WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 25 |

Елизавета, сконцентрированная на личном выживании, на сохранении своего статуса, ассоциировала себя не столько с верой, сколько со страной. Отсюда – повышенная внимательность именно к "земным", государственным изменениям.

3.3. Менталитет испанского общества раннего Нового времени через призму междисциплинарного исследования плутовского романа Жанр плутовского романа возник в Испании во второй половине XVI в. До сих пор он ни разу не попадал в поле зрения историков. Между тем плутовской роман – благодатный источник для изучения особенностей менталитета испанского общества накануне Нового времени, тем более, что это был едва ли не самый популярный жанр литературы. Об этом свидетельствует как большое количество самих романов, вышедших в свет с сер. XVI до конца XVII в. (около 35), так и их многочисленные переиздания. Так, например, роман Матео Алемана «Гусман де Альфараче» за пять лет переиздавался 23 раза, не считая многочисленных пиратских переизданий, которых, по свидетельству самого М. Алемана, насчитывалось не менее 26.

Кроме того, жанр плутовского романа очень быстро завоевал симпатии читателей других европейских государств. Как не без гордости писал М. Алеман во вступлении ко второй части «Гусмана де Альфараче»: «Французы и итальянцы обращаются к этой книге не реже, чем испанцы к часослову»117.

Секрет такого успеха романов заключается не только в их «реализме» (термин, активно использовавшийся в советском литературоведении в 60–70-е гг.) и в развлекательном характере, но и в своеобразном «психотерапевтическом эффекте», который, очевидно, производили романы на читателей. Авторы смогли очень точно передать душевное состояние большинства испанцев того времени, состояние которое мы могли бы назвать «кризисом Алеман М. Гусман де Альфараче. М., 1963. Ч. 2. С. 18.

идентичности» (по терминологии Э. Эриксона) или «хабитуальным сдвигом» (по терминологии П. Бурдье), когда многие испанцы оказались в так называемом сословии «пикаро».

Знаменательна в этом плане фраза, произнесенная героем романа Матео Алемана Гусманом. «В наши дни, – говорит он, – сословие пикаро самое многочисленное, все в него попадают и даже гордятся этим»118.

По литературным источникам трудно оценить степень маргинализации испанского общества. Однако тот факт, что наряду с плутовскими романами огромной популярностью среди испанцев пользовались жизнеописания реальных преступников, криминальные биографии, истории жизни всякого рода авантюристов, что почти во всех театральных пьесах фигурировал плутоватый слуга, является ярким подтверждением актуальности этой проблемы для того времени.

Вот характерный образец подобного рода автобиографий.

«Среди авантюристов, – пишет Д.К. Петров, – мы находим, например, доктора, студента Хуана Вальядареса, который после бурно проведенной жизни, окончил свои дни под крылом Церкви. Он изучал грамматику и риторику, но 19 лет от роду покинул школу и в качестве солдата отправился в Неаполь. Потом вновь вернулся в Испанию и опять предался изучению наук.

Вновь поступил на военную службу, попал в плен к туркам, был выкуплен на свободу. Влюбился в какую-то Майоринду, ранил соперника, был приговорен к смертной казни, но не казнен.

Жизнь свою окончил в лоне Церкви, будучи священником, но, даже нося это почетное звание, остался любителем приключений и веселой жизни»119. Можно приводить и другие примеры.

Жизнь, полную приключений и перевоплощений, прожили и некоторые авторы плутовских романов, такие, например, как Матео Алеман, Висенте Эспиналь. Таким образом, речь идет не только о некоей литературной фантазии, а о распространенном явлении в жизни испанского общества времени правления трех Филиппов.

Там же. Ч. 1. С. 292.

Петров Д.К. Испанские авантюристы XVI–XVII столетий. СПб., 1905. С.

8.

И хотя некоторые плутовские романы наполнены дидактическими поучениями, различными предостережениями и советами, как избежать участи «пикаро», складывается впечатление, что фигура плута близка и понятна испанцам, что нормы поведения и ценности, присущие этому слою, свойственны большинству испанцев.

Объяснить эту особенность менталитета традиционными методами (то есть при помощи построения системы категорий) не представляется возможным. Комплексное использование исследовательских стратегий других гуманитарных дисциплин, в поле зрения которых также попадает коллективное бессознательное, позволяет избежать фрагментарности в исследовании. В данном случае наиболее удачным следует признать сочетание концепции идентичности Э. Эриксона с социологическими исследованиями маргинальности, а также с макроисторическим исследованием В.М. Ракова.

Человек – существо социальное, и потому он не только впитывает все тонкости социального бытия через способность идентифицировать себя со своим окружением, но и чутко реагирует на любые моменты общественной трансформации, на смену ментальных структур. В теории Э. Эриксона подобная бессознательная реакция именуется кризисом идентичности.

Идентичность, понимаемая Э. Эриксоном как «субъективное вдохновенное ощущение тождества и целостности»120, имманентно присуща каждому человеку. Это положение Э.

Эриксона признается всеми. Э. Фромм писал в свое время:

«Потребность в чувстве тождественности настолько важна и настоятельна, что человек не мог бы сохранить душевное здоровье, если бы не нашел какого-нибудь способа удоглетворить её»121. Несомненно, что идентичность есть не только выражение частного и индивидуального, она – следствие социального взаимодействия. В стабильном обществе процесс социализации проходит безболезненно. Члены такого общества не ощущают психологического прессинга и безропотно принимают большинство норм и ограничений. В условиях кризиса Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996. С. 25.

Фромм Э. Здоровое общество // Фромм Э. Мужчина и женщина. М., 1998. С. 181.

определенная часть социума перестает придерживаться общепринятых норм, болезненно воспринимает любые социальные ограничения, не выполняет требований окружающих.

Она выпадает из традиционного, устоявшегося уклада жизни.

Потребность личности выразить внутренний конфликт выливается в асоциальные действия. В периоды кризиса активизируются маргинальные слои, к которым примыкают разочаровавшиеся в привычном стиле жизни люди.

В плутовских романах подобных маргиналов множество. К ним можно отнести не только нищих, попрошаек, бродяг, но и благородных, но обедневших идальго, знатных дам, купцов, мелких торговцев, офицеров и т.д. Все они живут с ощущением, что весь мир состоит из плутов, кругом царит обман, все люди волки.

Знакомясь с судьбами героев романов, остро ощущаешь надлом в их сознании, их внутренние метания – состояние, обозначенное Э. Эриксоном как «кризис идентичности». Выходцы из различных социальных слоев, герои романов в начале повествования стремятся изменить свою жизнь к лучшему.

Герой Алемана Гусман оставляет дом матушкин и отправляется на поиски своих богатых генуэзских родственников, в надежде заняться традиционным для его родни делом – торговлей. Здесь надо сделать отступление и пояснить, что отец его и вся его родня были левантийцами, людьми предприимчивыми, которые в ходе Реконкисты получили дворянский титул. Они поселились на территориях, некогда занимаемых маврами. Кастильское дворянство к ним относилось с пренебрежением, считая, что они не являются «чистыми по крови», следовательно, и дворянство их не настоящее. Гусман не строит иллюзий по поводу своего происхождения. Он знает все о жизни своих родителей. О том, что мать его обязана своим дворянским титулом бабушке, которая самолично приписала её к роду Гусманов. Однако его глубоко задевает, если кто-нибудь сомневается в его знатности. «По отцовской линии, – заявляет Гусман, – я мог бы поспорить в знатности с самим Сидом, ибо в моем свидетельстве о крещении значились весьма громкие имена»122.

Попытка обрести себя в семейном предприятии заканчивается провалом. Родственники принимают его за проходимца. Уложив спать в самой роскошной постели, ночью дядюшки подсылают к нему слуг, переодетых чертями.

Последние со всех сил подбрасывают его на одеяле, как собаку во время карнавала123. Подобное гостеприимство навсегда отбивает в Гусмане желание торговать. Выброшенный родственниками на улицу, юноша становится «пикаро».

Другой герой романа М. Алемана Сайяведра вместе со своим братом после смерти родителей получает значительное состояние. Однако спустя некоторое время наследство оказывается истраченным, а сам Сайяведра охотно вливается в ряды «пикаро». «Позабыв о своей чести и загоревшись охотой увидеть свет, – говорит он, – мы оба отправились на поиски приключений»124.

Другой плут – герой романа Ф. Кеведо по имени Паблос также решает изменить свою жизнь, тем более, что по наследству ему не досталось ни титула, ни состояния. Отец его брадобрей, который обворовывал своих клиентов и мошенничал за карточным столом. Мать его подозревали в связях с дьяволом и считали ведьмой. Паблос, как он сам признавался, решил разорвать родственные узы, поступив в услужение к сыну дона Алонса Коронеля де Суньига. Вместе со своим хозяином Паблос поступает в университет Алькала – деЭнарес. Там он делает свой выбор. «Пословица говорит, и говорит правильно: с волками жить, по-волчьи выть. Глубоко вдумавшись в неё, пришел я к решению быть плутом с плутами, и еще большим, если смогу, чем все остальные»125. Можно было бы перечислять и других героев плутовских романов.

Сравнивая их судьбы, мы обнаруживаем много общего, что Алеман М. Указ. соч. Ч. 1. С. 106.

См.: Там же. Ч. 1. С. 344–346.

Там же. Ч. 2. С. 207.

Кеведо Ф. История жизни пройдохи по имени дон Паблос // Плутовской роман. М., 1989. С. 283.

позволяет говорить о некоем типе личности – личности «пикаро».

При разности социального происхождения всех их объединяла одна и та же линия поведения, эволюция которого выглядит следующим образом: на первом этапе индивид не осознает внутреннего личностного кризиса (кризиса идентичности), он лишь впитывает господствующую культуру;

на втором этапе кризис переживается осознанно, на этой стадии индивид становится маргиналом; на третьем этапе начинаются поиски способов приспособления, попытки выйти из состояния неопределенности126. Именно этим можно объяснить многочисленные попытки плутов «примерить на себе» большое количество социальных ролей, в стремлении обрести групповую идентичность. Но ни одна из этих ролей их не устраивала. Как верно заметил Д.К. Петров: «Эти люди не хотели и не могли подчиняться установленному порядку вещей и жили по-своему...

Они могли горговать, заниматься ремеслами, земледелием, жениться. Но всего этого не хватало надолго»127.

Если кризисные процессы в обществе затягивались (как мы можем наблюдать в Испании в раннее Новое время), то индивид вообще переставал делать какой-либо выбор, он оказывался в состоянии, так сказать, психосоциального моратория на идентичность. Ему гораздо удобнее и психологически комфортнее было оставаться в ситуации неопределенности.

Люди особого склада (которых мы типологически обозначили как «пикаро») удерживали самоидентичность и целостность «с помощью «блуждания» на поверхности социальных отношений без однозначной идентификации с какой-либо социокультурной позицией128, предпочитая использовать различные, порою противоположные суждения. В качестве примера «смешанной идентичности», которая предполагает сосуществование различных представлений, можно привести два суждения Матео Алемана: 1) дворянская праздность, несомненно, требует осуждения. «Дурная привычка, – пишет он, – обратилась в природу, и природа стала такова, каковы привычки; отсюда См.: Маргинальность в современной России. М., 2000. С. 64–65.

Петров Д.К. Указ. соч. С. 3.

Маргинальность в современной России. С. 63.

безмерные траты, мотовство, роскошества»129; 2) праздность оправдана принадлежностью к знатному сословию: «Не подумайте, однако, будто я хочу лишить сановников и вельмож приятных увеселений. Обычай велит им участвовать в забавах и празднествах...»130.

Все вышесказанное вполне совпадает с исследованиями историко-типологического характера, в частности с работой В.М.

Ракова «Европейское чудо» (Рождение новой Европы в XVI– XVIII вв.). Он рассматривает Европу как системно упорядоченный регион, «в котором можно выделить исторически успешный, лидирующий центр, полупериферию и периферию (три субсистемы)»131. Испанию, наряду с Германией и Италией, автор относит вслед за И. Валлерстайном к странам полупериферийной субсистемы. Для них характерны: высокая степень идеологизации, экономическая отсталость, косность политических режимов. В целом В.М. Раков отмечает, что «испанская модернизация во второй половине XVI века прервалась, едва начавшись»132. Города стали приходить в упадок. Упадок городов сопровождался диффузией городского менталитета с его предпринимательской ориентацией. Не сформировалась та новая система ценностей, которая позволяла бы социальным стратам преодолевать тупики социальнопсихологического кризиса, находить новые идентификации.

Отсюда специфика менталитета испанцев, обозначенная В.М.

Раковым как «комплекс героической.

Как видим, плутовской роман, рассмотренный в комплекте предложенной исследовательской стратегии, позволяет не только верифицировать эту черту сознания испанского общества означенного времени, но и найти ей историко-психологическое объяснение.

3.4. Дискурс литературный, дискурс обыденный – стилистика мышления французов в Новое время Алеман М. Указ. соч. Ч. 1. С. 134.

Там же.

Раков В.М. «Европейское чудо» (Рождение новой Европы в XVI–XVIII вв.). Пермь, 1999. С. 7.

Там же. С. 58.

в свете междисциплинарного подхода (к постановке вопроса) XVI в. в Европе – время начала процесса модернизации, расширения свободы человеческого сообщества. Однако большинство исследователей не фиксируют в источниках улучшение статуса женщины. Наоборот, во многих европейских странах образ ленивицы и соблазнительной искусительницы вновь акцентируется и даже приобретает большую агрессивность.

Причина в самом модернизационном процессе, который приводит к стрессу, в первую очередь мужчин. Анализ обыденной речи на германском материале Г.-Ю. Бахорского, применившего концепцию П. Бурдье, подтверждает этот вывод. Он показывает, как на смену раскованности приходят усиление темы неравенства полов, разобщенность, ограничение и дисциплинирование тела133.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 25 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.