WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 58 |

В области экономики особенно широка сфера рыночных взаимодействий: следуя методологии Р. Коуза (см., например, (Coase, 1960)), можно утверждать, что и при существовании внешних эффектов (экстерналий) в случаях, когда можно пренебречь трансакционными издержками, участникам удается путем рыночных взаимодействий интернализовать, по крайней мере, часть указанных эффектов. Возможны ли подобные («коузианские») процессы в сфере принятия политических решений Ответам на этот вопрос посвящено специальное теоретическое исследование Д. Эйсмоглу (см. (Acemoglu, 2003)). Автор отмечает: в экономике все «коузианские» процессы предполагают, что заключенные соглашения оформляются специальными контрактами. Контракт предусматривает определенные обязательства обеих сторон, причем как права, так и обязательства всегда распространяются на предусматриваемый в контракте последующий период.

Действенный инфорсмент контрактных прав и обязательств опирается в конечном счете на существование некоей «третьей» стороны, контролирующей соблюдение «правил игры» и играющей роль некоего беспристрастного арбитра. В качестве такого арбитра чаще всего выступают различные судебные инстанции и другие звенья административно-правового аппарата, осуществляющие «монополию легитимного принуждения» («monopoly of legitimate coercion»).

В сфере политических отношений государство неизбежно должно стать одним из участников заключаемого контракта. В подобной ситуации трудно отыскать беспристрастного арбитра, который был бы наделен монополией легитимного принуждения. Но тем самым исчезают и основания, которые внушали бы доверие к заключаемым контрактам. Указанные соображения могут служить, по-видимому, одним из дополнительных аргументов в пользу всемерного развития в публично-правовой сфере механизмов взаимных сдержек и противовесов13.

Особенно важную роль в «политико-правовой инфраструктуре», обеспечивающей условия для стабильного экономического роста, играет, по-видимому, принцип разделения властей, лежащий в основе современного правового государства. Решения тех инстанций, которые на практике выступают в роле арбитра, следящего за реализацией собственности, контрактных обязательств и контролирующего соблюдение правил рыночной игры, должны свидетельствовать о реальной независимости судебной системы от исполнительной власти14.

Между тем защита имущества и доходов отдельных лиц и компаний от посягательств со стороны государства всегда была чрезвычайно важна на начальных этапах функционирования частной собственности, когда сфера индивидуальных прав – как экономических, так и социально-политических – очерчена еще недостаточно четко и Соображение об ограниченных возможностях реализации коузианских механизмов в политической сфере, разумеется, не исключает возможности вполне плодотворных соглашений между государством и обществом.

Более подробно вопрос о независимости судебной системы от исполнительной власти рассматривается ниже.

когда частное присвоение богатства впервые перестает быть наследственным, «прирожденным правом» монарха и феодальной аристократии15. Но особенно остро эта проблема становится в обществе, в котором законодательная и исполнительная власти испытывают сильное давление со стороны электората, которому на протяжении нескольких поколений внушалась мысль об «аморальности» и вредоносности принципов частной собственноси.

Весьма существенным оказывается также следующее обстоятельство, непосредственно вытекающее из теоретической модели («сравнительная статика»), но не получившее более подробного развития в излагаемой концепции. Мероприятия экономической политики, направленные на переход к более эффективной аллокации ресурсов, могут тормозиться в связи с тем, что такая перестройка сопряжена с изменениями в распределительных отношениях. Ведь в практической жизни государство представлено, в частности, множеством служащих правительственного аппарата, части из которых сохраняющиеся институты (или политические нормы и решения) могут приносить (нелегитимные) частные выгоды. Поэтому утверждение новых институтов, предполагающих функционирование конкурентных механизмов в политической и экономической сферах, во многих случаях наталкивается (иногда явно, но чаще скрыто) на сопротивление тех чиновников, которым удается извлекать выгоды из существующих административных установлений и ограничений.

Таким образом формируются зависимости, складывающиеся в «порочный круг». Чем больше в обществе распространена коррупция правительственных чиновников, тем меньше (при поддержании прежнего уровня административной дисциплины) остается реальных возможностей для укрепления рыночных институтов и конкурентных механизмов. При некоторых условиях может складываться ситуация, когда эффективные рыночные взаимодействия подменяются Ключевым условием утверждения рыночной собственности Д. Норт и Б. Уэйнгаст считают формирование в ходе английской революции XVIII в. достаточно независимой судебной власти, которая смогла более или менее эффективно сдерживать посягательства короля (или парламента) на имущество частных лиц (см.

(North, Weingast, 1989)).

соперничеством на «политических рынках», борьбой бюрократических интересов.

Так, усиление централизованного начала в российской экономике начала 2000-х годов сопровождалось некоторым ограничением рыночной конкуренции и обострением специфически бюрократического соперничества, «когда отдельные ведомства начинают бороться друг с другом за дополнительные ресурсы и властные полномочия.

Однако подобные цели не могут быть непосредственно афишированы. Поэтому для «регуляторов» характерна постоянная апелляция к интересам тех или иных групп участников рынка. Именно под этим флагом «регуляторы» часто реализуют собственные интересы и устремления» (Яковлев, 2003, с. 51).

Другой вариант неблагоприятного взаимодействия складывается в тех случаях, когда лишь некоторая, не слишком представительная, часть предпринимателей сама обладает «политической силой de facto» или монопольным доступом к центру принятия политических решений. Тогда эти предприниматели, использующие судебную исполнительную власть в качестве орудия, направленного против своих соперников, оказываются просто незаинтересованными в реальном утверждении прочных отношений частной собственности16.

1.3. Роль географических факторов В последнее десятилетие получила развитие и несколько иная, так сказать историко-географическая, интерпретация зависимостей, характеризующих формирование рыночных институтов. В этой концепции расставлены другие акценты. Особо важная роль в ней отводится географическим факторам. Ш. Монтескье еще в середине XVIII в. писал в своем трактате «О духе законов» о неблагоприятном влиянии тропического климата на хозяйственное поведение.

Ситуации неравномерного распределения богатства и относительной неэффективности производства, когда наиболее состоятельные собственники оказываются не заинтересованными в неизбирательной и прочной защите прав собственности, рассматриваются в (Polishchuk, Savvateev, 2004).

В настоящее время к числу наиболее активных сторонников географической интерпретации различий в институциональной структуре и эффективности экономики можно отнести профессора Колумбийского университета Дж. Сакса. Одна из недавних полемических работ этого автора имеет достаточно выразительный заголовок:

«Институты не играют определяющей роли (don't rule): непосредственное влияние географии на средний доход на душу населения» (см. (Sachs, 2003)). Справедливости ради отметим, что в других работах позиция Сакса не столь категорична. Так, в докладе, представленном на конференции Всемирного банка, Дж. Гэллап, Дж. Сакс и Э. Меллинджер утверждают, что помимо непосредственного влияния географические факторы могут оказывать также косвенное воздействие, и в этом случае особое значение имеют те политические и экономические институты, которые вызваны к жизни влиянием указанных факторов.

Важнейшая роль в этом споре отводится эконометрическим расчетам, поэтому активно обсуждается вопрос об адекватной идентификации переменных, характеризующих влияние географических факторов.

Так, выступая против географической концепции, профессор Гарвардского университета Д. Родрик и его соавторы в своих регрессиях в качестве такой переменной используют удаленность (в градусах) различных стран от экватора. В уравнениях, в которых присутствуют показатели, характеризующие качество хозяйственных институтов, коэффициент при «географической» переменной во многих случаях оказывался статистически несущественным. Даже в тех расчетах, где он оказывался существенным (скажем, на 95%-м уровне), вклад данного фактора был весьма скромным (см. (Rodrik, Subramanian, Trebbi, 2004, Table 2)). Авторы этого, а также некоторых других эконометрических исследований (см., например, (Easterly, Levine, 2003)) приходят к следующему выводу: основное влияние географических факторов реализуется, по-видимому, не прямо, а опосредованным образом, т.е. через сложившиеся экономические и социально-политические институты. При этом вопрос, каковы же механизмы влияния географических факторов на формирование соответствующих институтов, по существу, остается «за кадром».

Утверждая, что отдаленность от экватора может использоваться лишь как некоторая, несовершенная, характеристика климатических различий, Дж. Сакс настаивает на том, что влияние географических факторов на деле гораздо более разнообразно. Основной канал воздействия, оказываемого этими факторами, может быть представлен, с его точки зрения, более низкой производительностью труда в тропическом сельском хозяйстве и последствиями специфических эпидемических болезней, получивших особо широкое распространение в странах экваториального пояса. В работе, исследующей источники экономической отсталости стран тропической зоны, Дж. Сакс утверждает, что главную причину сложившегося разрыва в уровнях развития можно определить следующим образом: «к началу современной эпохи (или, может быть, немного раньше) в странах умеренного климата технологии оказались гораздо более производительными, чем в сельском хозяйстве государств экваториального пояса» (см. (Sachs, 2001, p. 2)).

В 1998 г. Д. Блум и Дж. Сакс опубликовали основательное исследование проблем экономического роста в африканских странах (см.

(Bloom, Sachs, 1998)). Одной из причин, оказывавших существенное неблагоприятное влияние на демографические факторы роста, оказывались последствия тропической малярии: если бы с этой болезнью удалось покончить в середине XX в., то к концу века средний реальный доход на душу населения оказался бы, в соответствии с их расчетами, вдвое больше.

В одной из следующих (уже упоминавшихся выше) работ Дж. Сакс предложил совсем элементарную эконометрическую модель, в которой различия в величине реального ВВП на душу населения в 1995 г. объяснялись лишь двумя факторами – «качеством институтов» и риском заболевания тропической малярией. При работе с различными выборками государств с помощью указанных двух переменных удается «объяснить» сравнительно большую часть различий, причем коэффициенты при указанных переменных чаще всего оказывались существенными на 99%-м уровне.

Но, несмотря на уже процитированный выше вызывающий заголовок работы, Дж. Сакс в заключительной части своего исследования предлагает более сбалансированные выводы: «Серьезные теоретические и эмпирические доводы могут свидетельствовать в пользу тезиса, согласно которому процесс развития отражает сложное взаимодействие институтов, политических и географических факторов» (Sachs, 2003, p. 9).

1.4. Правовые системы: «новая сравнительная теория» и проблемы трансплантации институтов К числу работ, серьезно исследовавших генезис правовых систем, их влияние на характер имущественных отношений и инфорсмент прав собственности, относится цикл публикаций Р. Ла Порта, Ф. Лопес-де-Силанес, А. Шлайфера и Р. Вишны (см. (La Porta, Lopesde-Silanes, Shleifer, Vishny, 2000; 2002)). В этих работах степень защиты собственности и общие характеристики функционирования экономики в тех странах, в которых господствует «англо-саксонская» система прецедентного права (common law), сопоставляются с воздействием системы четко кодифицированного, «французского», гражданского права (civil law).

Своими корнями «английское» право восходит еще к временам нормандского завоевания (см. (Berkowitz, Pistor, Richard, 2003, p.

169)). Складывавшиеся нормы прецедентного права в большой мере отражали, по мнению Э. Глэзера и А. Шлайфера, средневековые отношения между королем и представителями высшей феодальной аристократии (Glaeser, Shleifer, 2002).

В континентальной Европе более широкое распространение получили кодифицированные правовые нормы, непосредственно устанавливаемые законами (statutory law). Однако наибольшее влияние на формирование правовых норм оказал принятый в начале XIX в.

Кодекс Наполеона. В Германии после объединения страны была принята «продвинутая» система законов; наиболее полный Гражданский кодекс вступил в силу с начала XX в.

Наряду с «англо-саксонской» и «французской» Р. Ла Порта, Ф. Лопес-де-Силанес, А. Шлайфер, Р. Вишны в качестве «базовых» выделяют также «скандинавскую» правовую систему17.

Распространение складывавшихся правовых норм во многих случаях переплеталось с процессами миграции и колонизации. Так, в странах, заселявшихся выходцами из Англии, чаще всего утверждался тот или иной вариант прецедентного права (в США эти нормы претерпели существенные изменения после войны за независимость и Гражданской войны). В законах, принятых в странах Центральной и Латинской Америки, отражались испанские традиции;

впоследствии эти тенденции получили дальнейшее развитие под влиянием Кодекса Наполеона. Интенсивное освоение «базовых» правовых систем наблюдалось в XIX – начале XX в. Так, пик судебно-правовых реформ в Бразилии, Аргентине, Чили, Эквадоре и некоторых других латиноамериканских странах приходился на середину XIX в.

Многочисленные эконометрические расчеты Р. Ла Порта, Ф. Лопес-де-Силанес, А. Шлайфера и Р. Вишны иллюстрируют центральный тезис их теоретической концепции – в странах с «англосаксонской» правовой системой интересы частных собственников, в том числе владельцев акций, защищены гораздо лучше, чем в государствах с «французской» системой. Более адекватная реализация принципов частной собственности представляет собой необходимое условие, требующееся для более интенсивного развития финансовых рынков (La Porta, Lopes-de-Silanes, Shleifer, Vishny, 1997; 1998).

Защита прав частной собственности обеспечивает предпосылки для более интенсивного расширения капиталовложений и повышения темпов экономического роста18.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 58 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.