WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 25 |

Однако такое развитие не являлось исключительным достоянием Европы. Оно проходило в масштабах всего мира, население которого возрастало повсюду: в Индии, Китае, Японии, странах мусульманского мира, Америке, даже, как замечает Бродель, до определенной степени, в Африке. И повсюду, пишет он, наблюдалась одинаковая созидающая эволюция, выражавшаяся в появлении и развитии городской жизни. В этой вездесущности городов ученый видит доказательство того, что рыночная экономика повсюду одна и та Там же. С. 609.

же, лишь с немногими нюансами, была необходимой основой любого общества, перешагнувшего определенный порог, но сама по себе, и Китай тому превосходное доказательство, она не ведет к утверждению капиталистической надстройки, т.е. поясняет ученый, является «условием необходимым, однако не достаточным для создания процесса капиталистического развития».

Для этого требовалось еще одно обязательное условие:

наличие благоприятствующего развитию капитализма социального климата. Остановимся на этом условии подробнее, так как, выдвигая и обосновывая его, Ф. Бродель обращается к социологическим и социально-психологическим теориям и тем самым открывает новый аспект в изучении проблематики генезиса западноевропейского капитализма.

Требовалось, формулирует Бродель это условие, чтобы общество само содействовало развитию капитализма, открывало ему зеленый свет, не представляя впрочем, в какой процесс оно втягивается или каким процессам открывает дорогу на столетия вперед. На основе обобщения огромного эмпирического материала в свете современных социологических теорий ученый приходит к выводу, что «общество принимало предшествующие капитализму явления тогда, когда будучи, тем или иным образом иерархизировано, оно благоприятствовало долговечности генеалогических линий и того постоянного накопления, без которого ничто не стало бы возможным»46.

Как показывает в своей книге Ф. Бродель, это условие существовало только в Европе. Только здесь утвердилось наследственное право, сделавшее возможным накопление богатств, без чего было бы невозможным становление современного капитализма. Нужно было, поясняет ученый, чтобы накопленное богатство передавалось по наследству, чтобы наследуемые имущества увеличивались из поколения в поколение, чтобы общество было ступенчатым, делавшим возможным, хотя и не легким, социальное возвышение. Это был длительный эволюционный процесс, описывая который, Бродель обращается к своему излюбленному языку длительной временной Там же. С. 610.

протяженности. Он пишет о «долгом, очень долгом» предварительном вызревании условий для устойчивого развития капиталистических отношений в процессе многовекового совокупного движения европейского общества, о тысячах факторов, вмешивавшихся в это движение. И не только специфически экономических, добавляет Бродель, но в еще большей степени политических.

В числе последних ведущее место отводится «всепоглощающему государству». Впрочем, хотя так Ф. Бродель озаглавил большой раздел своей книги, посвященный экономической политике государства, оно в его изображении предстает отнюдь не всемогущим. Напротив, полемизируя с немецким экономистом В. Зомбартом, возводившим генезис капитализма к могуществу государства, он пишет о «незавершенном государстве», вынужденном, влача жалкое существование, фактически обращаться за помощью к ближнему47.

Таким «ближним», продолжает ученый, являлся прежде всего буржуазный класс, в богатствах которого неизменно нуждалось нищее государство, что заставляло его быть объективно заинтересованным в развитии капиталистических отношений. Так складывался союз королевской власти и буржуазии, взаимовыгодные результаты которого он показывает на примере распространенной практики продажи должностей. Союз этот не был стабильным. Государство благоприятствовало капитализму, приходило ему на помощь, хотя в его политике прослеживаются и противоположные, антикапиталистические тенденции. В целом же, заключает Ф. Бродель, "государство было одной из тех реальностей, среди которых прокладывал себе дорогу капитализм, то стесняемый, то поощряемый и довольно часто продвигавшийся по нейтральной почве»48.

В этой ситуации, делает вывод Бродель, «аппарат власти, сила, которая пронизывает и обволакивает все структуры, – это гораздо больше, чем государство. Это сумма иерархий – политических, См.: Там же. С. 557.

Там же. С. 562.

экономических, социальных, культурных, это сосредоточение средств принуждения, где государство всегда может дать почувствовать свое присутствие, где оно зачастую было замковым камнем всего сооружения и где оно почти никогда не бывало единственным хозяином»49.

Отметим, наконец, еще один фактор, который Ф. Бродель вводит в свою концепцию. Это – менталитет западных европейцев. Ибо, полагал он, для генезиса современного европейского капитализма были необходимы не только определенный уровень экономического развития и государственная поддержка капиталистических иерархий, но и благоприятствующие ему умонастроения общества.

«Общество, – писал он, – обволакивает нас, пронизывает нас, ориентирует всю нашу жизнь своей рассеянной вездесущей реальностью, которую мы ощущаем едва ли не более, чем воздух, каким дышим»50. Эта вездесущая реальность, трудно определимая в строгих научных дефинициях, и породила благоприятствующий развитию капитализма социальный климат.

Второй том книги завершает глава «Общество, или «Множество множеств», где на обширном эмпирическом материале убедительно показывается, как европейский менталитет способствовал устойчивому развитию капитализма и как возникла специфическая капиталистическая ментальность.

Задаваясь вопросом, «равнозначен ли разуму капитализм», и давая на него безусловный отрицательный ответ, Ф. Бродель подчеркивает невозможность рационалистически в рамках определенной теории выразить квинтэссенцию процесса становления европейского капитализма. «Если мы хотим ухватить истоки капиталистической ментальности, – настаивает он, – то следует вырваться из заколдованного мира слов. Нужно увидеть реальности, а для этого отправиться в средневековые итальянские города и задержаться на них подольше»51. Эти исторические реальности и диктовали обращение Броделя к смежным наукам, меру и форму привлечения их данных для объяснения прошлого.

Там же. С. 563.

Там же. С. 460.

Там же. С. 590.

Причем всякий раз обращение к той или иной науке обусловливалось конкретными исследовательскими задачами, решавшимися Броделем-историком. В каждом конкретном случае на первый план выдвигалась та из них, которая в наибольшей мере помогала решению этих задач. Так, в первом томе, посвященном материальной цивилизации ХV–ХVIII вв., обильно привлекались данные демографии, статистики, этнологии, географии, позволявшие в своей совокупности охарактеризовать те структуры повседневности, которые составляли исходную точку исторического повествования Броделя.

В последующих томах, особенно третьем, на первый план выдвигается политэкономия. Рассматривая развитие капитализма, Ф. Бродель привлекает различные экономические теории, позволяющие прояснить ведущие закономерности, характеризующие этот процесс. Они не могли быть описаны языком длительной временной протяженности, поскольку носили циклический характер, что побуждало автора искать иные подходы для их обнаружения и изучения. Эти подходы заимствовались из экономических теорий, выявлявших конъюнктурные ритмы в развитии капиталистического общества.

«Около пятидесяти лет назад, – пишет Ф. Бродель, – гуманитарные науки открыли ту истину, что вся жизнь людей подвержена флуктуациям, колеблется по прихоти бесконечно возобновляющихся периодических движений… Совокупность таких движений образует конъюнктуру или, лучше сказать, конъюнктуры»52.

Потому, поясняет он, что существует множество конъюнктур, затрагивающих экономику, политику, демографию, коллективное мышление, искусство и литературу, даже моду.

Из этого множества исследовательский интерес Ф. Броделя в первую очередь привлекают экономические конъюнктуры, позволяющие прояснить существенные черты истории капиталистического развития Европы, теория которых была разработана экономистами разных стран на рубеже 1920–1930-х гг. Ее значение он усматривает в том, что на ее основе историками и экономистами был выработан методологический Там же. С. 66.

инструментарий, целый язык для изучения исторического прошлого, позволивший разделить исторический процесс на отдельные движения, каждое из которых обладало своим периодом, своим событийным значением.

В ряду этих колебательных движений, или циклов, Ф. Бродель особо выделяет по своей значимости для историков цикл продолжительностью в 50 с лишним лет, обоснованный выдающимся русским экономистом Н.Д. Кондратьевым. На протяжении третьего тома «Материальной цивилизации…» в своем анализе развития капиталистической экономики он с целью объяснения ее периодических подъемов и спадов неоднократно обращается к этим циклам, усиливавшим и смягчавшим вековые тенденции («тренды»). «Если сложить два этих движения – вековую тенденцию и цикл Кондратьева, – замечает ученый, – то мы будем располагать «музыкой» долгосрочной конъюнктуры, звучащей на два голоса»53. Тем более, добавляет ученый, что циклы Кондратьева появились не в конце ХVIII в., как часто утверждается, а на несколько столетий раньше.

Показательно, что Бродель обращается к этим циклам не только с целью объяснения прошлого, например экономической истории Англии во второй половине XIX в., но и для осмысления настоящего, в частности природы и возможных последствий мирового кризиса 1973–1974 гг.

Резюмируем. Междисциплинарный подход являлся ведущим исследовательским методом Броделя. В его книгах нельзя обнаружить ни одного сколько-нибудь значительного сюжета, к освещению которого не привлекались бы данные тех или иных смежных с историей наук. Их использование отнюдь не преследовало иллюстративную и вспомогательную цель, всякий раз давая новое знание об изучаемом предмете. Высшим его результатом являлся синтез различных исследовательских стратегий, осуществлявшийся на поле истории. Так достигалось полифоническое звучание слаженного ансамбля всех наук о человеке. Ансамбля, первую скрипку в котором играла история.

Именно она задавала ему тон. Именно ее данные определяли Там же. С. 76.

отношение Броделя к той или иной экономической, социальной или любой другой теории.

Суть его предельно ясно выразил сам Ф. Бродель, формулируя свое отношение к экономической теории К. Маркса. В письме к советскому историку В.М. Далину, отмечая, что во время работы над «Материальной цивилизацией…» он «со всей серьезностью и вниманием прочел Маркса», ученый продолжал: «Если я и сохранил мою независимость по отношению к нему, то могу сказать, что постоянно сопоставлял мои взгляды с его взглядами.

Я спорил с ним, иногда даже признавая, что он ошибается… Так я пересек океан «Капитала», так я пытался, пересекая его, выверить мои интерпретации, или же достоверность фактов, которые я без какого бы то ни было пристрастия собирал. Это мой способ почитать Маркса и в конце концов быть ему верным»54.

Сказанное может быть отнесено к любой теории, к которой обращался Бродель в своем исследовании. Независимость по отношению к ней составляла его важнейшее методологическое кредо, определявшее понимание места истории в междисциплинарном синтезе, его убеждение, что «лишь история способна объединить все науки о человеке, помочь им связать воедино их объяснения, наметить некую междисциплинарную и общественную науку». Ибо «общественные науки, – продолжает свою мысль Бродель, – не могут дать плодотворных результатов, если исходят только из настоящего, которого недостаточно для их построения. Они должны вновь обрести и использовать историческое измерение. Вне его не может быть успеха!»Обращение к общественным наукам и одновременно привнесение в них исторического измерения являлись необходимой предпосылкой для создания «панорамной истории», к чему всегда стремился Ф. Бродель. Завершая предисловие к первому изданию книги «Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II», он задавал вопрос, «возможен ли в 1946 году подлинный гуманизм без честолюбивой истории, сознающей свои обязанности и свои безграничные Цит. по: Афанасьев Ю.Н. Фернан Бродель и его видение истории // Бродель Ф. Материальная цивилизация. Т.1. С. 28.

Бродель Ф. Материальная цивилизация… Т.1. С. 29–30.

силы» Ответ на этот вопрос был для него очевиден. Приводя изречение о том, что страх перед большой историей убил ее, он восклицал: «Так пусть же она возродится!»Возрождение такой большой, междисциплинарной, панорамной, честолюбивой истории стало делом всей жизни Броделя, воплотившимся в двух его великих книгах. Это определяет их актуальность для современного читателя-историка, подвергающегося беспрецедентному натиску исследовательских стратегий, принятых в других общественных и даже естественных науках, вынуждающего его занять четкую позицию по отношению к ним именно как историка.

Однако эти книги поучительны и в другом отношении. Не существует единой модели междисциплинарного синтеза, как не может быть и единого набора участвующих в нем дисциплин.

Все зависит от предмета исследования, его масштабности.

Рассмотренный в этой главе опыт Броделя, как и его предшественников, раскрывает возможности междисциплинарного подхода в макроисторическом исследовании. Он имеет, конечно, общеметодологическое значение, что, однако, не освобождает нас от необходимости специального изучения природы и механизма синтеза исследовательских стратегий различных наук в рамках микроистории.

Бродель Ф. Средиземное море… С. 22.

Глава II_ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ СИНТЕЗ:

«СВЕРХЗАДАЧА» БУДУЩЕГО ИЛИ РЕАЛИЯ СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ ряд ли возможно в рамках текста данной главы прорисовать хотя бы контуры историографической жизни, связанной с поисками многих поколений историков путей и средств воссоздания живого и В целостного образа истории. Это отчасти объясняет выбор точки отсчета, с которой начнется в данной статье разговор о прошлом исторического синтеза в его методологической составляющей, и неизбежную лапидарность его. Эта точка – конец 50-х – начало 70-х гг. теперь уже прошлого столетия, своеобразный пик, но одновременно и перелом в процессе сциентизации нашей профессии и науки, когда идея междисциплинарного синтеза была отрефлексирована и сформулирована как ключевая идея методологического обновления, выхода из кризиса.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 25 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.