WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 43 | 44 || 46 | 47 |   ...   | 54 |

В ноябре Петербург, не имевший ясного представления о размерах подвластных пространств, запросил иркутского губернатора, почему не докладывает о прибытии арестованных. На это было отвечено, что прибытие ожидается не ранее января» 0. Для русского просвещенного сознания Сибирь открыли декабристы; отмечалось с некоторой гордостью, что в этом была их историческая роль.

Кавказ и Персия в русском просвещенном сознании существовали скорее как пиитическая вольность. Вот как делает это Тынянов: «Елисавет Петровна сидела таким образом:

Сидит и ноги простирает На степь, где хиной отделяет Пространная стена от нас, Веселый взор свой обращает И вкруг довольства исчисляет, Возлегши локтем на Кавказ.

Так описал ее Ломоносов.

В такой неудобной позе сидела Елисавет Петровна.

… Кто там жил на Кавказе Кто обитал Жуковский попробовал было набросать краткий список и утверждал, что там Гнездятся и балкар, и бах, И абазех, и камукинец, И карбулак, и абазинец, И чечереец, и шапсуг, что они, как серны, скачут по скалам, а дома курят трубки.

Иноземная, барабанная музыка имен была превосходна и слишком щедра, потому что камукинцев и чечерейцев –– таких племен на Эйдельман Н. Я. Лунин. М.: Молодая Гвардия, 970. С. 223.

3 6 Ч IV. Я,, Кавказе не было... Гнездиться они, стало быть, не могли. Персидские повести входили в моду».

Грибоедов в «Вазир-Мухтаре» и в жизни, в ее последние годы, был органом русской государственности, действовавшим на далекой периферии не только территории страны, но ее общественного сознания. Документов, свидетельствующих об этом, много. Ермолов полагал, что министру иностранных дел Нессельроде Персия «столь же известна, как всем нам верхний Египет» 2.

Тынянов учитывает эти свидетельства многократно и подчеркнуто. Поэтому особенного внимания заслуживает случай, когда документ, свидетельствующий именно об этом и написанный самим Грибоедовым, использован подчеркнуто иначе. Сделано это не в романе, а в статье «Сюжет „Горя от ума“», во многом загадочной.

В январе 8 9 года Грибоедов пишет из Тифлиса издателю «Сына Отечества» письмо по поводу одной публикации в «Русском Инвалиде»: «Пишут из Константинополя от 26 октября, будто бы в Грузии произошло возмущение, коего главным виновником почитают одного богатого татарского князя. Это меня опечалило и рассмешило» 3.

Текст Грибоедова совершенно ясен: он возмущен неосновательностью журналистской работы и описывает истинное положение дел в Грузии, каким его видит. Он объясняет причину, по которой счел долгом написать письмо, –– возможные дипломатические осложнения, и настаивает, что «обстоятельство, о котором идет речь, … чрезвычайно важно для меня собственно по месту, которое мне повелено занимать при одном азиатском дворе» 4.

Он кончает письмо недвусмысленно: «если здешний край в отношении к вам, господам петербуржцам, по справедливости может называться краем забвения, то позволительно только что забыть его, а выдумывать или повторять о нем нелепости не должно» 5.

Более того, он начинает письмо той самой цитацией из Ломоносова, слегка искаженной, которую потом Тынянов с той же интонацией введет в роман: «Я … вступил в скопище громад, на которые, по словам Ломоносова, Россия локтем возлегла, но теперь его подвинула уже гораздо далее» 6.

Тынянов Ю. Н. Сочинения. Т. 2. С. 98, 200.

Шостакович С. В. Дипломатическая деятельность А. С. Грибоедова. М.: Соц.-экон.

лит., 960. С. 70.

Грибоедов А. С. Сочинения. С. 379.

Там же. С. 38.

Там же. С. 382.

Там же. С. 378.

Т Г. З «С В -М » 3 В статье «Сюжет „Горя от ума“» это письмо призвано поддерживать концепцию, согласно которой сюжет состоит в распространении клеветы.

Аргументация Тынянова обильна и косвенна; ее слабость не в недостатке материала, а в том, что этот материал убедительно поддерживает совсем иное понимание «выдумки» и «слухов» в комедии. Современная исследовательница по другому поводу описывает тот универсальный механизм, который был включен появлением Чацкого.

Старушки, перемывающие кости соседке, «выполняют повседневную работу социального общения –– совместно вырабатывают объяснение людских поступков. Такое убедительное для всех действующих лиц толкование есть основа и необходимое условие общения. Оно создает у собеседника то ощущение взаимопонимания и понимания других людей, без которого невозможна ориентация в социальной жизни. И пусть нас не вводят в заблуждение анекдотические формы этой работы» 7.

Именно эти анекдотические формы работы по пониманию Чацкого с блеском написаны Грибоедовым.

Страшный смысл, который угадывает за ними Тынянов, есть тень уже другого времени. Лексика первой части статьи последовательно смещается в сторону все более зловещих коннотаций: «слухи» и «выдумки» замещаются «клеветой», безымянный господин N обращается в агента фон Фока, светская болтовня становится «разглашением» и, наконец, вводятся слова «политический сыск» и «донос».

«В годы написания окончания комедии деятельность Особой Канцелярии, которой уже заведовал фон Фок, была сильно развита. Выдумки при деятельности Особой Канцелярии часто получали зловещее завершение».

Кажется, Грибоедов этого не писал, и, кажется, он не делал «предупреждения о Скалозубе как о главном военном персонаже эпохи» 8.

Но –– функция вещи изменчива.

IV Грибоедов, повторяю, действует у далеких границ. Пушкина влечет к ним страсть и неукротимая любознательность; также обида и потаенная мысль о бегстве (эта догадка разработана Тыняновым).

Грибоедова к границам влечет талант, талант государственного чи Наумова Н. Человек рационален // Знание –– сила. 98. № 0. С. 32.

Там же. С. 378.

3 8 Ч IV. Я,, новника. Этого таланта Пушкин, по счастью, был лишен, –– отсюда его завидная свобода.

В качестве талантливого государственного чиновника Грибоедов принял самое деятельное участие в выработке того мирного договора, который вошел клином в Персию. Цитирую сводные исторические работы.

«Туркманчайский трактат завершил присоединение к России почти всей территории Грузии, Северного Азербайджана, а также Восточной Армении» 9.

Заложенные этим договором принципы действовали до 9 9 года, а затем были совершенно отменены. «26 июня 9 9 года Советское правительство направило обращение к правительству и народу Ирана. … Это был полный разрыв с политикой империализма и колониализма, которой противопоставлялась совершенно новая политика социалистического государства, основанная на принципах интернационализма и самоопределения наций, признания равноправия всех народов.

[Завершив полный разрыв,] части победоносной Красной Армии подошли к границам Ирана.

Под давлением английских оккупантов, иранское правительство направило в 920 году жалобу в Совет Лиги наций, хотя к этому времени советских войск в Иране уже не было»20.

В 9 8 и 9 9 году российская миссия в Иране была разгромлена дважды; посол И. О. Коломийцев, спасшийся в 9 8-м, погиб в 9 9-м.

Вазир-Мухтар продолжал существовать. История продолжала воспроизводиться в формах, казавшихся случайными и временными, как узор кожи на пальцах, поверх шрамов и ожогов. Через пятьдесят лет после выхода книги, написанной о том, что было за сто лет до нее, были пережиты снова возвращение пленных и безумие отложившихся от России, и мифологизирующее общественное сознание шло по прежним кругам.

Через пятьдесят лет по поводу деятельности Грибоедова были опубликованы рассуждения: «Я думаю, было бы неправильно полагать, что сам факт обращения Грибоедова к „Проекту“ и принятие им высокого поста в государстве Николая I может поставить под сомнение его верность свободолюбивым идеалам и намерениям. Не надо сопоставлять эти явления в жестко альтернативном плане. Здесь уместен более гибкий, пластичный подход.

Всемирная история. Т. 6. М.: Изд. соц.-экон. лит., 959. C. 278.

История внешней политики СССР. М.: Наука, 980. Т.. C. 3 и далее.

Т Г. З «С В -М » 3 Во имя дела Грибоедов готов был поступиться своим нравственным престижем в глазах окружающих. Для этого требовалось мужество, которое Ю. Тынянов понять оказался не в состоянии»2.

Эта пластичная и мужественная концепция свободолюбивых идеалов породила даже новое теоретическое понятие «отложенная свобода» («принятие невозможности осуществления свободы в данный момент. (Точка автора. –– Ю. М.) При сохранении прежней ориентации на более отдаленную историческую перспективу»22.). Читая это, начинаешь понимать достоинства вульгарного социологизма, –– в нем были, по крайней мере, уверенность и прямота.

Итак, на карте установлены новые границы.

Поэтов они продолжают влечь неудержимо. Вслед за Вяземским будет сказано: «Читая шинельную оду о свойствах великой страны...» и повторено: «Империя –– страна для дураков».

V Все, знавшие Грибоедова, поминают его ум.

У Даля словарная статья «Ум» занимает почти четыре колонки.

Она хороша: полна расхожих речений, банальностей, вздора. Пояснено, что «Горе от ума –– ума строптивого, самовластного»; еще сказано «Поляки опять безумничают». В дефиниции отмечено: «[ум] это одна половина духа его [человека], а другая нрав, нравственность, хотенье, любовь, страсти; в точн. знч. ум, или смысл, рассудок, есть прикладная, обиходная часть, способности этой (ratio, Verstand), а высшая, отвлеченная: разум (intellecto, Vernunft). … Мужа чтут за разум, жену по уму. … В просторечьи ум нередко принимает значенье воли: худой ум, худой разум... в сем случае ум потому худ, что не мог осилить воли».

Богато представлена оппозиция свой ум––чужой ум. Самого же естественного для нас противопоставления ум––глупость почти нет;

разве что сказано «умная ложь лучше глупой правды».

Статью стоит прочесть целиком, –– вдруг открывается семантический дрейф слова за полтора века и перестает казаться странным заглавие великой комедии.

Ум –– не мера способности решать интеллектуальные задачи, а черта личности; для умного человека –– доминанта личности.

Можно попробовать продемонстрировать, что в романе Тынянова это доминанта сложной художественной системы. Самые существенные вещи здесь сказаны Эйхенбаумом; можно добавить, что формула Лебедев А. Грибоедов. М.: Искусство, 980. С. 273.

Там же. С. 278.

320 Ч IV. Я,, «конкретность перерастает в символику» неполна. Драпировка бросает отсвет на кувшин, а кувшин –– на драпировку. Когда в сцене приема у Николая вскользь сообщается «был предуказан цвет подкладки и форма прически, была предустановлена гармония»23, то отсвет дворцового церемониала падает на немецкую классическую филосо фию. Это должно воспринимать эстетически.

Л. Я. Гинзбург объясняет: «Типологическая принадлежность человека подтверждается, проверяется на боковых направлениях, на магистральных по отношению к его господствующей установке. Важно, как человек относится к другим вещам...» Чувственный человек Стива Облонский чувственно совершает утренний туалет, а интеллектуального героя Пруста «раздражает присутствие любимой женщины, потому что своим присутствием она мешает ему о ней думать»24.

VI Любовь ставит зеркало, которое отражает и преображает человека. Отсутствие любви компенсируется замещениями, беседами со своей совестью и двойниками. Не позже седьмого века до нашей эры в Ассирии или Вавилоне был написан «Разговор господина с рабом», в современной научной литературе называемый также «Диалогом о пессимизме». Каждая строфа диалога, кроме постоянного зачина, состоит из двух реплик господина и двух ответных реплик раба. Две сжатых реплики господина говорят «да» и «нет», два развернутых ответа раба говорят «да» и «нет». Тынянов мог читать прозаический перевод этого текста, вышедший в Ленинграде в 926 году.

«Раб, повинуйся мне!» –– «Да, господин мой, да!» «Свершу-ка я доброе дело для своей страны!» –– «Верно, сверши, господин мой, сверши.

Кто делает добро своей стране, Деянья того –– у Мардука в перстне».

«Нет, раб, не свершу я доброго дела для страны!» –– «Не свершай, господин мой, не свершай.

Поднимись и пройди по развалинам древним, Взгляни на черепа простолюдинов и знатных:

Кто из них был злодей, кто был благодетель»Тынянов Ю. Н. Сочинения. Т. 2. С. 46.

Гинзбург Л. Я. О литературном герое. Л.; СП, 979. С. 48.

Я открою тебе сокровенное слово. Литература Вавилонии и Ассирии. М.: Художественная литература, 98. С. 207––208.

Т Г. З «С В -М » Цырлин и Белинков разбирают сквозную тему двойника у Тынянова вообще и в «Вазир-Мухтаре» в особенности, но говорят в связи с этим преимущественно о Мальцеве и поручике Вишнякове. Между тем, в романе Грибоедову дан двойник по канонам сюжетосложения, которые чересчур подробно знал Тынянов, –– его слуга и молочный брат Александр Грибов. В продолжение всей первой половины романа, до пятой, –– последней перед Персией, –– главы, сцены с Сашкой Грибовым имеют служебную функцию. Функция эта состоит в травестировании главного героя, в снижении его темы, в контрапункте к трагическому напряжению, которое в параллельном плане разрешается как фарс.

В провинциальной Москве первой главы Грибоедов озирается и наносит визиты прежней жизни; государственный триумф ждет его с Туркманчайским миром лишь в Петербурге. Но он уже предварен пародийным триумфом Сашки, который «налетел, как персидский разбойник, на господский дом, взял его приступом, говорил: „мы“, брови у него разлетались, ноздри раздувались, белесые глаза стали глупыми. Он был даже величествен»26.

Пародия не бросается в глаза, потому что она дана прежде пародируемого; роман, собственно, почти еще не начат.

Разговору Грибоедова с Нессельроде, ответственнейшему, сделанному с механической точностью, –– с него начинается гибель Проекта, –– предшествует чинный диалог нумерного и Сашки, в котором Сашка обходится одним междометием.

« –– Но нужно очень много нынче внимания. Останавливаются важные бары.

–– Рази –– В прошлом году в десятом нумере играли в карты и одного барина полоснули шандалом.

–– Рази» Здесь Тынянов обнажает прием: «Разговор ему [Грибоедову] помогал. Невозможно идти сейчас к Нессельроду для того, чтобы декламировать.

Если человек задекламирует, дело его пропало»27.

После чтения «Грузинской ночи» на обеде у Булгарина, вернувшись к себе, Грибоедов «взял листки и начал их перебирать. Трагедия была прекрасна. Она должна была врезаться в пустяшную петербургскую литературу словом важным и жестоким. Звуки жестки были Тынянов Ю. Н. Сочинения. Т. 2. С. 4.

Там же. С. 86.

322 Ч IV. Я,, намеренно. Какая связь между этой вещью и залой Фаддея, чаем, Петей Каратыгиным Ее надобно читать на вольном воздухе, в кибитке, может быть, среди гор. Но тогда какая же это трагедия и какая словесность Совсем один он перечитывал у камина вполголоса стихи»28.

Pages:     | 1 |   ...   | 43 | 44 || 46 | 47 |   ...   | 54 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.