WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 58 |

Из теоретических моделей эндогенного роста с финансовыми рынками явствует, что те государства, экономика которых в наибольшей степени удалена от технологической границы, особенно сильно нуждаются в таких хозяйственных институтах, которые могли бы облегчить осуществление долгосрочных инвестиционных проектов, опирающихся на заимствование передовых технологий («investment-based» institutions); такие институты могут помочь ускоренному преодолению существующего разрыва в темпах роста. В то же время государства, экономика которых приблизилась к технологической границе производственных возможностей, смогут повысить темпы своего роста лишь в том случае, если будут использовать наиболее гибкие хозяйственные нормы и институты, ориентированные на всемерное поощрение предпринимательской инициативы и поиска в сфере новых технологий («innovation-based» institutions). К числу последних Ф. Агион и его соавторы относят, в частности, максимально возможную открытость экономики, финансовый аутсорсинг, интенсивное развитие рынка ценных бумаг и венчурного бизнеса.

Представляют интерес результаты расчетов Д. Эйсмоглу, Ф. Агиона, Ф. Зилиботти (см. (Acemoglu, Aghion, Zilibotti, 2003)), охватывающие более сотни стран за период с 1960 по 2000 г. (в качестве страны, как бы олицетворяющей «всемирную» технологическую границу, используются Соединенные Штаты). Авторы показывают, что у стран, наиболее удаленных от технологической границы, неблагоприятные последствия, порождаемые закрытостью финансовых рынков, не очень велики; тогда как в сравнительно более развитых государствах (где уровень ВВП на душу населения гораздо ближе к американскому) политика «закрытости» чрезвычайно неблагоприятно влияет на темпы экономического роста.

Еще одной характеристикой структуры хозяйственных институтов может служить «степень закрытости» отдельных отраслей. Барьеры для конкуренции характеризуются размерами затрат, которые требуются компаниям-аутсайдерам для того, чтобы «войти» в отрасль и получить доступ к рынку соответствующих товаров (entry costs). Результаты расчетов подтверждают ту же закономерность:

барьеры для конкуренции оказывают самое сильное неблагоприятное воздействие на темпы экономического роста наиболее богатых стран и намного слабее сказываются на динамике производства в сравнительно менее развитых государствах.

В модели Ф. Агиона, П. Хауитта, С. Мейер-Фаулкса (Aghion, Howitt, Mayer-Foulkes, 2005) характеристика сходимости для i-й страны (i) линейно зависит от характеристики уровня развития финансовых рынков (Fi). Характеристики финансового развития будут повышать вероятность конвергенции темпов экономического роста тогда и только тогда, когда fy,, т.е. коэффициент регрессии при «переменной взаимодействия» Fi·(yi-y1), где разность в скобках характеризует соответствующий разрыв ВВП на душу населения, оказывается строго отрицательным. Расчеты, включавшие 71 страну (1960– 1995 гг.) и использовавшие различные показатели финансового раз вития (размеры совокупного частного кредита, сумма банковских активов и др.), показали: коэффициент fy при самых различных спецификациях уравнения регрессии, как правило, оказывался статистически значимым (чаще всего на 99%-м уровне) и во всех этих случаях был меньше нуля (Aghion, Howitt, Mayer-Foulkes, 2005, Tables I, II, III). Тем самым для рассматриваемой группы государств в среднем, по-видимому, выполняется одно из необходимых условий постепенного сближения темпов экономического роста. Ряд государств, прежде всего страны Африки (Гана, Сьерра-Леоне, Заир, Либерия), в этих расчетах оказываются исключенными из «клуба конвергенции».

Эконометрическое исследование механизмов, связывающих финансовые рынки с реальной экономикой, проводилось также рядом других исследователей. Отметим лишь некоторые, представляющиеся наиболее интересными, аспекты рассматриваемой проблемы.

Так, анализируя каналы, по которым изменения на финансовом рынке передаются в реальный сектор, Т. Бек, Р. Ливайн, Н. Лоэйза (Beck, Levine, Loayza, 2001) показали, что влияние складывающихся финансовых отношений проявляется не столько в увеличении суммы сбережений и более интенсивном накоплении реального капитала, сколько в повышении эффективности использования имеющихся ресурсов и ускоренном росте совокупной факторной производительности.

Р. Рэджен и Л. Зингалес (Rajan, Zingales, 1998) подошли к указанному вопросу с другой стороны. Они выяснили, что использование внешних источников финансирования способствует не столько росту средних размеров компании в рассматриваемой отрасли, сколько увеличению числа фирм. Иными словами, в тех отраслях, которые в наибольшей степени нуждаются в притоке средств с финансовых рынков, использование этих ресурсов способствует появлению новых компаний и активизации конкурентного соперничества.

В последующей работе (Rajan, Zingales, 2003) указанные авторы расширили сферу анализа связей «углубления» финансовой системы с функционированием конкурентных рыночных механизмов. Они показали, что существует устойчивая положительная корреляция между развитием финансовой системы и открытостью товарных рынков соответствующих стран (особенно при интенсивном перемещении капиталов из одной страны в другую).

Развитие финансовых рынков оказывается связанным (косвенно) с преодолением сопротивления «местных» предпринимателей, заинтересованных в монополизации рынка, и «включением» механизмов международной конкуренции. Некоторые расчеты (см. (Svaleryd, Vlachos, 2003)) могут свидетельствовать, что невозможно отвергнуть гипотезу, согласно которой причинно-следственные связи по Грейнджеру направлены от открытости экономики к «глубине» финансовой системы. Тем самым полнее выявляется роль финансовой системы в преодолении интересов отдельных монополистических группировок и расширении сферы действия конкурентных рыночных сил28.

Изучая роль финансовых рынков в эффективной аллокации ресурсов, Дж. Уэрглер (Wurgler, 2000) привлек чрезвычайно обширный статистический материал: панельные годовые данные по странам с выделением 28 отраслей на периоде в 33 года (1963– 1995 гг.).

Изучались связи между инвестициями и темпами роста соответствующих отраслей (логлинейная регрессия, не учитывающая лаговых зависимостей) в различных странах. Результаты расчетов вполне согласовались с исходной гипотезой: в странах с развитыми финансовыми рынками такие связи должны быть более тесными, выше Так, крупнейшие японские корпорации-экспортеры, в 70–80-х годах прошлого столетия интенсивно расширявшие свое присутствие на мировых рынках, остро нуждались в дополнительных финансовых ресурсах. Прорвав «блокаду» ряда японских банков, они смогли получить средства на рынке еврооблигаций, после чего местные банки вынуждены были предложить свою поддержку таких эмиссий на новых, «более либеральных» условиях.

Другим примером может служить мексиканская экономика. Интенсивное развитие финансового рынка на протяжении 80-х – начала 90-х годов было непосредственно связано с либерализацией внешнеэкономических отношений и дерегулированием (см. (Wijnbergen, Venables, 1993)).

показатели эластичности темпов роста капиталовложений по темпам увеличения добавленной стоимости в рассматриваемой отрасли.

В самом высшем квинтиле оказались Германия, Франция, Англия, Япония, США, Дания, Бельгия и другие развитые страны. У Германии, вышедшей на 1-е место, показатель эластичности оказался равным 0,988, а коэффициент детерминации составил 0,364, тогда как у Кувейта (63-е место) эти показатели составили 0,047 и 0,соответственно. Иначе говоря, при 10%-м росте добавленной стоимости (в среднем по различным отраслям) в Германии капиталовложения увеличатся при прочих равных условиях примерно на 10%, в США – на 7%, в Индии – на 1%, а в Кувейте – на 0,5%, причем финансовые рынки направляют инвестиционные ресурсы прежде всего в наиболее динамичные отрасли. Расчеты выявляют весьма существенную (показатель t-статистики равен 5,3) положительную корреляцию между значениями эластичности и переменной, характеризующей «уровень развития» финансовых рынков29.

Таким образом, теоретические модели и эконометрические расчеты могут свидетельствовать о важной взаимозависимости между инновационными процессами и освоением передовых технологий, с одной стороны, и конкурентными механизмами финансовых рынков – с другой. Функционирование финансовых рынков сегодня оказывается одним из важнейших факторов активизации конкурентного соперничества и повышения экономической эффективности.

В отличие от внутренних рынков, на таких рынках четко просматривается тенденция к снижению (темпов роста) капиталовложений в менее динамичных отраслях. Коэффициент регрессии между величиной эластичности и уровнем финансового развития, рассчитанный лишь на основании тех наблюдений, кода объем добавленной стоимости в отрасли уменьшался, оказывался статистически значимым на 99%-м уровне: в странах с развитой рыночной системой такое уменьшение инвестиций было особенно значительным.

Раздел 2. Корпоративное управление 2.1. Корпоративное управление в системе децентрализованных хозяйственных механизмов Утверждение о позитивных макроэкономических (экономический рост) и микроэкономических (инвестиции и капитализация) эффектах прозрачной и сбалансированной модели корпоративного управления к настоящему времени стало практически аксиоматичным.

Национальные особенности (страновые модели) имеют значение, однако суть от этого не меняется – эффективная модель корпоративного управления является одним из основных институциональных компонентов экономического роста. Устойчивость модели в таком контексте имеет принципиальное значение.

Движущими силами современной реформы корпоративного законодательства, охватившей многие страны мира, объективно являются интернационализация и конкуренция, быстрый рост числа акционеров и изменения в их структуре, появление новых отраслей, развитие финансовых рынков и новых технологий. При этом на уровне реформы законодательства о компаниях приоритетные направления новаций заметно различаются: реформа советов директоров (традиционная англо-саксонская доктрина); усиление роли частных и институциональных акционеров (как ответ на глобализацию рынков и развитие современных технологий); разработка законов и правил для «групп компаний» (судьи и регуляторы ряда стран континентальной Европы); сотрудничество с наемными работниками «на заводе и в совете директоров»; защита прав акционеров и инвесторов как абсолютный приоритет в интересах экономического роста и преобразований; главенство рынка над негибкими национальными законами и доктринами (представители современной экономической теории) (Hopt, 2000).

На традиционное законодательство все в большей степени влияют различные национальные и международные кодексы корпоративного управления, появившиеся в 90-е – начале 2000-х годов (Gregory, 2002). Скандалы, связанные с Enron, рядом других крупных компаний, инвестиционных банков и аудиторских фирм США, Германии, Франции, Италии, Швеции, Японии, Южной Кореи и других стран, придали новый импульс дискуссии о реформе корпоративного управления уже во второй половине 2000-х годов. Значимость проблемы подчеркивается тем, что вопросы реформы корпоративного управления вышли за национальные рамки и стали предметом внимания ОЭСР («Принципы корпоративного управления», 1999 г., в редакции 2003 г.), ЕС (создание группы экспертов по реформе законодательства о компаниях в 2001 г., разработка Плана действий 2003 г.), встреч «большой восьмерки» 2000-х годов.

Для России, как и других стран с переходной экономикой, характерна определенная эволюция как объективных экономикоправовых особенностей, так и восприятия данного института различными заинтересованными субъектами30.

Иностранные институциональные инвесторы в России 1990-х годов (как институциональные инвесторы в США 1980-х годов) являлись по сути единственным источником генерации интереса к данной тематике. В 2000-е годы они со всей очевидностью уступили пальму первенства крупнейшим российским компаниям (прошедшим в свое время приватизацию или вновь созданным), однако именно их активность в прошлом десятилетии привела к появлению в 2000-е годы весьма разветвленной инфраструктуры в области корпоративного управления (подразделения в международных финансовых и иных организациях, рейтинговые агентства, ассоциации по защите прав инвесторов и т.д.). Несмотря на определенный спад в сфере корпоративных инициатив со стороны российского бизнеса 2004–2005 гг., данная инфраструктура уже живет самостоятельной жизнью, «подпитывая» многочисленные исследовательские центры, юридические и консалтинговые компании.

К настоящему времени в России и за рубежом существует столь обширная литература по данной тематике, что любые отсылки были бы неполны. См., напр.: (Долгопятова, 2002; Кодекс корпоративного поведения. Корпоративное поведение в России, 2003; Радыгин, Энтов и др., 2004; Экономика переходного периода, 2003;

Radygin, Shmeleva, 2003).

Для органов государственной власти характерным является либо косвенное торможение положительных изменений на уровне компаний («негативные сигналы» для инвестиционного климата в целом, типичные для середины 2000-х годов), либо хроническое отставание при решении назревших проблем непосредственно в сфере корпоративного управления (например, практически все поправки в Закон «Об акционерных обществах» 2000-х годов, арбитражнопроцессуальные новации и др.). Опыт 2000-х годов продемонстрировал также весьма сильную зависимость уровня активности государства в данной сфере от интересов конкретных персоналий. При этом тематика корпоративного управления сохраняет свое значение как один из весьма ограниченного числа способов демонстрации активности правительства в сфере институциональных реформ.

Определенная эволюция характерна для специальных (академических) исследований в данной сфере. Первые работы по корпоративному управлению в странах с переходной экономикой закономерно стали выходить по мере завершения наиболее масштабных приватизационных программ. Преимущественно речь шла о корпоративном управлении как существенном, но в то же время не ключевом компоненте реформы предприятий, причем преимущественно в общеобразовательном ключе. В конце 1990-х – начале 2000-х годов акценты несколько сместились: под действием целого ряда факторов эта тематика оказалась в списке приоритетных задач дальнейших реформ в переходной экономике. Одновременно пришло осознание, что национальные модели, так или иначе формирующиеся в различных странах (причем не только с переходными экономиками), весьма далеки от совершенства, даже в том случае, если приватизационные модели в свое время подавались как эталонные.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 58 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.