, находившиеся в жёсткой, практически ничем не ограничиваемой власти хозяина и к тому же каждый день ожидавшие разорения своего домашнего очага от войны, хозяйского произвола, грабежа, пожара, выселения или убийства, не говоря уже о турецком девширме. Меньше всего могли рассчитывать на комфортабельную жизнь основные массы земледельческого населения. Конец пятой и начало шестой фазы ознаменованы крестьянскими восстаниями огромных масштабов.

Но дискомфорт испытывали и землевладельцы – прежде всего от полного отсутствия стабильности, когда сегодня надо платить дань или Дьяконов И. М. Пути истории. От древнейшего человека до наших дней.– М.: Наука. Издательская фирма «Восточная литература», 1994.– С. 69 – 70.

2 Дьяконов И. М. Указ. соч. С. 70.

3 Дьяконов И. М. Указ. соч. С. 71 – 72.

выходить на службу для одного завоевателя, а завтра – идти на войну за другого и когда каждая дестабилизация грозит потерей имения, семьи и собственной головы.

В то же время в течение всего средневековья не утихало мощное побуждение к агрессивности, наиболее откровенное в классе землевладельцев и воспринимаемое им как положительное явление – «желание славы» 1.

Для смены исторических фаз необходим коренной переворот в социальной психологии, в идеологии, в мировоззрении. Но этого мало: он должен сопровождаться переворотом в технологии, и, прежде всего в технологии производства оружия.

Признаки шестой фазы впервые проявляются в Италии в эпоху Возрождения. Признак шестой фазы – стабильное «национальное» абсолютистское государство в то время в Италии не сложилось, хотя медицейскую Тоскану можно считать зачатком такого государства.

Третьим диагностическим признаком шестой фазы можно считать наличие альтернативных социально-психологических установок.

Италия XII–XIV вв. не вошла ещё в новую историческую фазу, потому что не создала идеологии, альтернативной той, на которой базировалось средневековье. Но она готовила эту идеологию.

Движение ранних (XIII–XIV вв.) «гуманистов» не следует смешивать с мощным идеологическим движением Высокого Ренессанса, относящимся уже к шестой фазе.

Наиболее важным достижением позднесредневекового города в Западной Европе было создание огнестрельного оружия, с введением которого возникают условия для образования общества шестой, постсредневековой фазы. Теперь требовалось, чтобы здесь назрело возникновение альтернативных социальнопсихологических побуждений – и поле для их развития в виде стабильных «национальных» государств.

Типом организации социума шестой фазы явилась стабильная абсолютистская монархия, приобретающая характер национального государства.

Как для пятой, так и для шестой фазы характерными являются эксплуатация, прежде всего земледельцев и государственное господство землевладельцев (хотя формы государственной организации меняются), но в то же время существенно появление новых классов – буржуазии и наёмных рабочих.

Дьяконов И. М. Пути истории. От древнейшего человека до наших дней.– М.: Наука. Издательская фирма «Восточная литература», 1994. – С. 151.

Возникший к концу пятой фазы класс буржуазии также испытывал сильнейший дискомфорт, потому что не был уравнен в правах с господствующим классом землевладельцев и был крайне ограничен в возможностях предпринимательства и изобретательства 1.

Дискомфорт, конечно, испытывал класс наёмных рабочих, складывавшийся из разорившихся ремесленников, беглых (либо переданных в мануфактуры помещиками или государством) крестьян и даже беглых монахов.

Но это была слишком разнородная масса, чтобы выработать общее для неё единство социальных побуждений; в какой-то части её могли даже устраивать потери связи с организациями традиционными, прежними податными классами.

Мы уже знаем, что социально-психологический дискомфорт может быть снят появлением нового социально-психологического побуждения, новой идеологии, но лишь в том случае, если это побуждение имеет возможность активно проявляться. Сначала должно появиться чувство, что «можно думать иначе». Это содействует выработке плодотворных новых идей (в том числе научных) и новых технологий.

Важнейшими условиями перехода от средневековой фазы к постсредневековой можно считать создание альтернативных идей, принципиально нового оружия и появление стабильных государств, способных установить известное равновесие между классами – не только землевладельцев и земледельцев, но и успевших возникнуть буржуазии и наёмных рабочих. Их возникновение связано с развитием товарно-денежных отношений, а их внедрение в сельское хозяйство может ослабить, формальную и фактическую взаимозависимость землевладельцев и земледельцев, постепенно заменяя чисто насильственную эксплуатацию эксплуатацией экономической. Наиболее тяжкие формы зависимости земледельцев (например, крепостное право) могут быть ослаблены или даже отменены.

Создаются абсолютистские стабильные государства – настолько стабильные, что способствуют созданию внутри себя национального самосознания – исторического фактора, чрезвычайно важного для дальнейшего хода исторического процесса. Задачей нового, стабильного государства стало обеспечение равновесия между теперь уже четырьмя классами постсредневекового общества.

До полного набора необходимых для шестой фазы диагностических признаков успели дойти далеко не все общества мира. Ещё раз отметим, что таким полным набором диагностических признаков абсолютистской Дьяконов И. М. Пути истории. От древнейшего человека до наших дней.– М.: Наука. Издательская фирма «Восточная литература», 1994. – С. 153.

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 53 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.