WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 23 |

Как известно, в традиционной логике не различались имена и понятия вообще и простые общие имена и понятия, в частности. Поэтому ученые и философы эпохи традиционной логики часто некорректно употребляли слово “понятие”, используя его слишком широко. К сожалению, некорректное употребление слова “понятие” встречается и в работах современных ученых и философов. Однако между простыми общими именами и понятиями, на мой взгляд, существует принципиальное познавательное различие: простые общие имена естественного языка дают нам на интуитивном уровне хотя и во многих случаях ясные, но всего лишь представления о своих предметных значениях, в то время как понятия сообщают нам на дискурсивном уровне помимо этого достоверное, или аподиктическое, знание об атрибутивных, т.е. с необходимостью присущих признаках предметов, представляющих предметное знание общих имен или объем соответствующих понятий.

Эта важная мысль очень хорошо разъясняется Е.К. Войшвилло. “Так, практически каждый знает, - пишет он, - какие существа называются словом “человек”, что означает “болезнь”, “производительность труда” и т.д.

Однако интуитивное употребление термина, - продолжает Войшвилло, - оказывается недостаточным в некоторых особых ситуациях, когда нужно, например, доказать или опровергнуть утверждение, что некоторые предметы или явления относятся именно к тому классу предметов, которые представляет данный термин”7.

Именно с такими ситуациями мы имеем дело в научных теориях. Поскольку моя задача - обосновать возможность положительной теоретической метафизики как науки, я должен четко зафиксировать различие между общими именами и понятиями. Мы уже знаем, что в качестве непосредственной формы представления понятий в языке выступают общие описательные имена, так как они обладают собственным смыслом. Однако следует иметь в виду, что в практике мышления многие простые общие имена используются в виде сокращений общих описательных имен и их, следовательно, можно рассматривать в качестве форм опосредованного представления в языке понятий и называть понятиями. В связи с этим примем следующее определение, позволяющее отличать простые общие имена, представляющие в языке понятия, от простых общих имен, не представляющих в языке понятий, а именно: простое общее имя А представляет в языке понятие, в том случае, если для него в языке имеется разъяснение, удовлетворяющее правилу соразмерности, отсутствия тавтологии, ясности и неотрицательности; и не представляет понятия в противном случае.

Очевидно, что этот критерий применим для тех простых общих имен, смысл которых разъясняется номинальными определениями, так как в этих случаях сначала формулируется понятие в виде общего описательного имени, а затем конвенцианально подыскивается простое общее имя в качестве средства его сокращения. Следовательно, в таких определениях правила соразмерности, отсутствия тавтологии, ясности и неотрицательности выполняются автоматически.

По иному обстоит дело для тех простых общих имен, смысл которых разъясняется реальными определениями. В этих случаях мы сначала имеем значение имени и уже по этому значению должны сформулировать его смысл, т.е. понятие, объем которого в точности совпадал бы с предметным значением этого общего имени.

Как показывает исторический опыт реального определения смысла простого общего имени “человек”, эта задача далеко не тривиальная и сталкивается с рядом трудностей. Именно трудности такого рода ожидают нас в анализе кантовской критики традиционной метафизики, так как, согласно Канту, в метафизике “не следует начинать с определений...”, а допускать их “только тогда, когда они... с полной ясностью вытекают из самых очевидных суждений”8, т.е. в метафизике мы, согласно Канту, имеем дело преимущественно с реальными определениями.

В связи с этим сделаем необходимые извлечения из теории определений в естественных языках в той мере, в которой эта теория будет нами использована в собственно метафизических исследованиях. На мой взгляд, в существующей теории определений для естественных языков, изложенной Е.К. Войшвилло в книге “Понятие как форма мышления” существуют некоторые дискуссионные моменты. Поэтому фрагменты этой теории дополняются и уточняются в настоящем исследовании.

Известно, что традиционная логика трактовала определение как логическую операцию, раскрывающую содержание понятия и, таким образом, “понимала” определение как операцию с понятиями. В связи с этим Войшвилло пишет: “Обычно к числу операций с понятиями относят также и определение. Но это связано с неправильной трактовкой этой операции как операции, посредством которой раскрывается содержание понятия. Посредством определения понятия обычно вводятся в науку, хотя это не единственная функция данного приема познания”9. Тем самым автор “Понятия” утверждает следующие тезисы:

1. Определение не есть операция с понятиями;

2. Оно не раскрывает содержание понятия;

3. Оно вводит в познание понятие.

Насколько верна данная характеристика определения Для ответа на поставленный вопрос обратимся в первую очередь к характеристике определения, которую приводит в своей книге Войшвилло. “Определение, - пишет он, - есть логический способ установления или уточнения связи языкового выражения с тем, что оно обозначает как знак языка. Этот способ состоит в придании выражению некоторого смысла (или уточнении, углублении имеющегося смысла), который выделяет то, что должно быть предметным значением данного выражения”10. Как нетрудно понять, из этого фрагмента следует, что определение всегда придает смысл определяемому языковому выражению. Это как раз и вызывает сомнение. Возьмем, например, следующие определения.

(1) Квадрат есть равносторонний прямоугольник.

(2) Равносторонний прямоугольник есть прямоугольный ромб Нетрудно заметить, что первое определение в соответствии с характеристикой операции определения, данной Войшвилло, приписывает простому общему имени “квадрат” в качестве смысла общее описательное имя “равносторонний прямоугольник”, которое обладает собственным смыслом и в то же время означает равенство предметных значений определяемого и определяющего выражений. Поэтому определения данного типа можно назвать экстенсионально-смысловыми определениями.

Совсем иная ситуация имеет место во втором определении. В нем и определяемое и определяющее выражения представлены общими описательными именами, обладающими собственными смыслами. Поэтому если в данном случае утверждается, что в этом определении определяющее выражение приписывает смысл определяемому выражению, то это значит, что утверждается нонсенс. В данном определении мы “навязываем” смысл определяемому выражению, которое само по себе его уже имеет. В то же время данное определение также говорит о равенстве предметных значений определяемого и определяющего выражений. Поэтому вполне естественно называть такие определения чисто экстенсиональными. Из этого анализа следует, что все явные определения нужно разделять на чисто экстенсиональные и экстенсионально-смысловые и что атрибутивным признаком явного определения является его функция устанавливать равенство значений определяемого и определяющего выражений.

Таким образом, на мой взгляд, в теории явного определения нужно исходить из того, что в этой логической операции устанавливается равенство между предметным значением некоторого выражения и предметным значением другого языкового выражения. Именно поэтому все явные определения представляются в языке контекстами типа равенства либо эквивалентности, т.е. имеют логическую форму одного из двух возможных видов: Dfd = Dfn либо Dfd = Dfn, где Dfd и Dfn соответственно являются латинскими названиями определяемого и определяющего выражений (Dfd от латинского Definiendum, которое переводится как “определяемое”, а Dfn от латинского Definiens, что означает “определяющее”).

Если теперь учесть, что в чисто экстенсиональных явных определениях (см. определение (2) в приведенных примерах) и Dfd, и Dfn представлены общими описательными именами, а общие описательные имена есть способ непосредственного бытия в языке понятий, так как описательные общие имена обладают собственными смыслами, то становится ясным, что в случае чисто экстенсиональных определений мы имеем дело с определением понятия. На этом основании можно заключить, что явное определение есть не только операция с единичными именами, общими простыми именами, предикатами и предложениями, как считает Войшвилло, но и операция с понятиями. Так, например, в случае философского определения:

“Вещь в себе” есть нечто, что существует независимо от человека, аффицирует его чувственность и вызывает явления”, мы имеем дело с чисто экстенсиональным определением. Выражение “вещь в себе”, т.е. Dfd в данном контексте, несомненно, относится к категории общего описательного имени. Во-первых, оно представлено словосочетанием, в котором выражение “в себе” выполняет роль видового отличия и, во-вторых, данное словосочетание не содержит в себе слва, указывающего на индивидуализацию предметного значения данного имени. Dfn, т.е. выражение “нечто, что существует независимо от человека и аффицирует его чувственность”, также относится к категории общих описательных имен, что очевидно. Следовательно, в данном случае мы имеем дело с определением общего описательного имени, а следовательно, и с определением понятия, так как все общие описательные имена обладают собственным смыслом и представляют в языке понятия. Это определение показывает, что мы имеем два разных по содержанию понятия с одним и тем же объемом, т.е. равнозначные понятия, элементы объема которых выделяются по различным признакам. Определение в данном случае выполняет роль логической операции, устанавливающей равенство объемов понятий, стоящих на месте Dfd и Dfn и имеющих различные содержания. При этом данные определения не вводят понятия в познание, а устанавливают отношения равнозначности между понятиями, которые уже имеются в нем.

Кроме того, в научном исследовании возникают следующие познавательные ситуации. 1. В языке науки есть общее описательное имя, имеющее собственный определительный смысл, т.е. в языке науки есть понятие.

Познавательная задача в этом случае сводится к подбору простого общего имени, которым в языке хотят сокращенно представить уже имеющееся понятие. При этом Dfn номинального определения выбранного простого общего имени становится смыслом этого простого общего имени. Очевидно, что в этом случае определение также не является операцией с понятием, а лишь операцией с простым общим именем, в результате которой в познание вводится простое общее имя, а не понятие. 2. В языке науки имеется простое общее имя, не имеющее собственного смысла, значение которого (имени) интуитивно ясно. Тогда познавательная задача сводится к формулированию смысла этого простого общего имени (т.е. понятия) посредством реального определения. Ясно, что и в этом случае определение является не операцией с понятием, а операцией с простым общим именем, в результате которой в познание вводится понятие.

Таким образом, первый и третий тезисы, сформулированные в книге “Понятие как форма мышления”, получают существенное уточнение, а именно: экстенсионально-смысловые определения, т.е. номинальные и реальные определения простых общих имен не являются операциями с понятиями, в то время как чисто экстенсиональные определения, т.е. определения описательных общих имен, одновременно являются и операциями с понятиями.

Что же касается второго тезиса: определение не раскрывает содержание понятия (в смысле традиционной логики), то его следует принять полностью. Ведь поскольку непосредственной формой бытия понятия в языке выступает общее описательное имя, имеющее собственный смысл, постольку содержание понятия, которое соответствует этому имени, всегда раскрыто. Когда в языке понятие представляется посредством простого общего имени, как сокращение уже имеющегося понятия, т.е. посредством номинального определения, мы ассоциируем его с общим описательным именем, имеющим собственный смысл, т.е. с понятием, содержание которого изначально раскрыто при его образовании и, следовательно, не нуждается в раскрытии. В случае же введения в познание понятия посредством реального определения мы сначала формулируем понятие, раскрываем его содержание, а уже потом связываем его с простым общим именем через реальное определение. Так что и в этом случае нет необходимости раскрывать содержание понятия. Аналогичная ситуация, как нетрудно видеть, возникает в случае чисто экстенсиональных определений, где Dfd и Dfn суть общие описательные имена, имеющие собственный смысл, т.е. Dfd и Dfn есть понятия с уже раскрытыми содержаниями.

Пожалуй, можно все же выделить единственный случай, когда определение является одновременно и операцией с понятием и раскрывает его содержание, однако не в том смысле, который известен из традиционной логики. Здесь я имею в виду случай чисто экстенсионального определения, в котором Dfd формулируется по стилистическим и грамматическим нормам естественного языка, а Dfn, хотя и формулируется в лексике естественного языка, но строго в соответствии с логической формой понятия.

Используя символические обозначения, схему этих определений можно представить в одном из следующих двух видов:

1). Вс = х А (х);

2). Вс = (х1,..., хn) А (х1,..., хn), или же в обобщенном виде: Вс = Х А (Х), где Вс - это схематическое представление понятия в традиционной логике, в котором В - родовой признак, с - видовое отличие, а Х А(Х) - выражение логической формы понятия средствами современной логики. Пример из метафизики: “Вещь в себе” есть вещь из множества вещей, для которой верно, что она в себе”, т.е. не открыта для познания. Данный тип определения, естественно, возникает из того обстоятельства, что, как известно, естественные языки строго не следуют за логической формой выражения мысли11.

Раскрытие содержания понятия, занимающего место Dfd в данном определении, заключается в уточнении логических связей между смысловыми компонентами содержания определяемого понятия или собственного смысла общего описательного имени, соответствующего ему. Очевидно, что данный тип определения, как и все чисто экстенсиональные определения, относится к типу контекстуальных определений. Однако в силу тривиальности уточнения содержания определяемого понятия данные определения редко применяются в практике изложения научных теорий, формулируемых обычными лексическими средствами естественного языка.

В дальнейшем анализе проблем научной метафизики я буду опираться и на другие положения теории имен, сформулированной в книге “Понятие как форма мышления”. В частности, я буду ссылаться на правила явного определения языковых выражений, изложенные в этой работе. Во всех этих случаях я буду отсылать читателя именно к этой работе.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 23 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.