WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

Таблица 12. Средние расстояния ближайшего соседства между 10 крупнейшими городами в ряде стран и регионов мира в 1990-х гг.

Страны и годы Фактическое расстояние в То же в % к расчетнокм теоретическому* Российская Федерация 390 29,9 / 52,Для сравнения:

СССР, 1989 г. 799 53,4 / 75,Российская империя, 1897 г. 625 41,9 / 59,Евросоюз (15 стран)** 365 64, Франция 191 81, Испания 198 88, Германия 104 55, Италия 151 86,Индия 350 61,Китай 319 32,6 / 35,США 285 29,4 / 36,Канада 372 37,3 / 69,Бразилия 478 54,5 / 72,* При гипотезе равномерного размещения городов по территории страны. Первая цифра – расчетное расстояние на всей территории; вторая – на заселенной с плотностью более 1 человека на кв. км (приводится в тех случаях, когда разница значительна).

** Рассчитано для крупнейших агломераций 15 стран ЕС.

Вопрос о российских «проблемных узлах», связанных с неблагоприятным соотношением численности населения и территории, более подробно рассмотрен в специальном докладе9.

2.3. Старение населения и его последствия 2.3.1. Новая структура времени жизни поколений Одно из самых главных следствий современных демографических тенденций в развитых странах, в том числе и в России, – резкие изменения возрастной структуры населения, его «старение» (табл. 13).

См. «Перспективы миграции и этнического развития России и их учет при разработке стратегических направлений развития страны на длительную перспективу».

ИЭПП- www.iet.ru Таблица 13. Доля трех крупных возрастных групп в населении России, 1939–2050 гг., в % Возрастные Прогноз (медианные значения) группы 1939 1959 1989 2025 инерционный целевой Инерционный Целевой 0-15 38,8 29,9 24,5 16,3 16,5 15,2 16,16-54 (59) 52,5 58,4 57,0 56,1 56,8 48,7 51,54 (59) + 8,6 11,8 18,5 27,6 26,7 36,1 32,Эти изменения, как правило, излишне драматизируются – главным образом в связи с увеличением экономической нагрузки на трудоспособное население из-за быстрого роста числа и доли пенсионеров, хотя иногда называют и другие последствия (старение самого трудоспособного населения, замедление обновления знаний и идей, ослабление напора поколений, геронтократия и пр.).

Несмотря на то, что рост «нагрузки пенсионерами» очевиден, да и многие другие негативные стороны демографического старения, видимо, имеют место, истинный смысл эволюционных изменений возрастного состава населения, равно как и их последствия, несут в себе не только отрицательный заряд. Они намного более многообразны, чем это кажется на первый взгляд, их драматизация далеко не во всем оправдана, а некоторые важные, с точки зрения социальной политики, выводы могут быть поставлены под сомнение.

Фундаментальные процессы, связанные с необратимыми изменениями возрастной пирамиды населения, протекают на уровне поколений. Снижение смертности приводит к тому, что наряду с общим ростом количества лет, проживаемых каждым поколением, еще более высокими темпами увеличивается время, прожитое в средних и особенно старших возрастах. В результате постоянно утяжеляется верхняя часть пирамиды «прожитого времени» поколения. Отсюда и проистекает опасение, что увеличение числа лет, проживаемых людьми пенсионного возраста, которые потребляют, не производя, ложится тяжелым бременем на экономику стареющих наций.

Не следует, однако, забывать, что тот, кто доживает до старости, сначала должен полностью пережить все средние возраста. Вместе со снижением смертности возрастает совокупное число человеко-лет не только потребления, но и производства, причем возрастает приблизительно в одной и той же пропорции, так что соотношение времени, прожитого в «периоде иждивенчества» и «периоде производства», практически не меняется.

Как и всякие перемены, переход к новой структуре времени жизни поколения порождает проблемы адаптации социальных институтов к новым демографическим реальностям. Само развитие пенсионных систем – один из главных ответов на быстрый рост доли пожилых людей в ХХ веке. Вместе с тем именно демографические перемены создали экономическую возможность такого ответа (в частности, тем, что позволили примерно в полтора раза увеличить потенциальный фонд рабочего времени поколения).

Именно этот факт не дает никаких оснований для излишней драматизации «проблемы старения» как демографической проблемы.

Другое дело, что есть сложная социальная, она же и политическая проблема институционального ответа на эту новую ситуацию. Необходимо различать индивидуальные (семейные) и публичные (государственные и пр.) затраты. Содержание детей во всех современных обществах в значительной мере ложится на семью (хотя и при значительном участии государства), тогда как содержание пожилых обеспечивается, в основном, с помощью пенсионных систем. Поэтому, если сравнивать только публичные душевые расходы в первом и втором «периодах иждивенчества», то второй из них действительно может оказаться более дорогостоящим. (Между прочим, этим может ИЭПП- www.iet.ru объясняться нагнетание драматизма вокруг проблемы старения: правительства озабочены ростом своей доли экономической ответственности за благосостояние граждан.) Но часть населения, находящаяся в «периоде производства», обеспечивает оба «периода иждивенчества» независимо от того, по каким каналам движутся произведенные ею ресурсы.

Наиболее четко проблему сформулировал известный американский демограф и экономист Р. Истерлин, который четко разграничивает демографическое и политическое видение одного и того же явления. «Реальная задача… относится, в основном, к области политики. Необходимо с помощью налогообложения изъять семейные сбережения, предназначенные на содержание молодых иждивенцев, с тем, чтобы эти капиталы могли быть использованы на покрытие растущих общественных затрат на содержание пожилых иждивенцев. Проблема политической приемлемости такой меры достаточно серьезна, но она не кажется неразрешимой, учитывая, что платящие налог работники сами же являются и потенциальными получателями из создаваемых за счет этого налога фондов»10.

Не следует забывать и о том, что старение населения происходит параллельно с другими экономическими и социальными переменами, которые также могут в той или иной мере нейтрализовать возможные отрицательные последствия изменений возрастной структуры. Человек вступает в свой второй «период иждивенчества» через 40–45 лет после того, как он покинул его первый период, а за это время общество становится намного богаче. При прочих равных условиях, теперь оно способно без особого напряжения поддерживать уровень потребления пожилых, намного более высокий, чем их уровень потребления в тот период, когда они были детьми и когда в значительной мере формировались их потребности.

2.3.2. Старение населения как переходный процесс Если бы население жило долгое время в условиях стабильности (в демографическом смысле слова, т.е. в условиях постоянства рождаемости и смертности), то анализ, относящийся к поколениям, можно было бы распространить и на реальное население. Но ХХ в. во всем мире был временем не постоянства, а напротив, очень больших изменений рождаемости и смертности, поисков их нового равновесия. Страны одна за другой переходили к новому типу внутрипоколенческой солидарности.

Реализовывался никогда не провозглашенный в явном виде новый принцип: пусть каждое новое поколение проживет то же совокупное время, что и предшествующее, но так, чтобы это было достигнуто не за счет привилегии долгожительства для немногих, оплаченной преждевременной смертью большинства, а за счет сохранения и продления жизни как можно большего числа родившихся11. Естественно, это вело к перераспределению экономических ресурсов внутри поколений в пользу все более многолюдных старших возрастных групп и к отказу от части рождений, которые при высокой смертности и в демографическом, и в экономическом смысле были чистой потерей.

В результате снижения рождаемости каждое последующее поколение оказывалось менее многочисленным, чем предыдущее, и именно это явилось главной непосредственной причиной старения, которое наблюдается в большинстве стран в ХХ в., и связанных с ним трудностей. В этих условиях (заведомо переходных, временных) пожилые иждивенцы принадлежат к более многочисленным поколениям, чем трудоспособное население, заполняющее среднюю часть возрастной пирамиды, и здесь Easterlin R. The Birth Dearth, Aging, and the Economy. In: Sisay Asefa and Wei-Chiao Huang (eds.). Human Capital and Economic Development. Kalamazoo, Michigan, W.E.Upjohn Institute for Employment Research 1994.

Р. 22.

1 тыс. родившихся при средней продолжительности жизни 70 лет проживает такое же совокупное время, что и 2 тыс. родившихся при средней продолжительности жизни 35 лет.

ИЭПП- www.iet.ru действительно может возникать определенное несоответствие, которое, однако, вряд ли стоит преувеличивать.

Перемены происходят более или менее постепенно, соответственно постепенно повышается и коэффициент иждивенчества пожилых, так что никаких внезапных потрясений из-за эволюционных переходных процессов происходить не может. А главное – в реальном поколении одновременно с ростом нагрузки пожилыми иждивенцами сокращается также нагрузка детьми. Поэтому даже если общий коэффициент иждивенчества и повышается, то не слишком быстро, и развивающаяся экономика вполне может приспособиться к таким переменам. Что бы там ни было, но в промышленных странах со «старой» возрастной структурой бремя иждивенчества пожилых приходится нести после того, как они внесли свой вклад в рост общего богатства, в отличие от бедных развивающихся стран, где главную экономическую нагрузку образуют дети, еще не участвовавшие в производстве совокупного богатства, а само это богатство невелико.

2.4. Особенности изменений российской возрастной пирамиды Наряду с общими для всех стран долговременными, эволюционными детерминантами относительно плавных изменений возрастной структуры населения России, обусловленных демографическим переходом, этому населению довелось испытать в ХХ в. действие и других, кратковременных конъюнктурных факторов. И исходная численность, и судьба поколений, из которых складывается нынешнее население страны, были очень сильно затронуты социальными катастрофами ХХ в. или их последствиями. Они деформировали возрастную пирамиду населения России, обусловили нынешнюю волнообразную динамику ее возрастной структуры и периодическую временную инверсию основной тенденции к постарению.

Порожденные войнами и другими катастрофами, а также их «эхом» демографические волны усложняют экономическую и социальную жизнь. Прохождение больших когорт вслед за малыми создает дополнительное напряжение в обществе и отражается на судьбе самих поколений. Малые поколения имеют более легкую социальную судьбу. Их встречают менее загруженные роддома, детские сады, школы. У них меньше конкуренция при поступлении в высшие учебные заведения, более благоприятны перспективы для профессиональной карьеры и при выборе брачного партнера. Но вскоре приспособившиеся к ним социальные институты и каналы социальной мобильности оказываются недостаточно развитыми для приема идущих вслед больших поколений, те оказываются в трудном положении. Любое экономическое и социальное планирование и прогнозирование должно учитывать предстоящие волнообразные движения жизненного потенциала населения и его составных частей. В той мере, в какой это возможно, надо «гасить» набегающие волны, когда же это невозможно – приспосабливаться к ним.

Практика нередко игнорирует это требование. Тот факт, что перепад в численности поколений между 1987 и 1994 гг. был гораздо резче и глубже, чем между 1961 и 1967 гг., – результат непродуманной демографической политики 80-х гг., вследствие которой часть рождений конца 80-х – начала 90-х гг. реализовались раньше времени и переместились на середину 1980-х гг. Но до середины 80-х гг. шел рост числа потенциальных матерей. С 1969 по 1983 гг. в России число женщин самых активных материнских возрастов – от до 30 лет – увеличилось более чем в 1,5 раза. Это само по себе обеспечивало рост числа рождений. Затем число потенциальных матерей стало сокращаться, а рост числа рождений продолжался, в основном, видимо, за счет мер демографической политики. Но при этом выбирались резервы будущих лет. Если бы меры демографической политики, которые заведомо могли иметь лишь кратковременный эффект, были предприняты не в первой, а во второй половине 80-х гг., «выемку» 90-х гг. удалось бы значительно сгладить.

ИЭПП- www.iet.ru Границы 60-% доверительного Медиан Рисунок 10. Возрастной состав населения России на начало 2051 г. Медиана и 60%-ный доверительный интервал вероятностного прогноза Эволюционные и пертурбационные факторы, сформировавшие нынешнюю возрастную пирамиду населения России, будут продолжать действовать и в прогнозном периоде, хотя, при отсутствии экстраординарных событий, влияние пертурбационной составляющей будет ослабевать. Диспропорции между полами, равно как и между смежными возрастными группами при переходе от верхней к нижней части пирамиды будут значительно менее выраженными (рис. 10).

2.4.1. Динамика некоторых возрастных контингентов 2.4.1.1. Сокращение численности населения в трудоспособном возрасте В России к трудоспособному возрасту принято относить мужчин от 16 до 60 и женщин от 16 до 55 лет. В международной практике к этой категории относят обычно и мужчин, и женщин в возрасте от 15 до 65 лет. В настоящей работе приводятся показатели ИЭПП- www.iet.ru как по первому («российский»), так и по второму («международный») критериям. Люди старше предельного трудоспособного возраста относятся к пожилым.

Численность населения в трудоспособном возрасте (далее для краткости – трудоспособного населения) сокращается по всем вариантам прогноза.

Таблица 14. Численность трудоспособного населения по разным вариантам прогноза, млн чел.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.