WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

Необходимость экзистологии для онтологии Мы уже знаем, что философия, как и наука, являются познавательными дисциплинами. Это означает, что в них утверждаемые или отрицаемые тезисы не должны просто декларироваться, а должны доказываться либо опровергаться. Очевидно, что это требование должно полностью относиться к тезисам онтологии как базисного раздела философии. Выше мы выяснили, что главный вопрос онтологии – это вопрос о внешнем существовании различных сущностей (объектов), анализируемых в философии и в различных конкретных науках, что дает основание различать философию, онтологию как её часть и онтологию конкретных наук как их предметные области. При этом здесь возникает следующая ситуация. В «Критике чистого разума» Кант ставит вопрос о внешнем существовании таких метафизических сущностей, как «вещь в себе», а современный выдающийся логик и методолог У. Куайн в своей работе «Вещи и их место в теории» подвергает сомнению внешнее существование физических вещей в статусе знания и присваивает им существование лишь в статусе веры. «Я высказываю непоколебимую уверенность, – пишет Куайн, – в существовании внешних вещей-людей, нервных окончаний. Палок, камней… Я также верю, хотя и менее твердо, в существование атомов, электронов…» [2, с. 360]. С другой стороны, многие ученые нисколько не сомневаются во внешнем существовании физических вещей. Сходным образом обстоит дело и с признанием существования метафизических сущностей.

Так, например, если провести анализ общественного сознания по данному вопросу, то предсказуем следующий результат. Представляется, что каждый опрошенный скажет, что для него внешнее существование информации, государства, отношений собственности и т. д.

есть некая непосредственно улавливаемая реальность, т. е. он скажет, что он владеет знанием о существовании этих сущностей, в то время как большинство опрошенных скажут, что существование Бога для них есть лишь предположение о существовании первоначала всего сущего, и лишь меньшинство скажет, что они знают, что Бог существует. И здесь мы сталкиваемся с интересным фактом. Мы нисколько не удивляемся тому, что математики признают существование таких метафизических сущностей, как числа, и считаем очень глубоким высказывание французского математика Кронекера о том, что «Бог создал целые натуральные числа, а все другие числа – творения человеческого ума». Мы также нисколько не удивляемся тому, что при конституировании таких наук, как логика, социология, политология, ученые легко удовлетворяются постулированием внешнего существования истины и лжи и безотчетно признают существование отношений собственности и государства. Однако можно быть абсолютно уверенным, что любой представитель ученого сообщества потребует доказательств существования монад Лейбница, если мы, например, объявим философской наукой монадологию Лейбница, или, к примеру, потребует доказательства внешнего существования Бога, если мы объявим наукой теологию.

Все вышесказанное делает актуальной задачу конституирования особой философской науки – экзистологии, которая бы давала однозначный ответ о внешнем и внутреннем существовании объектов как физической, так и метафизической природы и тем самым о существовании предметных областей различных наук. Таким образом, экзистология обеспечила бы положительный ответ на главный вопрос философской онтологии и онтологии различных конкретных наук, т. е.

на вопрос о внешнем существовании объектов, рассматриваемых в философии и в конкретных науках.

2. Проблематика экзистологии как философской науки Главную проблему экзистологии мы уже сформулировали. Такой является доказательство внешнего либо внутреннего существования, либо несуществования объектов, анализируемых в философской онтологии и в онтологиях конкретных наук. Тем самым в экзистологии мы должны различать внутреннее (гносеологическое) и внешнее (онтологическое) существование объектов, их действительное онтологическое и квазионтологическое существование, далее объективное и интерсубъективное существование и, наконец, существование в статусе знания и существование в статусе рациональной веры.

Рассмотрим проблему гносеологического и онтологического существования для физических и метафизических объектов. Как известно, еще Д. Беркли (1685 – 1753) объявил все физические вещи совокупностью ощущений познающего субъекта и тем самым придал им статус исключительного гносеологического существования. Вслед за ним, как известно, единственной реальностью объявили ощущения и восприятия познающего субъекта ранние позитивисты (О. Конт (1798 – 1857) и его последователи): наука познает не сущности, а только феномены [7, с. 274]; махисты или эмпириокритицисты (Э. Мах (1836 – 1916), Р. Авенариус (1843 – 1896): вещи есть комплексы ощущений, элементов мира); неопозитивисты (логические позитивисты, ранние представители аналитической философии, сводившие предметный мир в фактуальных науках только к данным опыта, к совокупности всего воспринимаемого с помощью органов чувств (М. Шлик (1882 – 1936), Р.

Карнап (1891 – 1970), В. Крафт, О. Нейрат, Г. Рейхенбах и др.);

более поздние представители аналитической философии, стоящие на позициях бихевиоризма и рассматривающие в статусе реальности стимулы, т. е. ощущения, а вещи (физические и метафизические) – свободными конструкциями ученых, с помощью которых они осуществляют связь между различными стимулами, т. е.

ощущениями, посредством предложений языка, которые являются непосредственной реакцией на стимулы-ощущения, и «говорят» о вещах, имеющих статус внутреннего существования в языке теории и, следовательно, гносеологический статус. Именно этой позиции придерживался У. Куайн (1908 – 2000) – представитель аналитической философии конца XX столетия.

Описанная устойчивая линия рассмотрения существования физических вещей и физического бытия в целом в статусе внутреннего гносеологического существования, на мой взгляд, является выражением общего кризиса онтологизма в современной европейской философии и поставила вопрос о возможности философии без онтологии.

Представляется, что именно экзистология должна пролить свет на эту проблему и дать ей однозначное отрицательное решение, т. е. экзистология должна обосновать правомерность внешнего, онтологического существования физических вещей и физического бытия в целом.

Что же касается внешнего существования метафизических сущностей (объектов), то здесь проблема, во-первых, заключается в следующем. Понятно, что любой метафизический объект, употребляемый в языке, первоначально дан познающему субъекту в качестве мысли о нем, т. е. дан в статусе внутреннего существования. Очевидно, что всякая мысль является сверхчувственной нефизической и, следовательно, метафизической сущностью, о которой мы непосредственно знаем, что она существует, так как мы ее переживаем. Но нас в метафизике существования сверхчувственного больше интересует не этот факт, а факт выделения мыслью некоторой метафизической сущности вне этой самой мысли, т. е. нас интересует факт внешнего (онтологического) существования метафизических сущностей во внешнем для нас мире. При этом практика употребления мышления обнаруживает, что одни мысли выделяют метафизические сущности во внешнем мире, а другие – нет. Это обстоятельство делает обоснованным различие внутреннего, т. е. гносеологического существования метафизических сущностей, и их внешнего, т. е.

онтологического существования.

Аналогично обстоит дело и с физическими вещами, ибо всякая физическая вещь первично дается человеку в качестве мысли о ней, т. е. как метафизическая сущность в статусе гносеологического существования. При этом не всякая мысль, содержащая физикалистские термины выделяет во внешнем мире сам физический объект в статусе онтологического существования. Например, мысль о крылатой лошади, является метафизической сущностью в статусе гносеологического существования, но, как известно, крылатые лошади онтологически не существуют.

Далее следует отметить, что как в теоретической, так и в практической деятельности человечеству полезно принимать во внимание различные модусы внешнего (онтологического) существования как физических, так и метафизических объектов. Например, мы можем придавать внешнее (онтологическое) существование физическим и метафизическим вещам в статусе знания либо в статусе рациональной веры, что, очевидно, будет влиять на силу нашего волевого импульса в нашей практической деятельности.

С другой стороны, при обосновании онтологического существования метафизических сущностей важно учитывать их объективное и интерсубъективное существование. Объективное существование чегото вообще – это его существование, не синхронизированное с существованием познающего субъекта, т. е. это возможность существования вещи после исчезновения отдельных людей и всего человечества в целом, в то время как интерсубъективное существование сущности – это ее существование, синхронизированное с существованием человеческого сообщества. Именно так обстоит дело с метафизической сущностью «государство»: метафизическая сущность «государство» существует интерсубъективно, что делает более достоверным обоснование ее онтологического существования в статусе знания.

В итоге мы можем заключить, что экзистология должна быть наукой о доказательстве различных видов (не)существования физических и метафизических объектов в статусе знания либо веры.

3. Экзистология как базисная часть онтологии и её структура Очевидно, что, прежде чем описывать различные типы внешнего бытия и устанавливать вероятную генетическую детерминацию (обусловленность) физического бытия метафизическим, что является предметом онтологии, необходимо доказать различные виды внешнего существования физических и метафизических объектов в статусе знания либо веры. Отсюда следует, что экзистология по своему результату является базисной частью онтологии, а по методам доказательства существования сущностей – гносеологией. Экзистология как онтология должна включать в себя две структурные части:

1. Выделение внешнего (онтологического) существования физических субъектов в статусе знания.

2. Выделение внешнего (онтологического) существования метафизических сущностей в статусе знания или веры. Выделение данного фрагмента в онтологической картине мира представляет нетривиальную часть экзистологии и, как мы покажем ниже, способно продемонстрировать действительность положительной теоретической метафизики в статусе знания вопреки прогнозам Канта.

4. Методологические предпосылки возможности экзистологии и онтологии О возможности онтологии в статусе философской познавательной дисциплины высказывались многие мыслители. Однако наиболее важно в этом отношении высказывание современного отечественного философа и методолога В.А. Смирнова, который был профессионалом не только в области философии, но и в первую очередь в области логики, что придает его высказываниям о возможности онтологии в статусе познавательной дисциплины особый методологический вес.

«Кант, – пишет В.А. Смирнов, – впервые проанализировал связь между структурой мышления и определенными онтологическими допущениями. Он показал, что онтология как самостоятельная наука о бытии невозможна. Философия не может делать обоснованные утверждения о внешнем мире самом по себе. Означает ли это, что вся философия сводится к теории познания и логике, что все онтологические проблемы философии являются псевдопроблемами На этот вопрос мы отвечаем отрицательно. Онтологические проблемы, несомненно, являются правомерными. Однако решаются они не в рамках натурфилософии и не методами, подобными естественнонаучным, а путём анализа познавательных процедур и категориальной структуры мышления» [3, с. 132]. Ясно, что данное высказывание распространяется и на экзистологию как базисную часть онтологии, центральное понятие которой – это понятие внешнего существования. При этом фундаментальной предпосылкой возможности экзистологии в статусе философской науки является обоснование познавательного значения термина «существование».

Как показывает история философии, познавательное значение термина «существование» подвергалось сомнению Кантом и Карнапом.

Так, Кант считал, что существование не может быть предикатом вещи, а само употребление этого слова на месте предиката в суждении существования (экзистенциальном суждении. – А.Т.) есть некоторая не допускающая изменения неправильность, связанная со случайностью происхождения человеческого языка [4, с. 401 – 402.]. Основной аргумент Канта: признак существования ничего не добавляет к понятию о вещи со всеми ее признаками (определениями). Тем самым, очевидно, что Кант вольно или невольно принижает познавательное значение признака существования. Однако на это утверждение легко возразить: добавление признака существования к сущности делает ее способной влиять на поведение людей в самом широком смысле этого слова.

В современных исследованиях по логике и философии взгляд Канта на существование был решительно поддержан ранним представителем аналитической философии, неопозитивистом Р. Карнапом.

«Большинство логических ошибок, которые встречаются в псевдопредложениях (метафизики. – А.Т.), – пишет Р. Карнап, – покоятся на логических дефектах, имеющихся в употреблении слова «быть» в нашем языке (и соответствующих слов в остальных, по меньшей мере в большинстве европейских языков).

Первая ошибка – двузначность слова «быть»: оно употребляется и как связка (человек есть социальное существо. – А.Т.), и как обозначение существования (человек есть). Эта ошибка усугубляется тем, что метафизику зачастую не ясна эта многозначность. Вторая ошибка коренится в форме глагола при употреблении его во втором значении – существования. Посредством вербальной формы предикат утверждается там, где его нет. Правда, уже давно известно, что существование не есть предикат (см. кантовское опровержение онтологического доказательства бытия Бога). Но лишь современная логика, – пишет Карнап, – здесь полностью последовательна: она вводит знак существования в такой синтаксической форме (имеется в виду квантор существования «». – А.Т.),что он может относиться не как предикат к знаку предмета, а только к предикату (имеется в виду форма xA(x), где A(x) есть предикат в смысле современной символической логики. – А.Т.). Большинство метафизиков, продолжает Карнап, – начиная с глубокого прошлого, ввиду вербальной, а потому предикативной формы глагола «быть» приходили к псевдопредложениям, например, «Я есть», «Бог есть»… То обстоятельство, что наши языки выражают существование с помощью глагола («быть» или «существовать»), еще не есть логическая ошибка, а только нецелесообразность, которая легко приводит к ложному мнению, будто существование является предикатом» [5, с. 82 – 83].

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.