WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 41 |

Хорошо известна дискуссия конца 1990 х – начала 2000 х го дов, по сути, о забвении и последующем провале институциональ ных реформ в России (см., напр.: (Stiglitz, 2002)). Здесь следует заметить лишь то, что авторы разделяют целесообразность двой ственного подхода к проблеме. С одной стороны, функционирова ние, надежность и эффективность созданных к настоящему време ни институтов, включая институты корпоративного управления, вполне закономерно могут вызывать острую критику. С другой стороны, многие не учитывают главную проблему: этих институтов в советской России практически не было – как на практике, так и в исторической памяти, в отличие от ряда стран Центральной и Вос точной Европы (см. (ИЭПП, 2003, с. 17–18)).

В этой связи необходимо тем не менее принимать во внимание еще один существенный момент – эндогенность как экономиче ских институтов, так и институтов в более широком смысле, кото рые, по крайней мере частично, детерминированы обществом или его сегментами. Соответственно, вопрос о том, почему одни об щества являются более бедными, чем другие, тесно связан с во просом, почему некоторые общества имеют «худшие экономиче ские институты». Экономические институты имеют значение для экономического роста прежде всего в силу того, что они формиру ют спектр мотиваций для ключевых экономических агентов (в част ности, инвестиции и организация производства), определяют ог раничения для их деятельности и формируют тем самым экономи ческие результаты. В этом смысле экономические институты пред ставляют собой определенные общественные решения, имеющие значение в первую очередь в силу их возможных последствий. Так как различные группы и индивиды обычно извлекают выгоду, «экс плуатируя» различные экономические институты, возникает кон фликт между различными вариантами общественного выбора, в конечном счете разрешаемый в пользу групп с большей политиче ской властью. Распределение политической власти в обществе, в свою очередь, определяется политическими институтами и рас пределением ресурсов. Экономические институты, стимулирую щие экономический рост, возникают тогда, когда политические институты, во первых, предоставляют власть тем группам, кото рые заинтересованы в наличии широко разветвленной системы инфорсмента прав собственности, во вторых, предусматривают эффективные ограничители для действий властей предержащих, и, в третьих, когда не существует возможностей для извлечения значимой ренты от пребывания у власти (см. (Acemoglu, Johnson, Robinson, 2004)). Указанные ограничения бесспорны и для соот ветствующих оценок институциональных изменений в России 1990 х – 2000 х годов.

В 1990 е годы, когда, по крайней мере, применительно к Рос сии, можно было говорить о периоде начального формирования новой институциональной структуры экономики, весьма типичным было использование следующих компонентов (критериев): прива тизация, законодательство (объем и качество нового законода тельства и правовых институтов), состояние банковского сектора (уровень независимости, деловых навыков и практики размещения кредитных ресурсов, а также уровень надзора и платежной систе мы) и роль правительства (рыночная ориентация правительства и эффективность управления государственным сектором)5. После дующие дополнения носили, на наш взгляд, сугубо специализиро ванный характер. В 2000 е годы данный стандартный набор, к примеру, дополнился всевозможными оценками «качества корпо ративного управления» и экономико правовых факторов развития финансовых рынков. Существенным явлением тем не менее стало заметное возрастание интереса к проблемам эффективности су дебной системы и инфорсмента в целом.

В настоящее время с завершением периода первичной и в той или иной мере формальной рецепции традиционных рыночных ин ститутов задача, на наш взгляд, заметно усложняется. С методоло гической точки зрения наибольшее значение имеет в данной связи понятие стабильности «институционального окружения».

Базовые характеристики стабильности складывающихся хозяй ственных отношений, в том числе отношений собственности, рас сматриваются в работах О. Уильямсона. Вслед за Л. Дэвисом и Д. Нортом6 О. Уильямсон (Williamson, 1993) предлагает различать институциональные соглашения и институциональное окружение.

Институциональное окружение характеризуется следующими ос новными компонентами:

1) общая устойчивость сложившихся структур собственности и правил присвоения на протяжении всего периода осуществле ния долгосрочных инвестиций;

2) политическая и правовая устойчивость;

3) дееспособность судебной системы;

4) культура контрактов и «обязательств, внушающих доверие» (credible commitments).

См., напр.: (World Bank, 1996); (EBRD Transition Reports 1999–2005).

См. (North, 1981, 1990).

Проблема стабильности структур собственности и правил при своения, оборотной стороной которой является проблема защиты прав собственности, для современных реалий России наиболее принципиальна. Известный шотландский философ и экономист Д.

Юм утверждал, что никто не может сомневаться, что договор о распределении собственности и о стабильности обладания ею – это наиболее необходимое обстоятельство для устройства челове ческого общества и что после заключения соответствующего со глашения немногое остается сделать. «Стабильность владения» наравне с «передачей собственности посредством согласия» и «исполнением обещаний», является одним из 3 основных естест венных законов (в терминах доктрины естественного права)7.

Значимость стабильности соответствующих отношений для пе реходной экономики подчеркивается в некоторых случаях отожде ствлением институциональных проблем и формирования развитой системы отношений частной собственности. Так, выделяя основ ные группы социально экономических проблем, которые стали ак туальными с крушением коммунизма и вокруг которых так или ина че разворачиваются соответствующие дискуссии на современном этапе, Е.Т. Гайдар (помимо проблем либерализации, макроэконо мической стабилизации и экономического роста) выделяет «инсти туциональные проблемы, т.е. формирование развитой системы отношений частной собственности на руинах “общенародного” монополизма»8.

При этом выявление политико правовых условий, формирую щих оптимальное институциональное окружение, представляет собой достаточно сложную задачу. Б. Уэйнгаст (Weingast, 1993), См. (Hume, 1739–1740, 1969, p. 578). См. также (Фуруботн, Рихтер, 2005, с. 89–91).

«Здесь оставалось много неясного – как в теории, так и на практике. И ответ на вопрос о той или иной модели развития, о правильном или оптимальном пути при ватизации могла дать только практика посткоммунистической трансформации.

Определенные дискуссии на эту тему велись примерно с середины 1980 х годов, но внятной программы, разумеется, не было и быть не могло. Единственное, на что можно было опираться, сводилось к известной “теореме Коуза”: не так уж важно, как распределена собственность, важно, чтобы права собственности были четко закреплены. Однако уникальность советского общества, полностью отрицавшего частную собственность и легальное обладание богатством, вызывала серьезные вопросы о применимости стандартных макроэкономических закономерностей при трансформации этой системы». См. (Гайдар, 2002, с. 1090–1092).

например, выделяет «фундаментальную политическую дилемму хозяйственной системы», которая с определенными оговорками применима и к современным условиям России: правительство, достаточно сильное для того, чтобы защитить права собственно сти, оказывается вместе с тем достаточно сильным и для того, чтобы конфисковать собственность своих граждан.

Указанные выше критерии устойчивости (зрелости), сформули рованные применительно к институциональному окружению в це лом, могут быть оптимальными и при попытке той или иной этапи зации трансформационных процессов. Практически ни один из указанных критериев не позволяет пока говорить о достижении относительной зрелости созданных институтов, однако первый этап институционального развития пройден. Тем не менее, хотя сохраняется немало «белых пятен» в сфере формальных институ тов (прежде всего – право и инфорсмент), задачи радикальных но вовведений в сфере корпоративного права уже отошли на второй план. Ключевой долгосрочной задачей является обеспечение ус тойчивости созданного институционального окружения. Другой принципиальной задачей является обеспечение адаптивности соз данных институтов, т.е., по сути, задача «точной настройки» в соответствии с меняющимися экономическими реалиями (см.

(Гайдар, 2005)). Экономический рост будет носить лишь кратко временный конъюнктурный характер, не имея адекватного инсти туционального фундамента. Устойчивая модель корпоративного управления в таком контексте имеет принципиальное значение.

Многочисленные проявления неэффективного функционирова ния имущественных отношений, обнаруживающихся в посткомму нистических странах после массовой приватизации, были порож дены отнюдь не особой приверженностью реформаторов каким либо теоретическим воззрениям, а скорее специфическими про блемами самой переходной экономики. Речь идет прежде всего о глубоком расхождении между формальными правами собственно сти и реальными возможностями контроля, об отсутствии серьез ных санкций, которые неизбежно следовали бы за нарушением контрактных прав и прав собственности, о неэффективности про цедур банкротства, существовании легальных и полулегальных форм перераспределения собственности в пользу лиц, прини мающих политические решения, и др.

Еще одним принципиальным для России фактором, обусловив шим проявление неэффективности функционирования имущест венных отношений (по сравнению с теоретическими представле ниями и основанными на них схемами), стало историческое вос приятие института собственности – как дореволюционного, так и советского периодов. Приведем лишь одно эмоционально психологическое, но весьма точное, на наш взгляд, замечание: «В России вся собственность выросла из “выпросил”, или “подарил”, или кого нибудь “обобрал”. Труда собственности очень мало. И от этого она не крепка и не уважается» (Розанов, [1912], 1990).

При этом ни один из наиболее известных в исторической ретро спективе подходов в сфере собственности не располагает идеаль ным инструментарием при решении задач стимулирования эконо мического роста. Для более краткого изложения приведем табл.

1.1, в которой предпринята попытка обобщения указанных подхо дов и которая носит преимущественно иллюстративный характер.

Так, радикализм и политическая направленность марксистского подхода в сфере собственности не требуют дополнительных ком ментариев. Конъюнктурно экономическая направленность функ ционализма (различные схемы собственности работников и т.п.) является его же основным ограничением, тем более применитель но к условиям переходной экономики. Этико экономические кон цепции собственности, ограниченные религиозно духовными ас пектами, имеют наибольшую идеологическую ценность для моти вировки тех или иных системных преобразований, однако их при кладные рецепты весьма далеки от реалий хозяйственной жизни.

Как теория прав собственности С. Гроссмана–О. Харта–Дж. Му ра9, так и новая институциональная теория (Д. Норт, О. Уильямсон и др.) позволяют выявить некоторые источники неэффективности, характеризующей функционирование системы имущественных отношений, характерной для переходной экономики.

См.: (Grossman, 1986); (Hart, Moore, 1990); (Hart, 1995). Более подробно о данных моделях см. также: (Радыгин, Энтов, 1999).

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 41 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.