WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Отдельно анализируются волевая (субъективная) теория признания, включающая в себя два ключевых направления, – теорию установительной воли (А. Вах (Feststellungswillenstheorie)) и теорию отказа (А.В. Гефтер, И.Ю.В.

фон Планк (Verzichtswillenstheorie)), – и объективная теория признания О. фон Бюлова. Делается вывод о том, что все отмеченные теории придают признанию характер сугубо индивидуального волевого акта – распоряжения стороной своими правами – из которого вытекает и возможность распоряжения фактами.

Судебное признание здесь ничего не доказывает, однако связывает суд так, что он обязан принять выводы из признаваемых фактов независимо от того, истинны они или нет (Р. фон Канштейн, К. Шнейдер, Е.В. Васьковский). Данные взгляды, по мнению диссертанта, нельзя считать верными, поскольку, как следует из материала о волеизъявлении в объяснениях, признание, как доказательство, имеет значение только в силу содержащихся в нем сведений о фактах, а не воли. Факты, служащие основой судебного решения, не могут подчиняться свободному распоряжению сторон.

В пятом параграфе рассматриваются особенности содержания признания факта. Подчеркивается, что элементом признания (как и объяснений сторон в целом) не является воля. Если объяснение подпадает под признаки, которые определены законом для признания (невыгодность), оно должно считаться признанием, независимо от воли лица и его мнения. При оценке признания суд не связан волей участников процесса.

Далее отмечается, что критиковавшееся выше определение признания через бремя доказывания влечет за собой проблему, связанную с его содержанием. ГПК РСФСР и РФ указывают, что признание может иметь место в отношении обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования и возражения. Если признание «освобождает от доказывания», то «освободить» можно только от того, что лицо уже обязано делать к моменту признания, – обязано доказать. И, раз обязанность доказывания возникает в связи с утверждением о чем-либо, следует уяснить: является ли признание только подтверждением (Besttigung), реакцией на уже сказанное, или все же объяснением о невыгодном Диссертант подробно рассматривает требование обязательной комбинации «утверждение + признание» для действительности признания факта, устанавливаемое законодательством стран романо-германской правовой семьи (Австрии, Венгрии, Германии), а также рядом правоведов (Э. Гельдер, Ф.К. Гештердинг, В. Лангенбек). Ученые полагали, что сторона способна осознать невыгодность признания лишь когда ее подтвердит противник. Теоретической основой такой точки зрения является понимание признания как сделки, для «заключения» которой необходимо волеизъявление обеих сторон.

Представляется необходимым повторить, что рассуждения о признании факта как о сделке (юридической или процессуальной) вряд ли имеют право на существование, поскольку распространение материально-правовых концепций на отдельные виды судебных доказательств невозможно. Принцип состязательности не только не подразумевает запрет для суда в использовании любых объяснений, исходящих от сторон, но и в значительной степени обязывает его учитывать и оценивать все, что идет от участников процесса и может иметь значение для решения спорных вопросов.

Тем не менее, цепь критикуемых рассуждений нашла отражение в процессуальном законодательстве. В ГПК РФ и АПК РФ признание понимается как подтверждение, как двусторонний акт. По сути, когда отечественные процессуалисты говорят о признании факта, всегда имеется в виду не признание, а соглашение о фактах, двустороннее подтверждение одного и того же обстоятельства утверждением лица с последующим согласием с ним его противника, что неверно.

Формулировка признания «Я признаю, что нечто было» шире, чем «Я признаю, что противник прав» и включает всю невыгодную для лица информацию, фигурирующую в разбирательстве. В системе свободной оценки доказательств суд не должен ждать, пока участник процесса будет утверждать о существовании каких-либо фактов. Он вправе начинать работу с признанием с момента его поступления в «информационное поле». Также данный подход лишает значения признания обстоятельства, не указанные в исковом заявлении. Но таковые тоже могут являться признаниями, поскольку требования можно уточнить, дополнить.

В соответствии с изложенными идеями, предлагаются изменения в ГПК РФ и АПК РФ: в законе формулировка признания факта должна выглядеть не как «признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения», а как «признание лицом, участвующим в де ле, обстоятельств, на которых другое лицо, участвующее в деле может основывать свои требования или возражения». Признать можно любой факт, который невыгоден признающемуся, так как может повлиять на вынесение судебного решения, не устраивающего его, и имеет значение для дела.

В последнем параграфе главы рассматриваются классификации признания факта. Диссертант выделяет судебное и внесудебное виды признаний факта, рассматривая их общие черты и различия, а также подвиды. Судебное признание по ГПК РФ относится к доказательствам, а внесудебное – нет. Но это не означает, что последнее никакого смысла не имеет. Очевидно, что оно по своему содержанию (невыгодность) аналогично судебному, может быть достоверно. Выявляются правила оценки внесудебного признания факта.

Далее указывается на большой массив литературы по проблеме простого и квалифицированного признаний, в котором, как правило, смешивается признание факта и признание иска. Рассматриваются основные модели работы суда с квалифицированным признанием: теория абсолютной делимости (Teilbarkeit) признания и «французский подход» (Indivisibilit de l'aveu), и делается вывод о том, что на практике их применять трудно. В связи с этим отмечаются компромиссные подходы к оценке квалифицированного признания, связанные с возможностью его дробления. На «квалифицирующую часть» признания распространяются все указанные выше требования к содержанию объяснений.

Отдельно обращается внимание на категорию «условных признаний» (bedingte Gestandni), предложенную сторонниками теории отказа (Э. Гельдер, Й.Ю.В. фон Планк). Они отличаются от квалифицированного признания тем, что оговорки касаются не содержания признания, а его действительности с точки зрения закона (признания с ограничениями по времени, с обязанностью совершения противником определенных действий, с возражениями против процессуальных последствий признания). Данные виды признания, как следует из выводов о содержании объяснений, не могут существовать, поскольку участники процесса не решают вопрос о действительности признания – таковую определяет суд.

В конце параграфа изложены иные классификации признания факта (одностороннее и двустороннее, прямое и непрямое, полное и частичное). Изучение способов классификации значимо для дальнейшей теоретической разработки видов признания. Оно весьма перспективно, поскольку с его помощью могут быть выработаны правила исследования и оценки объяснений, не содержащих категоричное признание факта, но относящихся к делу.

В третьей главе диссертации последовательно рассматривается процесс исследования, оценки и отмены объяснений сторон.

В первом параграфе на материале действующего ГПК РФ с привлечением для сравнения как утратившего силу законодательства, так и некоторых норм зарубежного права, сосредотачивается внимание на порядке получения и исследования судом объяснений сторон. Диссертант полагает, что, исходя из тех прав участников процесса, в которых проявляется действие принципа состязательности, их объяснения, по общему правилу, должны приниматься во внимание судом и проверяться, если их содержание соответствует или, по крайней мере, не противоречит предъявляемым к нему требованиям. Указывается, что объяснения даются в форме свободного рассказа, который нельзя прерывать без повода (narrative form without undue interruption) Законодательство РФ не регламентирует порядок опроса (расспроса) и его цели. По сложившейся практике судья может «снять» вопрос одного участника процесса другому без объяснения причин. Однако положения ч.2 ст.ГПК РФ не позволяют суду снимать вопросы по собственному желанию. Диссертант считает, что закон должен прямо регулировать – какие вопросы можно задавать, а какие нельзя, можно ли их снимать и по каким основаниям. Отсутствие подобных норм дает суду возможность произвольно ограничивать право быть выслушанным. Поэтому представляется необходимым внести соответствующие изменения в ГПК РФ и АПК РФ, а также дополнить положения о порядке ведения протоколов судебного заседания указанием на обязательность отражения вопросов, которые были признаны судом недопустимыми. Кроме этого целесообразно закрепить в законе право лиц, участвующих в деле (их представителей), просить суд признать вопрос недопустимым в случае, если он не имеет отношения к делу.

В параграфе отмечается, что в Кодексе последовательность исследования доказательств определяется (ст.167 ГПК РСФСР 1964 г., ст.175 ГПК РФ) не просто, заслушав объяснения лиц, участвующих в деле, но и учитывая их мнения. Здесь законодательно закреплена обязанность суда принимать во внимание и недоказательственную часть объяснений.

Указывается на важность объяснений сторон в суде кассационной инстанции, но на практике объяснения «кассатора» и доводы его жалобы часто игнорируются. Рассматривается решение Европейского суда по делу «Татишвили против России», которым практика формального подхода к рассмотре нию кассационных жалоб признана нарушающей право на справедливое судебное разбирательство. Делается вывод о том, что в кассационном определении нужно отражать и приведенные участвующими в деле лицами доводы.

Кроме этого, критикуется отсутствие (по общему правилу) ведения протокола судебного заседания в кассационной инстанции, поскольку имеют место многочисленные нарушения права давать объяснения, которые нигде не фиксируются (например, не стали заслушивать объяснения и сразу перешли к вопросам лицам, участвующим в деле; отсутствие отражения письменных объяснений в судебном решении). Анализируется решение Европейского суда по делу «Дунаев против России», постановившего, что отказ в принятии письменных объяснений нарушает ч.1 ст.6 Европейской конвенции о защите прав человека.

Диссертант считает, что необходимость ведения протокола назрела и в кассации (предлагаются изменения в ст.228 ГПК РФ).

В итоге делается вывод о том, что регламентация объяснений сторон в ГПК РФ должна быть более детальной, поскольку сложно контролировать усмотрение суда. Также деятельность кассационной инстанции необходимо привести в соответствие с международными стандартами, обеспечивающими право на справедливое судебное разбирательство в аспекте права быть выслушанным.

Во втором параграфе рассматриваются общие положения об оценке объяснений сторон, а также особенности оценки утверждений и признаний.

Критерии и методика таковой, исходя из опыта зарубежной доктрины (Н.Т. фон Геннер, К.А. Гессе, Й.Ю.В. фон Планк, Д.Дж. Фэллон), можно выводить по аналогии с оценкой свидетельских показаний. Необходимо учитывать, вопервых, личную достоверность дающего объяснения. Она зависит от способности сообщить правду (умственная и физическая зрелость и здоровье, отсутствие помех в восприятии и т.п.) и наличия или отсутствия препятствий для изложения сведений. Во-вторых, достоверность, ясность и полноту содержания объяснений (рассказ должен включать подробности, сопутствующие детали).

Далее диссертант отвечает на вопрос – в какой мере в настоящее время утверждения (как часть объяснений) могут быть элементом доказательственной базы Анализ показывает, что объяснения сторон без проверки, при отсутствии в современном процессуальном законодательстве РФ гарантий их достоверности, учитывая мотив к необъективному изложению фактов, приниматься в качестве безусловного доказательства существования обстоятельств, по общему правилу, не могут. При конфликте двух объяснений в форме утверждений и отсутствии иной информации факт теоретически считается недоказанным.

Однако на практике использование объяснений допустимо для констатации вопросов, имеющих технический характер, либо для разрешения непонятных ситуаций (устранение неясности, возникшей в связи с арифметическими неточностями или ошибками; пояснения особенностей деятельности юридических лиц; отсутствие информации, подтверждающей обратное). Кроме этого, по ГПК РФ использовать для доказывания утверждения суд может в отношении любого факта, исходя из смысла положения ч.1 ст.68.

Переходя к особенностям оценки признания фактов, диссертант указывает на ее различные варианты («царица доказательств», свободная оценка).

Представляется неверным мнение процессуалистов об обязательности признания для суда (А.П. Вершинин, А.А. Ференс-Сороцкий, М.А. Фокина), поскольку такой вывод основан на распорядительных концепциях признания факта.

Подвергается критике оценка признания, отталкивающаяся от закона («признание освобождает от доказывания»). Думается, что нормы ч.2 ст.68 ГПК РФ и ч.3 ст.70 АПК РФ включены в закон как аналогия дореволюционному УГС, но сделано это поверхностно, без учета сущности признания факта.

Если рассматривать признание как доказательство, его «последствия», с точки зрения теории, не должны отличаться от других доказательств. Исходя из единой природы объяснений, оба их вида (утверждение и признание) подлежат свободной оценке суда. Признание доказывает что-либо только при условии его достоверности. Поэтому вряд ли возможно согласиться с мнением о «бесспорных (признанных) фактах», относящихся к основаниям освобождения от доказывания наряду с общеизвестными и преюдициально установленными фактами (С.Ф. Афанасьев, И.М. Зайцев, Э.Н. Нагорная и др.), а также «компромиссным» взглядом на признание как на «частный и неабсолютный случай освобождения от доказывания» (М.К. Треушников). Признание не является ни частным, ни каким-либо иным основанием освобождения от доказывания (предлагается удаление из норм ГПК РФ и АПК РФ указания на то, что признание освобождает от доказывания). Также идея бесспорности признанных фактов не учитывает возможность отмены объяснений.

В заключение развивается тезис о том, что априорный подход к утверждениям как к некоей лживой информации теоретически небезупречен (С.А.

Барашков). Те, кто считает, что утверждение, не подкрепленное ничем, голословно, дают приоритет вероятному знанию суда о несуществовании чего-либо, перед вероятным суждением участника процесса о существовании чего-либо.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.