WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 29 |

Показав, как то или иное законодательство может влиять на стратегии построения семьи, стратегии каждого из членов семьи, мы сможем понять, является ли кризис семьи действительно неизбежным в урбанистической цивилизации. Если это однозначно соответствует действительности, тогда вопрос об уступках обществу «Rule of Force» – как незаменимому резервуару рабочей силы – выглядит вполне разумным. Если же кризис стал следствием неудачных действий государства, то этот результат можно исправить. В случае успешного решения этой проблемы можно будет найти подходы и к решению смежных проблем (в частности, проблемы адаптации мигрантов из отсталых стран в развитых странах), а также резко снизить напряженность между иммигрантами и большинством населения.

Итак, основным результатом анализа должны быть подходы, помогающие получить ответ на вопрос о том, является ли демографический кризис в развитых странах обратимым, а его последствия исправимыми.

См., к примеру, упомянутое убийство Тео Ван Гога, а также преследование бельгийского сенатора-мусульманки, позволившей себе выразить неудовольствие тем, что бельгийская мусульманская община едва ли не демонстративно отказалась осудить это убийство. Новости Би-би-си http://news.bbc.co.uk/2/hi/europe/4019737.stm.

1. Состояние проблемы 1.1. Господство идеологии Дискуссии по проблемам кризиса семьи и депопуляции развитых стран велись в последние десятилетия XX в. как широким кругом ученых (социологами, историками, юристами, экономистами), так и журналистами, и политиками. Последним в демократических странах пришлось нащупывать ответы на вопросы избирателей без существенной экспертной поддержки. Это отчасти объясняется господством идеологизированного подхода при анализе заведомо неблагополучной ситуации, обсуждение которой, однако, чревато отходом от норм политической корректности. Для подхода «либералов-мультикультуралистов» характерно объявлять проблемы столкновения культур и распада традиционной семьи решениями (утверждения об отсутствии преимуществ полной семьи с детьми перед семьей из матери-одиночки и ребенка и даже перед гомосексуальным «браком»), причем провозглашать их идеальными, и препятствовать свободному обсуждению этих проблем. Это ограничивает рамки дискуссий и оставляет политиков без обоснованных рекомендаций.

В ходе дискуссии происходила лишь констатация проблем с различными акцентами. Одни утверждают, что, несмотря на проблемы, состояние институтов, регулирующих внутрисемейные отношения, лучше, чем когда бы то ни было, и если оно и нуждается в изменениях, то в том же направлении, в котором менялось последние десятилетия (с середины – конца 60-х годов). Такой точки зрения придерживается большинство специалистов по семейному праву, объединенных Международным сообществом семейного права (ISFL), что вполне естественно с учетом консервативности юридической науки, которая защищает сегодня идеи, вошедшие в моду в 60-е годы.

Для этого подхода весьма характерно содержание некоторых докладов на конференции этого общества, состоявшейся в 2005 г. в Солт-Лейк-Сити (США). Автор одного из них на полном серьезе обсуждает вопрос, а нужно ли обеспечивать права супруга, который стыдливо именуется «non-custodial» (не-опекун) – то есть мужчина, у которого дети отняты по решению суда и переданы бывшей жене.

В некоторых штатах группы давления, защищающие интересы таких отцов, пролоббировали поправки в законодательство, позволяющие снижать алиментные выплаты4 при наличии инцидентов недопуска отца к детям. Этот слабый инструмент, частично балансирующий нынешнюю ситуацию, вызывает чувство тревоги и озабоченности автора (Brinig, 2005), а также «борцов против семейного насилия» (подробнее на эту тему см. ниже обзор статьи, построенной на фактических данных, а не на «единственно верной идеологии»). Характерно, что просто в силу принадлежности к мужскому полу эти родители коллективно подозреваются в склонности к насилию.

В другом докладе (Bruch, 2005) автор выступает против одного из последних инструментов защиты прав отлученного от детей отца – права согласовывать переезд супруги с ребенком, поскольку такой переезд, особенно в огромной стране (впрочем, проблема актуальна и для небольшой страны, если речь идет об отъезде за границу), способен фактически полностью отрезать отца от детей. Такое право сохранялось за отцами даже после волны «либеральных» реформ семейного права 60–70-х гг. прошлого века. В последние десятилетия в ряде штатов суды игнорировали это право, и лишь совсем недавно под давлением упомянутых выше групп защитников прав отцов в отдельных штатах стало внедряться законодательство, препятствующее нарушению этого права. Автор настолько возмущен попыткой защиты прав человека, если этот человек не вполне признается таковым его единомышленниками, что объявляет своих оппонентов, обосновывающих противоположную точку зрения, фактически лжеучеными, каковое утверждение выносит в заглавие доклада.

Эти два доклада хорошо иллюстрируют причины нежелания мужчин вступать в брак и брать на себя официальную ответственность за семью – жену и детей. Если на рынке хлеба или недвижи Следует отметить, что получивший широчайшее распространение институт алиментных выплат крайне неэффективен. Как и всякий налог (принудительная под угрозой наказания государством выплата), он дестимулирует стремление к успеху и легальному заработку. Кроме того, он администрируем со значительными издержками.

мости законодатель фиксирует цены или правила продажи (предоставления услуги), то соответствующий рынок приходит в упадок.

Снижается предложение (вплоть до появления дефицита), катастрофически падает качество. Это явление нам хорошо известно.

Легко понять, что если вложения в семью и детей могут по произволу супруги, подстрекаемой властями, прессой, университетскими преподавателями, оказаться выброшенными ресурсами, то стимул поставлять «услуги» мужа и отца серьезно подрывается. Женщина вынуждена мириться со снижением качества и объема «услуг» с «мужской стороны». То есть она вынуждена все чаще соглашаться быть сожительницей, любовницей, а не уважаемой супругой и матерью. Попытка же еще жестче «затянуть гайки» и заставить мужчин заботиться о женщинах и детях логично приведет только к интенсификации бегства мужчин от семьи и к дальнейшей деморализации женщин (см. ниже – страновые обзоры, в частности, по Германии).

Точку зрения левых юристов разделяет и А. Сен (Сен, 2004). Он утверждает, что произошедшие изменения, в частности, на рынке труда носят, безусловно, позитивный характер. Проблемы, порожденные отвлечением женщин на рынок труда, А. Сен предпочитает детально не обсуждать. Наиболее последовательно развивает такой подход Бина Агарвал (Agarwal, 2001, p. 86), полагающая, что высокой занятости женщин недостаточно для решения проблем угнетенного пола. Необходимо занятие ими ключевых постов в экономике с тем, чтобы контролировать ресурсы (в частности, природные). Такой статус, с точки зрения Бины Агарвал, необходим для усиления позиций женщин в отношениях с мужчинами, особенно в том, что касается контроля над рождаемостью и применения с этой целью контрацептивов. Похожую точку зрения на тенденции в сфере семейных отношений разделяет и большинство авторов сборника «Социальная политика Швеции» (1999). При этом они признают полную семью оптимальной структурой для воспитания детей и полагают, что двое детей в семье лучше, чем один.

То есть даже те исследователи, которые наиболее остро обозначают эту проблему, фактически признают неотвратимость такого развития событий и рекомендуют лишь готовиться к худшему, пы таясь смягчить неизбежно нарастающие проблемы усовершенствованием законодательства, регулирующего иммиграцию.

Большое число работ, посвященных проблемам современной семьи, носит идеологизированный характер с очевидным влиянием феминистских и иных левых штампов. Поэтому политически корректные рассуждения в стиле книги А. Сена встречаются намного чаще, чем собственно научные работы, основанные на данных демографической, судебно-полицейской или социально-экономической статистики. Среди работ такого типа следует отметить работу 1999 г. Сэма и Банни Сьюеллов, посвященную семейному насилию в США. В работе приводятся данные, опровергающие стереотипы феминистской пропаганды. Так, оказывается, что в полных американских семьях к насилию существенно чаще прибегают жены. Причем они лидируют по нанесению как легких, так и тяжелых повреждений. Опасность стать жертвой насилия для ребенка в неполной семье с отцом оказывается ниже, нежели в неполной семье с матерью.

Последний результат может быть вызван тем, что типичная матьодиночка – это, как правило, неудачница, слабо адаптированная и иждивенчески настроенная по отношению к обществу. Неудивительно, что такой человек способен срывать зло на «естественном подчиненном» – своем ребенке. «Однородительские» («singleparent») «семьи» распространены в современных постиндустриальных, урбанизированных странах весьма широко. Однако отцыодиночки в среднем лучше социально адаптированы, поэтому данные статистики не должны вызывать удивления. Особенно это очевидно в ситуациях, когда ребенок попадает к отцу при разводе по решению суда (ведь его преимущество перед матерью, получающей ребенка почти автоматически, в такой ситуации должно быть очевидным).

Лидерство женщин в «достижениях» по внутрисемейному рукоприкладству, вероятно, также может быть объяснено уродливыми правоприменительными практиками. Когда правоохранительные органы и суды сфокусированы только на предотвращении насилия над женщиной едва ли не любой ценой, последняя получает серьезный стимул к развязыванию насильственного конфликта с целью, к примеру, последующего шантажа. При всей на первый взгляд дикости такой идеи следует с сожалением отметить, что государство способно ломать моральные барьеры безответственной политикой. И данный пример – не единственный.

В своем историко-экономическом эссе «Богатые и бедные. История пенсий» Е. Гайдар (Гайдар, 2003) цитирует С. Ландсбурга: «люди реагируют на стимулы; остальное – подробности». При этом он приводит одну весьма важную подробность истории становления системы социального обеспечения в индустриальных странах:

«...представление, что работник может добровольно предпочесть занятости жизнь на пособие, казалось абсурдным. Такое поведение было прямой дорогой к социальному остракизму. Когда сразу после Великой депрессии создавалась система пособий по безработице, память о социальных бедах и потрясениях, связанных с резким ростом безработицы, была еще свежа. Лишиться работы было очевидной и страшной бедой. Ни те, кто разрабатывал эти системы, ни те, кто пользовался ими в первые годы существования, не могли себе представить, что найдутся крупные группы населения, которые охотно предпочтут жизнь на пособие поиску работы. Традиции действуют долго, на протяжении поколений, но не вечно…».

Иными словами, моральные нормы, традиции («мягкая инфраструктура» – (Niskanen, 1998)) оставляют заметное влияние на экономику (в данном случае – десятилетия предпочтения добросовестной работы существованию на пособие). Общественная мораль является важным институтом, влияющим на поведение рыночных агентов. Кроме того, данный пример показывает механизм слома эффективных, прорыночных моральных норм в результате вмешательства государства. Данный пример также показывает, что при известной настойчивости моральные ограничители могут быть сломаны в течение жизни одного поколения. С момента развертывания законодательного наступления «в защиту семьи, материнства и детства» в конце 60-х – начале 70-х годов в Северной Америке и Западной Европе прошло уже более 30 лет.

Проблема подрыва семейных ценностей носит вполне универсальный характер для всех высокоурбанизированных стран – как развитых, так и переходных. Причем политическая реакция зачастую оказывается более здравой, нежели реакция экспертов. Так, правая оппозиция в Польше раскритиковала принятый сеймом закон от 2004 г. о социальном обеспечении, резко увеличивший пособия матерям-одиночкам. Принятие закона уже привело к волне фиктивных разводов и нарастающим трудностям исполнения бюджета (Дзиковицкий, 2004). В данном случае деструктивная роль патерналистски настроенного государства особенно очевидна.

Некоторые исследователи отмечают неэффективность попыток стимулировать рождаемость с помощью предоставления матерям оплачиваемых отпусков по уходу за ребенком и других подобных льгот (Rachel, 2003).

Но в целом, пока вмешательство государства в сферу семейных отношений критически рассматривается (в том числе с анализом конкретных ситуаций – своего рода case-studies) преимущественно не исследователями, а правоконсервативными политиками и журналистами.

В. Новодворская объясняет разницу между движением за права женщин в США XIX–XX вв. и феминизмом как различие между заявкой на участие в делах государства и общества нового круга зрелых граждан и требованием немедленно предоставить все рычаги власти в руки безответственных и некомпетентных истеричек. Она показывает тоталитарно-социалистическую суть современного феминизма и предупреждает о его деструктивных последствиях. Ее рекомендации весьма просты: не допускать никакого поощрения социального иждивенчества. В том числе со стороны тех же «матерей-одиночек», не пожелавших создавать или сохранять семью при наличии безответственной, но внешне простой, альтернативы с пособием.

Менее эмоционально и на меньшем еще материале предположение о социалистическом характере женского движения высказал еще Л. фон Мизес (Mises von, 1951)5.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 29 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.