WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 25 |

Частотное понимание исторической вероятности связано с дилеммой "история учит" – "история не учит". Можно предположить, что увеличение количества повторений неудачных решений до определённого предела (у каждого человека или группы этот предел свой) ведёт к осознанному отказу от их повторения. Без этого не мыслимо развитие общества. Поэтому возможна нелинейность зависимости увеличения во времени количества одинаковых исходов аналогичных исторической ситуаций в прошлом и вероятности повторения такого же исхода в следующей аналогичной альтернативной исторической ситуации. Нам не всегда дано предвидеть, сколько повторений ошибок должно произойти, прежде чем удастся усвоить уроки истории. Зато такая постановка проблемы даёт историку дополнительный повод и стимул изучения того, как и почему те или иные субъекты исторического выбора учитывали опыт исторического прошлого.

Англо-американские неопозитивисты в понимании исторического познания исходили из того, что логика исторического объяснения выводится из логики статистического понимания вероятности. У. Дрей систематизировал подходы Принципы нестрогой аналогии см.: Ивлев Ю.В. Логика: Учебник. М., 1992. С. 132–133.

англо-американских авторов к пониманию логики объяснения исторических событий. Он выделил шесть направлений226.

Наиболее скептическое направление обосновывали П.

Гардинер и И. Бёрлин. Оба автора связывали затруднения, возникающие при дедуктивном построении объяснения, с тем фактом, что язык исторической науки не является техническим, подобно специализированному языку современной физики или психологии, а представляет собой повествование обычным языком227.

К. Гемпель придерживался более оптимистичных воззрений.

Он, отталкиваясь от концепций индуктивной вероятности Р.

Карнапа, Дж. Кейнса, обосновывал использование в историческом познании так называемых охватывающих законов, указывая, что в сложных условиях F некоторое событие или «эффект» G будет иметь место со статистической вероятностью, то есть с относительной частотой g. Если вероятность близка к 1, то можно использовать «охватывающий закон», то есть объяснять и предсказывать возникновения G в случае реализации F.

К. Гемпель отмечает при этом, что с помощью «охватывающих законов» можно было бы объяснить лишь некоторую характеристику исторического события, объединяющую это событие с типически подобными ему событиями228.

В чём различие статистической и индуктивной вероятности Наиболее последовательно концепции статистической вероятности придерживался немецкий математик Р. Мизес. Он вероятность определял как предел, к которому стремится частота осуществления события при неограниченном увеличении длины серии проводимых наблюдений. Он отрицал вообще всякую возможность применения исчисления вероятностей к логике, считая, что единственным объектом теории вероятностей являются массовые случайные события229. Однако существуют и Дрей У. Ещё раз к вопросу об объяснении действий людей в исторической науке // Философия и методология истории. М., 1977. С. 37–71.

Дрей У. Указ. соч. С. 51.

Гемпель К. Мотивы и охватывающие законы в историческом объяснении // Философия и методология истории. М., 1977. С.73.

Пятницын Б.Н. Философские проблемы вероятностных и статистических методов. М., 1976. С. 307–309.

иные подходы. К. Поппер, работавший совместно с Карнапом в 30-х гг., называл индуктивную вероятность гипотез или степень их доказательности степенью подтверждаемости230.

М. Скрайвен обосновал иной, нежели К. Гемпель, подход к использованию индуктивной вероятности в историческом объяснении. В своих рассуждениях он отталкивается от того, что статистический закон – это положение общего характера, утверждающее связь не всех случаев, но лишь некоторой их части. М. Скрайвен утверждал, что статистические законы, не показывая необходимости возникновения объясняемого события, не могут объяснить и того, почему произошло именно это событие, а не какое-либо иное. Он предлагает использовать в историческом объяснении «нормативные законы» или «трюизмы», которые позволяют дедуцировать с логической (а не статистической) необходимостью возникновение объясняемого явления при условии, что мы не сталкиваемся с какими-либо необычными обстоятельствами. Например, объясняя, почему Вильгельм Завоеватель не вторгся в Шотландию, тем, что ему не нужны были новые земли, мы осознанно или неосознанно используем «нормативный закон»: «государи обычно не вторгаются на соседние земли, если они удовлетворены тем, что они имеют» 231.

К идеям концепции М. Скрайвена близки идеи английского структуралиста и сторонника сциентизма П. Мюнца. Он предложил ввести в историческую науку понятие "Singebild". В его определении "Singebild" – это «один факт плюс другой факт и плюс общий закон, объединяющий взаимодействие этих фактов.

Общий закон систематизирует два изолированных факта в таком единстве, которое мы и можем постичь232. Примером «общего закона» может служить суждение типа: «Победоносная война усиливает правительство и ослабляет оппозицию, тогда как поражение усиливает оппозицию и ослабляет правительство».

Поппер К. Мир предрасположенностей. Две точки зрения на причинность // Философия и человек. М., 1993. Ч. II. С. 140.

Дрей У. Указ. соч. С. 54–57.

Munz P. The Spares of Time: a New Look at the Philosophy of History.

Middletown, Conn, 1977. P. 44.

Главными недостатками разного рода «нормативных», «обобщающих» и «охватывающих» законов являются, во-первых, их априорность, во-вторых, то, что они конкретно-исторически не определены ни хронологически, ни территориально.

Использование индуктивно-статистических закономерностей предполагает возможность неограниченного увеличения длины ряда повторяющихся исходов, в то время как повторяемость типически схожих исторических явлений и событий имеет ограниченные эпохальные рамки и хронологически фиксирована.

Американский математик Г. Рейхенбах предложил путь оценки достаточности длины ряда повторений.

Распространение Рейхенбахом частотной концепции вероятности на логику и заключалось в том, что он попытался дать статистический метод вероятностной оценки гипотез. Этот метод состоит в следующем. Если мы выдвигаем гипотезу о выпадении пятёрки, то примерно в 1/6 всех случаев она оказывается истинной. Таким образом, наша гипотеза образует некоторую последовательность высказываний, каждый элемент которой – ложное или истинное высказывание. Относительная частота истинных высказываний и является вероятностью данной гипотезы. Таким образом, индуктивная вероятность возникает при рассмотрении суждений как количественная оценка правильности заключения при условии правильности посылок233.

Попытку предоставить в наше распоряжение вероятностноиндуктивный тип объяснения исторических явлений предприняли профессора Н. Решер, Г. Джойт и О. Хельмер. Они утверждали, то в процессе исследования историк формулирует не общие законы, а ограниченные пространственно-временными пределами обобщения. Принятие универсальных законов вынудило бы историка делать необоснованные утверждения относительно малоисследованных областей исторического пространства и времени, поэтому более корректны ограниченные обобщения в рамках определённого исторического периода234.

Пятницын Б.Н. Указ. соч. С. 310–312.

Дрей У. Указ. соч. С. 58–60.

Профессора Райл и Страусон ещё более сужают сферу допустимости исторических обобщений на основе повторяемости событий. Согласно их подходу, историческое объяснение имеет лишь «законосообразную форму» и должно относиться к кругу действий некоторой конкретной личности, к предрасположенностям и мотивам поведения исторической личности или конкретной социальной группы в рамках одного поколения. «Историк должен знать своего героя, что весьма отличается от знания банальностей о человеке вообще»235. Таким образом, согласно данной концепции наиболее адекватным обобщением будет такое, которое учитывает повторения только в поведении конкретных исторических деятелей. Впрочем, судьба и личность – это сложные открытые системы, обладающие при этом свободой воли, в силу чего здесь также возможна непредсказуемость. Поэтому изолированное исследование повторяемости внутри одной судьбы и поведения одной конкретной исторической личности далеко не всегда способно дать однозначные объяснения и предсказания.

При частотном подходе вероятность исторического события постоянна и зависит только от длины ряда повторяющихся событий, в который историк включил событие, вероятность которого его интересует. В частотном и индуктивном подходах к вероятности не предусматривается изменение величины вероятности одного и того же события во времени. Начиная с момента, когда историческое событие стало возможным, и до момента, когда событие произошло и стало действительным, вероятность его будет изменяться в зависимости от изменившихся исторических условий.

Особенностью изменения во времени вероятности исторической возможности часто является её нелинейный характер. Иногда, чем больше вероятность события в начале альтернативной ситуации, тем меньше она может быть в конце и наоборот. Этот парадокс заметил Г.В. Плеханов. В своей статье «К вопросу о роли личности в истории» он описывал социальнопсихологический эффект, при котором усиление одних общественных движений стимулирует активность и усиление Там же. С. 61–63.

противостоящих общественных движений, и даже осознание неизбежности поражения в борьбе может породить «энергию отчаяния» и отвратить неизбежность236.

Такое положение вещей обусловлено спецификой исторической вероятности. Субъекты исторического действия сами оценивают шансы достижения своих целей. С этой точки зрения начало и завершение альтернативной исторической ситуации, то есть период от появления возможного варианта развития событий до реализации или исчезновения варианта, допустимо сравнить с началом и исходом испытания, когда объект, над которым производится испытание, одновременно является "прибором", измеряющим вероятность альтернативных исходов собственных превращений.

В классической или элементарной вероятности неопределённость порождается экспериментом (в том числе мысленным), имеющим конечное число несовместимых равновозможных исходов. Следовательно событие заключается в осуществлении какого-либо из определённой группы исходов (называемых благоприятствующими событию). Величина вероятности вычисляется как отношения благоприятствующих исходов ко всем равновозможным при одинаковых условиях исходам.

В историческом исследовании благоприятствующие исходы можно интерпретировать как факторы, способствующие какомулибо историческому событию. Равновозможные исходы допустимо интерпретировать как нейтральные события, которые могут и способствовать, и препятствовать реализации исторической возможности, в зависимости от взаимодействия с благоприятствующими и препятствующими субъективными и объективными факторами. Историку стоит брать в расчёт, повидимому, только благоприятствующие и препятствующие факторы, так как все нейтральные факторы учитывать невозможно. Тогда формулу определения исторической вероятности допустимо представить в виде отношения количества или силы влияния благоприятствующих факторов к сумме благоприятствующих и препятствующих факторов. При этом Плеханов Г.В. Избранные философские произведения. Т.II. С. 309–310.

необходимо принять условие, что количество препятствующих факторов никогда не будет равным нулю. Данное условие соответствует требованиям и математической корректности, и исторической достоверности.

Различные факторы, влияющие на одно и то же историческое событие, неравнозначны по своему влиянию. Это нарушение корректности измерения вероятности частично можно уменьшить, используя принцип, который Лейбниц положил в основу своей вероятностной логики, а именно: «равно принимать в расчёт равноценные предложения». Этот принцип впоследствии получил название принципа индифферентности и долгое время был основным принципом вероятностной логики. В отношении исторической вероятности использование принципа индифферентности будет означать раздельный учёт событий с разным количеством участников (точнее с разнопорядковым количеством – несколько человек, несколько десятков человек, несколько сотен и т.д.), деятелей с разной степенью активности или влиятельности, мотивов с разной степенью важности и т.д.

При установлении того, благоприятствуют или препятствуют одни исторические события осуществлению других, а также при установлении силы влияния одного события на другое, неизбежно встаёт проблема ценностного измерения событий.

По мнению таких мыслителей, как Г. Риккерт, М. Вебер, А. Штерн, Т. Лессинг, ценностная ориентация решающим образом сказывается в осуществлении исходного акта исторического познания – определении существенности и важности фактов. Так, Г. Риккерт считал, что события не обладают такими объективными свойствами, которые бы делали их существенными или несущественными. И только в процессе «выкраивания» явлений в соответствии с пунктирами их оценивания историком они обретают меру своей существенности и значимости237. М. Вебер призывал очистить социальное знание от оценочных суждений, однако при этом постулировал неизбежность оценок в отборе фактов. Всё, что остаётся исследователю, оказавшемуся перед дилеммами подобного рода, – это сохранять мужество «гносеологического оптимизма» даже в Риккерт Г. Философия истории. СПб., 1908. С. 53–54.

условиях отрефлексированной беспредпосылочности такого оптимизма.

Ценностное измерение исторических событий опосредуется полнотой информации о них, правдоподобностью и убедительностью объяснения влияния каких-либо условий на изучаемую историческую возможность. Степень уверенности субъекта в осуществлении события характеризует субъективная вероятность. Уже у Лейбница имеется достаточно чёткое определение вероятности или правдоподобности как меры нашего знания. Здесь вероятность выступает как мера субъективной уверенности, определяемой имеющейся в распоряжении данного человека информацией (или, наоборот, отсутствием сведений о каких-то обстоятельствах, существенно влияющих на наступление или ненаступление данного события), а также психологическими особенностями человека, играющими важную роль при оценке им степени правдоподобия того или иного события.

Находя лакуны в описании прошлого, не позволяющие построить математическую модель процессов, можно создать своеобразную карту плотности известной информации для пространственно-временных точек и причинно-следственных цепочек исторического прошлого. Направлять усилия историков следовало бы туда, где информационная плотность минимальна.

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 25 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.