WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 23 |

4. Проблема способа изложения положительной теоретической метафизики как науки Научность положительной теоретической метафизики обусловлена не только реальным существованием объектов, которые она описывает. В ней есть эффективная процедура обоснования необходимой истинности исходных принципиальных положений, а также имеется возможность ее непротиворечивого изложения в определенной последовательной, доказательной форме. В этом отношении эталон для метафизиков и философов, строящих философские системы, - геометрия Эвклида, построенная на основе содержательного аксиоматического метода еще в IV веке до нашей эры в его знаменитых "Началах"78. В ней наглядно продемонстрирована достижимость необходимо истинного знания. Поэтому многие выдающиеся философы, относящиеся к метафизике как действительной науке, в том числе Декарт, Гоббс, Спиноза пытались применить к ней геометрический метод.

Суть применения этого метода заключалась в том, чтобы выбрать необходимо-истинные исходные положения метафизики (аксиомы метафизики), все же остальные теоретические положения должны логически следовать из ее исходных положений. Иными словами говоря, все положения в соответствии с требованиями геометрического метода должны быть либо метафизическими аксиомами, либо метафизическими теоремами, чем, по замыслу философов обеспечивалась бы необходимая истинность метафизической теории.

Однако надежды на высокую эффективность и плодотворность применения геометрического метода в метафизике и философии оказались сильно преувеличенными. Как правило, всегда находились философыоппоненты, которые указывали либо на неучтенные в аксиомах предпосылки, с опорой на которые выводились те или иные положения метафизической теории, либо на нарушение правил доказательства и опровержения, которые формулировались с привлечением аргументации традиционной логики. Причину такой ситуации многие философы справедливо связывали с тем, что в естественном языке, с помощью которого излагается метафизическая теория очень трудно избежать омонимического употребления понятий. Неоднозначность понимания формулировок приводила к амбивалентности и многосмысленности, что не всегда удавалось устранить даже с помощью явных определений ключевых выражений метафизической теории.

Новые надежды на плодотворность применения геометрического метода в метафизике появились у философов в начале ХХ века в связи с разработкой логиками и математиками формального аксиоматического метода.

Этот метод получил широкое распространение в современной математике и некоторых областях теоретического естествознания. Он позволяет получить большой объем аподиктического знания посредством формализации как самих положений теории, так и процесса доказательства и выводов в виде аксиоматически построенного исчисления. Формализованный язык, т.е. язык с точными синтаксическими и семантическими правилами дает возможность из небольшого числа логических и внелогических формальных аксиом выводить все другие формальные предложения теории. При этом если внелогические формальные аксиомы интерпретировать как истинные высказывания об определенных объектах, то оказывается, что в данном исчислении на основе формальных определений и точных правил в конечном счете выводятся все другие истинные высказывания некой содержательной теории. Но для того чтобы быть абсолютно уверенным в том, что формальный аксиоматический метод надежно транслирует истину от аксиом к теоремам, необходимо предварительно убедиться в непротиворечивости и полноте относительно возможных содержательных интерпретаций в формализованной системе. При этом различают ее синтаксическую и семантическую непротиворечивость и полноту Формальная система называется синтаксически непротиворечивой относительно отрицания, только в том случае, если никакая формула А не является теоремой системы вместе со своим отрицанием, т.е. А.

Формальная система будет синтаксически непротиворечивой в абсолютном смысле, только в том случае, если некоторые из ее формул не являются ее теоремами. Формальная система называется синтаксически полной относительно отрицания или в абсолютном смысле, только в том случае, если при добавлении к числу ее аксиом в качестве новой аксиомы некой формулы А, не выводимой из имеющихся аксиом, теория становится противоречивой - соответственно - относительно отрицания или в абсолютном смысле.

Формальная система является семантически непротиворечивой относительно некой содержательной теории, если каждая ее теорема при интерпретации становится истинным высказыванием этой содержательной теории.

Формальная система является семантически полной относительно некоторой содержательной теории, если в ней доказуемо каждое истинное высказывание этой теории.

Однако реализация данных требований применительно к формализации реально существующих содержательных теорий натолкнулась на серьезные трудности. Эти трудности хорошо известны математикам, логикам и достаточно узкому кругу специалистов философии науки, так как они подробно описаны и исследованы. Но в настоящей работе уместно изложить суть данных проблем в более доступной и популярной форме, следуя, в частности, изложению их в книге Р. Столла, рассчитанной на более широкий круг читателей79.

Начнем с того, что Д. Гильберт с помощью формального аксиоматического метода пытался обосновать всю классическую математику, т.е. формализовать математические принципы теории множеств Г. Кантора, где используется понятие "актуальная бесконечность".

Так как Гильберт был глубоко убежден в возможности логической формализации всего известного нам объема знаний о математике, то его задача состояла в доказательстве непротиворечивости и полноты формальной аксиоматической системы, адекватно формализирующую арифметику натуральных чисел. Поскольку такое доказательство должно осуществляться в метаязыке формальной аксиоматической системы в виде ее метатеорем, Гильберт назвал эту часть аксиоматической системы м е т а м а-т е м а т и к о й. При этом специфика метаматематики т е м а т и к о й. При этом специфика метаматематики заключалась в том, что в ней для доказательства метатеорем разрешалось пользоваться только ф и н и т н ы м и средствами, т.е. бесспорными средствами обычной логики, понимаемыми без всяких затруднений.

Вот как характеризует эти ограничения Столл: "Разумеется, такие спорные средства, как доказательство от противного или лемма Цорна, должны быть сразу же исключены. Что касается теорем существования, то их доказательства должны быть конструктивными; иными словами, для любого объекта, существование которого утверждается, должна указываться эффективная процедура его построения. Вообще в метатеории можно использовать только финитные методы доказательства; это значит, что ни в одном доказательстве не допускается аргументация, апеллирующая к бесконечному множеству структурных свойств формул или же к бесконечному множеству операций над формулами". Далее предполагается, что если, в качестве метаязыка взят, скажем, русский язык, то фактически будет использоваться лишь очень узкая его часть. Если использовать в качестве метаязыка весь объем русского языка, то усиливается опасность выведения классических парадоксов - например, парадокса Рассела. Таким образом Роберт Столл называет метаматематикой исследование формальных теорий, соответствующее указанным ограничениям80.

Программа Гильберта оказалась неосуществленной в полном объеме.

Как отмечает далее Столл, "после некоторых частичных успехов гильбертовской школы в доказательстве непротиворечивости арифметики надежды на получение желаемого результата были разбиты результатом, полученным в 1931 году К. Геделем. Этот результат утверждает невозможность доказательства непротиворечивости формальной теории, включающей формальную арифметику, конструктивными методами, "формализуемыми в рамках самой этой теории". Чтобы охарактеризовать такого рода методы, достаточно сказать, что к ним относятся все логические принципы, принятые в метаматематике.

Таким образом, заключает Столл, метаматематическое доказательство непротиворечивости арифметики или классического анализа оказывается невозможным. Этот замечательный результат, продолжает он, является следствием еще более поразительной теоремы, также доказанной Геделем.

Значение последней теоремы (называемой обычно теоремой Геделя о неполноте) исключительно велико. Она показала невыполнимость программы Гильберта в ее полном виде, так как утверждает по существу, что любая непротиворечивая теория, формализующая арифметику натуральных чисел, неполна. Основную роль в доказательстве этой теоремы, пишет Роберт Столл, играет некоторое арифметическое высказывание S, обладающее тем свойством, что ни S, ни S не являются теоремами... Поскольку S и S суть именно высказывания (а не просто некоторые формулы), то - если интерпретировать их как высказывания содержательной арифметики - одно из них истинно, а другое - ложно. А так как ни одно из них недоказуемо, то получается, что в арифметике имеется истинное, но недоказуемое высказывание"81.

В свою очередь, как оказалось ясным несколько позже, теорема Геделя 1931 года легко следует из теоремы, доказанной в 1936 году американским логиком А. Черчем. Эта теорема утверждает, что эффективная процедура установления доказуемости произвольной формулы формальной теории, содержащей арифметику натуральных чисел, отсутствует. С помощью теоремы Чёрча нетрудно показать и неразрешимость исчисления предикатов82. Сформулированные выше теоремы Геделя и теорема Чёрча получили название ограничительных теорем, т.е. теорем, ограничивающих применение формально-аксиоматического метода в познании.

Однако это вовсе не означает, что этот формальный метод вообще непригоден для познания. Как известно, для самой логики, т.е. для классической логики высказываний и классической логики предикатов первого порядка, построенных в виде формальных аксиоматических систем, существуют метаматематические доказательства их непротиворечивости и полноты. В силу этого они с успехом могут применяться как надежные средства дедукции во множестве высказываний содержательных теорий, если они записаны точным языком логики высказываний или точным языком логики предикатов. История обоснования математики с помощью формальноаксиоматического метода обнаруживает следующую тенденцию: только очень упрощенный формализованный язык - такой, например, как язык классической логики высказываний - удовлетворяет всем требованиям применения его для доказательства: непротиворечивости формализованных научных теорий бесспорными логическими средствами; их полноты в семантическом и синтаксическом планах; и их разрешимости. Но обычно уже для более богатого языка логики предикатов первого порядка, содержащего в качестве логических констант помимо знаков логических союзов знаки для кванторов, невыполнимо требование разрешимости логического исчисления, построенного на основе такого языка.

Наконец для еще более богатого языка логики предикатов первого порядка с равенством, т.е. для языка, содержащего в качестве логических констант помимо знаков логических союзов, знаков кванторов еще и знак двухместной предикатной константы (знак равенства) и адекватного для выражения арифметики натуральных чисел, мы имеем формальноаксиоматическую систему, для которой не существует метатеоретического доказательства непротиворечивости, не выполняется требование полноты и разрешимости.

Если учесть, что теория положительной теоретической метафизики не представляет собой, образно говоря, некоего единого поля дедукции, а состоит из отдельных теорий и концепций, таких как теория онтологического существования, концепция информативности ее высказываний относительно сверхчувственных нефизических сущностей и др., т.е. представляет себой отдельные островки дедукции, расположенные в различных плоскостях, соединенных между собой недедуктивными переходами, то становится ясным, что, во-первых, такую метафизику нельзя было бы формализовать в рамках единой формальной аксиоматической системы. Во-вторых, по крайней мере для некоторых из отдельных теорий, входящих в положительную теоретическую метафизику, по-видимому, потребовался бы достаточно богатый язык и, следовательно, воспроизводились бы все те эффекты, которые ограничивают применение формально-аксиоматического метода: невозможность метатеоретического доказательства непротиворечивости, полноты и разрешимости исчисления этих теорий.

Сформулированная проблема исследования возможности построения исчисления "логики онтологического существования" уже с первого взгляда обнаруживает, что для ее формализации потребуется достаточно богатый язык. По-видимому, это будет язык классической логики предикатов, обогащенный предикатными константами: "существует сверхчувственно", "существует в априорном созерцании", "существует эмпирически". Эти константы, в отличие от предикатной константы "равно", которая, как отмечает Войшвилло83 имеет "специфически логический характер", не имеют логической природы. В итоге можно сделать вывод, что формальноаксиоматический метод в положительной теоретической метафизике имеет еще более ограниченное применение, чем в математике, а аксиоматизация всей метафизики в целом и вовсе невозможна.

5. Реальные нормы научности для положительной теоретической метафизики. Знание и вера. Место веры в системе знания История применения аксиоматического метода в научном познании во многом поучительна. Она свидетельствует, что научные методы даже в математике - самой строгой из всех существующих научных дисциплин, во многом остаются лишь идеальными требованиями. И все же, несмотря на невозможность метатеоретического доказательства непротиворечивости элементарной арифметики, математика не перестала быть наукой. По аналогии с состоянием научности в математике, мы можем заключить, что ограниченность применимости геометрического метода в философии, невозможность полной ее формализации как некоторой единой теории не может служить основанием для лишения философии, и в частности, положительной теоретической метафизики статуса научного знания. Очевидно, что история формализации знания подсказывает необходимость различения идеальных и реальных норм научного познания. Иначе придется признать, что метатеоретические идеалы научности превращают математику из познания в разновидность определенной веры.

Аналогичным образом, на мой взгляд, обстоит дело в экспериментальном естествознании. Здесь "доказательство" положений теории на данных наблюдения либо эксперимента происходит на основе следующего модуса условно-категорического умозаключения: если Т, то В и В, то Т, где Т есть теоретическое высказывание, а В есть эмпирическое высказывание, т.е.

высказывание, описывающее результаты наблюдения или эксперимента.

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 23 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.