WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

Различение Д. Локком первичных и вторичных качеств дало мощный импульс для развития идеалистического сенсуализма в западноевропейской философии XVIII-XX веков. Так, например, английский философ Джордж Беркли (1685-1753) объявил и первичные, и вторичные качества субъективными и на этой основе рассматривал все вещи совокупностью человеческих ощущений, вследствие чего он отрицал внешнее существование вещей. В отличие от Беркли, Юм оставил открытым вопрос о внешнем существовании вещей, и все качества вещей истолковывал как первичные чувственные впечатления познающего субъекта. Далее как последовательный эмпирист он объявил идеи (мысли) в качестве образов в памяти человека, его первичных чувственных впечатлений опыта, признав тем самым лишь статус внутреннего существования вещей в качестве совокупности чувственных переживаний, а причинные связи между ними – в качестве ассоциативных связей. Тем самым Юм отрицал объективный характер причинно-следственных связей между явлениями, а убеждение людей в их необходимой природе и объективности объяснял возможностью восприятия неоднократного появления и следования во времени события (явления) В после события (явления) А. Эти факты, согласно Юму, принимаются ошибочно людьми за свидетельство необходимости порождения данного следствия В причиной А, а по мере того, как число их увеличивается, они порождают устойчивую ассоциацию ожидания регулярности связи события А с событием В во времени, которая далее перерастает в привычку ожидания этой связи и, наконец, в «веру», что в будущем всегда, когда появится событие А, возникнет и событие В. «На самом деле, – считает Юм, – нет никаких объективных оснований для такой связи». Во-первых, не всякое событие В, которое следует за другим событием А во времени, порождается событием А, так что «после этого» вовсе не значит «по причине этого». Во-вторых, то, что считается обычно следствием В из причины А не содержится в А и логически не выводимо из А и не похоже на А, иными словами говоря, суждение «событие А есть причина события В», является синтетическим, а не аналитическим суждением.

Вместе с тем Юм дал внеэмпирическую трактовку математики, объявив законы математики аналитическими суждениями.

В дальнейшем под знаком идей Юма развивался позитивизм в трех его исторических формах: первый (классический) позитивизм О.Конта (1798-1857) и его последователей (Дж. Ст. Милль (1806 – 1873), Г. Спенсер (1820-1903)); второй (средний) позитивизм Э. Маха (1838-1896) – махизм, Р. Авенариуса (1843-1896) – эмпириокритицизм; третий позитивизм философов Венского кружка, или логический эмпиризм, логический позитивизм или неопозитивизм как первая стадия аналитической философии. Позитивизм во всех своих формах унаследовал от Юма отрицание субстанций и версию отождествления бытия с чувственными данными и на этой основе – отрицание существования метафизических сущностей, а также унаследовал сведение причинной связи к регулярной повторяемости чувственных ассоциаций, а неопозитивизм, кроме того, унаследовал от Юма внеэмпирическую трактовку математики. Поэтому представители неопозитивизма М. Шлик (1882-1936), Р. Карнап (1891-1970), Г. Рейхенбах (1891-1853) и другие считали Д. Юма своим духовным отцом.

Далее Кант, так же как и Юм, под влиянием различия между первичными и вторичными качествами вещей стал различать вещи сами по себе вне чувственного восприятия познающего субъекта, т.е. «вещи в себе» и вещи, какими они являются нам в чувственном восприятии, т.е. явления, или вещи для нас, и на этой основе разделил бытие на мир вещей в себе и мир явлений. В отличие от Юма, он признал объективное внешнее по отношению к субъекту существование вещей в себе, но объявил их непознаваемыми.

В теории познания обычно концепцию Юма и концепцию Канта приводят в качестве примера агностицизма, т.е. как пример учений, в которых выделяются те области бытия, относительно которых недостижимо познание в статусе знания. Так как Юм оставил открытым вопрос о существовании внешнего мира, а Кант хотя утверждает его существование в статусе вещей в себе, но отрицает их познаваемость в статусе знания, то очевидно, что оценка гносеологических концепций Юма и Канта в терминах агностицизма является вполне корректной.

Однако вряд ли можно такую оценку применить к познавательным концепциям. Дж. Беркли с его солипсизмом, т.е. выводом, что весь мир состоит из совокупности ощущений познающего субъекта, а также к познавательным установкам классического позитивизма, махизма (эмпириокритицизма) и неопозитивизма, в свете которых единственной подлинной реальностью, подлинным миром является мир чувственных переживаний познающего субъекта, который либо непосредственно доступен ему, либо может быть все же достигнут на основе принципов верификации с помощью гипотетико-дедуктивного метода по схеме: ТВ, В Т, где читается как «правдоподобно следует». Именно эта концепция рассмотрения поля чувственных представлений разделялась Р. Карнапом и другими представителями Венского кружка.

Позднее сфера чувственной реальности стала ограничиваться К.

Поппером на основе принципа фальсификации, который выражается дедуктивным рассуждением, протекающим по следующей схеме modus tollens: ТВ, В Т.

На основе различения первичных и вторичных качеств агностические выводы в теории познания в духе Канта делали также некоторые представители материалистического сенсуализма в области экспериментального естествознания.

Таковыми являются, например, концепция «физиологического идеализма» И.П. Мюллера (1801-1858), «теория иероглифов» Г.

Гельмгольца, взгляды К.Пирсона. Кратко воспроизведем их на основе учебника по философии П.В. Алексеева и А.В. Панина.

Опыты в области физиологии показали, что один и тот же качественно однородный раздражитель способен вызывать качественно разнородные ощущения. Например, воздействие электрического тока на организм человека вызывает у него различные по качеству ощущения в зависимости от природы органов чувств. В то же время оказалось возможным качественно разнородными раздражителями вызывать однотипные ощущения. На этом основании И. Мюллер выдвинул положение о существовании специфической энергии органов чувств, играющей решающую роль в спецификации ощущений. Он подчеркивал, что «ощущение есть результат возбуждения врожденной для органа чувств энергии», что цвет, например, не существует вне органов чувств; внешние объекты (вещи в себе) лишь запускают энергию соответствующего органа чувств, что и рождает в нас ощущение цвета. Из всего этого Мюллер сделал вывод: «Мы не знаем ни сущности внешних предметов, ни того, что мы называем светом, мы знаем только сущности наших чувств». В этом выводе Мюллера есть резон. Ведь, как известно, современная физика объясняет цвет результатом воздействия на сетчатку глаза электромагнитных волн, которые сами по себе бесцветны.

Аналогичной теоретико-познавательной концепцией является «теория иероглифов», или «теория символов», немецкого физика и физиолога из Кенигсберга Г. Гельмгольца (1821-1894). Она также опирается на принцип специфической энергии органов чувств И. Мюллера.

Отличие этой концепции от концепции Мюллера заключается в следующем.

1. В отличие от Мюллера, Гельмгольц считает, что существуют специфические энергии различного качества даже в одном и том же органе чувств. (Например, имеются различные нервные волокна в одном и том же органе чувств.) 2. Гельмгольц считал знаками предметов внешнего мира не только ощущения, но и понятия. По поводу ощущений он писал: «Ощущения чувств для нас только символы внешних предметов, они соответствуют им настолько, насколько написанное слово или звук соответствует предмету. Ощущения чувств, – продолжает он, – сообщают нам об особенностях внешнего мира, но они делают это не лучше, чем мы можем сообщить слепому посредством слов понятие о цветах» (Гельмгольц Г. Популярные научные статьи, СПб., 1866. Вып. 1. С.

61). Именно поэтому чувственные впечатления о внешних вещах следует толковать, по Гельмгольцу, как отметки качеств предметов внешнего мира, как их знаки (символы, иероглифы), истолкованию которых мы должны научиться из опыта.

В этом же духе высказывался Карл Пирсон (1857-1936). Он писал:

«Мы похожи на телефониста из центральной станции, который не может подойти к абонентам ближе, чем обращенный к нему конец телефонного провода. На самом деле мы находимся даже в худшем положении, чем этот телефонист, ибо для полноты аналогии мы должны были бы предположить, что он никогда не покидал телефонной станции, что он никогда не видел абонента или кого-нибудь, похожего на абонента, словом, что он никогда не приходил в соприкосновение с внешним миром помимо телефонного провода. Такой телефонист (субъект познания – А.Т.) никогда не в состоянии был бы составить себе непосредственное впечатление об этом «действительном» мире вне его; действительный мир сводился бы для него к совокупности конструктов, созданных им на основании полученных по проводам сообщений… Из «внешнего мира» стекаются сообщения в виде чувственных впечатлений; мы их анализируем, классифицируем, накопляем, рассуждаем о них. Но мы не знаем ровно ничего о природе «вещей самих в себе», о том, что существует на другом конце нашей системы телефонных проводов» (Пирсон К. Грамматика науки. СПб., 1911. С. 82-83).

Теоретико-познавательные выводы Маха, Авенариуса, Мюллера, Гельмгольца, Пирсона, как известно, были подвергнуты острой критике в самой влиятельной материалистической философии XX столетия, т.е. в диалектико-материалистической философии, или в марксистской философии. Подробный анализ этих концепций дал В.И. Ленин в своей работе «Материализм и эмпириокритицизм» (1909). В противоположность Мюллеру и Гельмгольцу, Ленин отстаивал принцип, согласно которому ощущения, восприятия, представления, а также понятия являются не знаками и символами предметов внешнего материального мира, а их образами, копиями, отражениями. Тем самым В.И. Ленин обосновывал главный принцип теории познания диалектического материализма – принцип отражения. Из этого принципа вытекало, что Кантово различение вещей в себе и явлений – мнимое, что агностицизм Канта и его последователей полностью не имеет под собой никаких оснований и что познание мира не имеет никаких пределов.

При постановке актуальных проблем теории познания мы еще вернемся к рассмотрению этого вопроса. А пока кратко рассмотрим второе направление в истории теории познания, т.е. рационализм.

2. Линия рационализма в теории познания В противоположность сенсуализму и эмпиризму рационализм преувеличивал роль и значение в процессе познания познавательных способностей человека, относящихся к рациональной ступени познания, т.е. преувеличивал роль и значение в познании мышления и интеллекта.

Итак, рационализм – философское направление в теории познания, признающее разум основой познания и поведения людей.

Рационализм противостоит как иррационализму, так и сенсуализму (эмпиризму).

Исторически рационалистическая традиция восходит к древнегреческой философии: например, еще Парменид, различавший знание «по истине», полученное с помощью разума, и знание «по мнению», т.е. знание, достигнутое в результате чувственного восприятия, усматривал в разуме критерий истины.

Как целостная система гносеологических воззрений рационализм начал складываться в Новое время в результате развития математики и естествознания. Яркими представителями классического рационализма Нового времени являются Декарт, Спиноза, Мальбранш, Лейбниц, Шеллинг и другие мыслители.

Принцип рационализма разделяли как представители материалистической философии (Спиноза), так и идеалистической философии (Лейбниц).

Рационализм XVII-XVII веков, утверждавший определяющую роль разума не только в познании, но и в деятельности людей, стал одним из философских источников идеологии Просвещения.

Обосновывая безусловную достоверность научных принципов и положений математики и естествознания, рационализм утверждал, что необходимое и всеобщее знание возможно лишь посредством разума, т.е. возможно лишь как априорное знание. Согласно рационалистам, разум способен постигать не только частное, случайное, но и всеобщее, необходимое. В связи с этим Лейбниц к главному тезису сенсуализма – «нет ничего в разуме, чего бы прежде не было в чувствах» – сделал следующее уточнение: «нет ничего в разуме, кроме самого разума».

Обращение к разуму как единственному источнику знания привело рационализм к заключению о существовании врожденных идей (Декарт), или предрасположений и задатков мышления, независимых от чувственности (Лейбниц). В связи с этим Лейбниц в отличие от Канта признавал существование интеллектуальной интуиции: он признавал не только истины факта, основанные на чувственной интуиции, но истины разума, основанные на интеллектуальной интуиции.

В плане дилеммы рационализм – сенсуализм представляет интерес оценка философии Гегеля.

3. Гегель, рационализм и диалектическая логика Так как Гегель началом и сущностью мира считал абсолютную идею, или абсолютный разум, и трактовал процесс познания как процесс самопознания разума, который через человека постигает свое собственное содержание благодаря ситуации тождества субъекта и объекта, то Гегеля традиционно причисляют к представителям рационализма, стоящего на позициях панлогизма.

Однако, как известно, Гегелю принадлежит идея создания диалектической логики, в которой отменяется главный принцип рационального мышления, т.е. закон непротиворечия. Позднее эта идея получила поддержку М. Хайдеггера, выдающегося представителя философии экзистенциализма, которую следует классифицировать в качестве разновидности иррациональной философии.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.