WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 20 |

К 1929 году ученых-архивистов на всех позициях сменили партийные чиновники. Буквально накануне II съезда архивных работников РСФСР (май-июнь 1929 года) 10 апреля 1929 года было принято постановление о создании Центрального архивного управления СССР (ЦАУ СССР). А еще до этого - в январе 1929 года согласно принятому “Положению об архивном управлении РСФСР” Центрархив преобразовывался в Центральное архивное управление РСФСР (ЦАУ РСФСР), подчиненное ВЦИК Советов. В состав ЦАУ РСФСР и ЦАУ СССР вошли почти одни и те же люди, а позже ЦАУ РСФСР просто стало придатком союзного управления, а документы российских архивов растворились в общесоюзном ГАФ. Положение должно было закрепить принцип централизации архивного дела - все архивные органы должны были подчиняться ЦАУ. Но несмотря на это, тенденция усиления ведомственного принципа и отчуждения от ЕГАФ (теперь назывался ГАФ) целых комплексов документов - сохранялась и крепла. Постепенно к числу ставших “неприкасаемыми” партийных архивов и архивов ОГПУ присоединялись все новые и новые архивы. Широко использовалась ведомствами статья Положения о возможном десятилетнем и даже иногда 25-летнем хранении документов в госучреждениях.

В самом начале 30-х годов все документы ГАФ решено было сгруппировать в трех архивах (согласно делению истории человечества на общественноэкономические формации): феодально-крепостнической эпохи, капиталистической эпохи, эпохи пролетарской диктатуры. В 1931 году “древлехранилище” Центрального исторического архива было переименовано в Государственный архив феодально-крепостнической эпохи (ГАФКЭ), в него свозили также материалы из расформированного Архива народного хозяйства, культуры и быта в Москве, некоторые фонды разгромленных монастырей. В Архиве Октябрьской революции создавались отдельные секции - военная (Архив Красной Армии), профсоюзных материалов (Архив профсоюзов), и другие. В 1931 году из этих секций были созданы самостоятельные Центральный архив профдвижения, в 1933 году - Центральный архив Красной Армии и Центральный военно-исторический архив; позже создали Центральный фото-, киноархив СССР. В 1932 году был создан Центральный государственный архив звуковых записей. В 1935 году из двух последних архивов был создан единый Центральный фото-, фоно-, киноархив СССР.

Архивы все больше сосредоточивались на задачах хранения и учета документов, все меньше занимались организацией их использования исследователями.

Зато документы архивов активно используются в политических целях и в интересах ведомств.

“Макулатурные кампании”, кадровые “чистки” и репрессии архивистов в 30е годы. 1931 год историки считают началом коренной ломки в судьбах архивов как системы учреждений, в личных судьбах архивистов. Именно в 1931 году появилось знаменитое письмо И.В.Сталина “О некоторых вопросах истории большевизма”, опубликованное в журнале “Пролетарская революция”. В этом письме Сталин, в частности, сделал “программное заявление” о том, что историк должен писать историю в интересах своего класса и партии, а тех историков, кто опирался на документы и искал объективную истину, обозвал “архивными крысами”. Так формировалось официальное отношение к архивам и архивной работе.

Еще ранее выхода письма Сталина - 7 января 1931 года состоялось специальное заседание Коллегии ЦАУ. На этом заседании были оглашены тезисы партийного выдвиженца в ЦАУ Ф.Д.Кретова. “Тезисы Кретова” отражали основные направления партийно-государственной политики 1930-х годов в отношении архивов. Сущность этой политики проявилась в двух крупных кампаниях 30-х годов:

“макулатурной кампании” и в кадровых чистках, обе кампании были тесно связаны между собой.

В 1933 году была ликвидирована Коллегия ЦАУ. Руководство проведением архивной политики осуществлял управляющий ЦАУ Я.А.Берзин, провозгласивший, что архивно-технический работник должен стать центральной фигурой архивного дела, а задачей номер один этого архивного дела - архивно-техническая разработка архивных материалов (разборка, описание, ревизия), задачей номер два - очистка архивов от политически невыдержанных лиц.

Предтечей макулатурной кампании стало постановление Коллеги Наркомата рабоче-крестьянской инспекции (основанное но ноябрьском 1928 года постановлении Совета Труда и Обороны СССР) от 20 декабря 1928 года “О порядке изъятия из учреждений и предприятий архивной и иной бумажной макулатуры для нужд бумажной промышленности”. Согласно этому документу, все бумаги, не имевшие исторической ценности, предписывалось сдать на переработку в срок 1-месяца, при этом поощрялось досрочное перевыполнение. После того, как историки выразили свою озабоченность угрозой бесконтрольного уничтожения архивных документов, вышел циркуляр ЦК ВКП(б) и СНК РСФСР местным органам, предписывающий не уничтожать ценные документы. Однако циркуляр касался в основном документов историко-революционной тематики, уничтожение же досоветских комплексов документов шло полным ходом, особенно на местах при попустительстве местных органов. Например, в Саранске был сдан в утиль весь архивный материал по 1927 год включительно, на официальный запрос о документах периода мировой войны и гражданской войны городские власти ответили:

сдано в утиль. В Вологде Госторг, которому надлежало сдавать архивные документы, потребовал от местного архивного органа сдать не менее 500 тонн макулатуры. В Туле руководитель местного архивного ведомства, пожаловавшийся на уничтожение документов в прокуратуру, был отправлен для психиатрического обследования. Только к концу 1929 года только по РСФСР (без центральных архивов) было уничтожено около 20 000 тонн архивных документов.

С 1931 года макулатурная кампания набирает новую силу. В аппарате ЦАУ учреждается особый “Штаб по выделению макулатуры”, который должен был обеспечить ударные темпы работ. Разрушительное действие макулатурной кампании на местах усугублялось еще и тем, что с середины 20-х-начала 30-х годов в стране проводилась крупномасштабная перекройка границ губерний, уездов, волостей в соответствии с новыми принципами административно-территориального деления СССР (районирование). Для низовых архивных учреждений это означало просто катастрофу: при ликвидации местных учреждений и создании новых адми нистративных центров “реорганизации” подверглись прежде всего архивные подразделения и хранилища. Уничтожение их дел шло тоннами.

Не меньший урон был нанесен центральным госархивам. Так, например, в Центральном архиве Красной Армии в 1935 году при плане сдачи в 36 000 единиц хранения, сдали в макулатуру 53 000 единиц хранения. В Центральном архиве внешней политике в 1936 году при плане сдачи в 560 килограммов в макулатуру сдали 4 тонны архивных документов. К концу макулатурной кампании, по некоторым данным, в госархивах РСФСР было сдано в макулатуру 28 миллионов архивных дел - на 1 миллион больше, чем их оставалось в ЕГАФ к 1933 году.

Пик макулатурной кампании сопровождался разгромом архивных кадров.

Кадры историков-архивистов заменялись политически лояльными техническими работниками. Постоянно шли кампании по “коммунизации” и “орабочению” кадров архивистов. На 1 января 1933 года в архивах страны работало лишь 94 человека с высшим (причем, редко специально архивным) образованием.

Тяжелый удар по архивам был нанесен “делом Академии Наук”. В 1926 году объектами “чистки” стали постоянная Историко-археографическая комиссия Академии Наук, Пушкинский дом и Библиотека Академии Наук. Многие академические учреждения возглавлял тогда академик С.Ф.Платонов. Одновременно в журнале “Историк-марксист” началась травля академика Е.В.Тарле и других его коллег, опиравшихся в своих исследованиях на архивные документы и недостаточно, по мнению авторов разгромных статей, следовавших марксистскому учению. В 1929 году на общем собрании Академии Наук на выборах академиков были провалены фигуры трех претендентов-коммунистов - А.М.Деборина, В.М.Фриче и Н.М.Лукина. Этот шаг был расценен властями как бунт, выборы были проведены повторно, все кандидаты стали академиками. В Академии Наук появилась Комиссия по чистке аппарата Академии Наук во главе с членом Президиума ЦК ВКП(б), Коллегии Наркомата рабоче-крестьянской инспекции, ВЦИК и ЦИК СССР Ю.П.Фигатнером. Поводом для чистки стали обвинения Академии Наук в сокрытии от советской власти важных политических документов. Созданная Особая комиссия включала и главу Центральной комиссии по чистке госаппарата Я.Х.Петерса и Я.С.Агранова. Из 960 сотрудников Академии Наук было уволено 2/3 состава (648 человек). С октября 1929 года по декабрь 1930 года по “делу Академии Наук” было арестовано более 150 человек, из неправедно осужденных ученых: С.Ф.Платонов и М.К.Любавский умерли в ссылке, были расстреляны сотрудник ЦАУ В.Ф.Пузинский и заведующий архивом Академии Наук А.С.Путилов, Г.С.Габаев приговорен к 10 годам лагерей, в лагере погиб член-корреспондент Академии В.Н.Бенешевич, в ссылку отправлены Е.В.Тарле и Н.П.Лихачев. По этому делу осуждались или арестовывались С.В.Рождественский, В.И.Пичета, В.Г.Дружинин, С.В.Бахрушин, С.Б.Веселовский, И.А.Голубцов, Л.В.Черепнин, Ю.В.Готье, и многие другие известные ученые.

Вслед за чисткой в Академии Наук были разгромлены неразобранные архивы Академии: ОГПУ и Госфонд забрали документы для распределения по архивам и музеям.

Нападкам и репрессиям подверглась также научная школа архивоведения.

Это коснулось прежде всего созданного в 1930 году из “архивного цикла” Московского университета - Московского института архивоведения (позже - Московский государственный историко-архивный институт, сейчас - в составе Российского государственного гуманитарного университета) - высшего учебного заведения для подготовки специалистов для архивной области. На всем протяжении 30-х годов институт постоянно подвергали проверкам, снимали директоров, увольняли преподавателей. Нападкам подверглись ученые-архивисты: Н.П.Лихачев, высланный по “делу Академии”, и его “школа”, автор учебников по истории архивного дела И.Л.Маяковский, автор учебников по теории археографии Н.Ф.Бельчиков, и другие. Их травля шла под лозунгом борьбы с “рязановщиной в архивном деле”, которая якобы идеализировала “архивоведческие теории буржуазно-помещичьих реформаторов архивного дела Калачова и Самоквасова”.

Репрессиям подвергали не только архивистов “старой школы”, и не только по “делу Академии Наук”. Например, по “делу М.Рютина” в 1932 году был арестован член Коллегии ЦАУ В.Н.Каюров. В ходе арестов с 1936 года были арестованы директор Центрального государственного архива Красной Армии Г.К.Вальдбах, члены Коллегии С.А.Пашуканис и А.Я.Буберг, заведующая Архивом Октябрьской революции А.М.Рахлина, управляющий Центральными госархивами в Ленинграде А.К.Дрезен, директор Центрального государственного архива народного хозяйства Н.Шкипсну, и многие другие. В 1938 году по делу так называемой “шпионской организации ЦАУ” одним из арестованных стал Я.А.Берзин, бывший управляющий ЦАУ во время макулатурных кампаний и чисток. Он был расстрелян. В 1937 году на пост и.о. управляющего ЦАУ был назначен Н.В.Мальцев, готовивший архивы к передаче органам НКВД. К этому времени архивисты выполняли только заявки НКВД. После передачи архивов в ведение НКВД с 1939 года прошла вторая волна репрессий, в ходе которой только в двух центральных архивах - Центральном архиве Красной Армии и Центральном военно-историческом архиве было арестовано 120 человек.

Архивы и архивное дело в конце 1930-х годов и в годы Великой Отечественной войны. На заседании Верховного Совета СССР 16 апреля 1938 года было принято решение передать ЦАУ СССР в ведение НКВД СССР в качестве Главного архивного управления НКВД СССР (ГАУ НКВД СССР). Это решение стало своеобразным итогом государственного курса на тотальную политизацию архивного дела. Передача архивной системы в ведение НКВД была вызвана необходимостью установления прямого контроля чекистских органов над документальными массивами для максимально эффективного использования их в обслуживании политики массовых репрессий.

В 1939 году руководителем ГАУ НКВД СССР был назначен капитан госбезопасности И.И.Никитинский. В этот период засекречиваются не только архивные документы, но и нормативно-распорядительные документы - документы об архивной деятельности. В издававшихся архивных документах публиковались искаженные цифры и фальсифицированные данные, скажем, в публиковавшихся документах периода гражданской войны “снимались” подписи бывших героев гражданской войны, осужденных как “враги народа”. Создаются секретные путеводители по архивам и даже секретные (не для открытого доступа) сборники документов. В архивах создаются специальные отделы - одиннадцатые отделы или “отделы секретных фондов”, - для хранения документов на “врагов народа”, которые могли быть представлены для оперативного пользования НКВД. Таким образом, архивы были переданы в ведение НКВД для обслуживания политики массовых репрессий.

С сентября 1939 года архивисты регулярно получали циркуляры ГАУ НКВД СССР о переносе на карточки учета всех лиц, проходивших по архивным документам определенных фондов. Эти карточки должны были использоваться при розыскной работе. Были случаи выезда архивистов с оперативными группами для производства арестов. В 1939 году архивистами было выявлено и передано в оперативные подразделения НКВД сведения на 108 694 человек, а в 1940 году - на более чем миллион человек.

Вслед за передачей архивов в ведение НКВД появляются соответствующие нормативно-распорядительные документы. Важнейшими из них являлись “Положение о ГАУ НКВД СССР” (подписано наркомом внутренних дел Л.П.Берия и утверждено СНК СССР 28 января 1940 года) и “Положение о Государственном архивном фонде СССР и сети государственных архивов” (утверждено СНК СССР 29 марта 1941 года), не публиковавшиеся в открытой печати. В этих документах в качестве ведущих были определены отделы организационно-методический и секретный (который занимался и контролем за использованием архивных документов). В результате передачи в НКВД 14 центральных государственных архивов утратили статус научно-исследовательских учреждений. Ликвидирована была вся прежняя структура ЦАУ: Положение не упоминало отделы союзных республик, отделы краевых и областных архивов, отдел ведомственных архивов. Теперь “архивные органы НКВД” устанавливали “политическую, научную и практическую ценность документальных материалов ГАФ”. Фактически в апреле 1941 года они санкционировали новую макулатурную кампанию. Председатель Центральной экспертно-поверочной комиссии М.Симкин заявил, в частности, что необходимо избавляться от “ненужных для социалистического строительства” документов, имея в виду прежде всего документы XVIII - XIX веков.

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.