WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 38 | 39 || 41 | 42 |   ...   | 54 |

Грамматик-жрец обладал высокой чувствительностью к Слову. В каждом поколении каждого племени в предшествующие эпохи такие люди должны были направленно отбираться, выделяться и воспитываться. Вокруг них племя собиралось как вокруг станового хребта (гимн единения Ригведы: sa gachadhvam sm vadadhvam sm vo.....

mnsi jnatm –– «Вместе сходитесь! Вместе ведите речь! Вместе настраивайтесь в ваших помыслах!»). Сильный, властный, активный (и легко внушаемый) вождь племени и жрец-шаман, глоссолалирующий, плутующий, слышащий голоса богов, полубезумный –– эти две фигуры, вероятно, отразились в паре культурный герой/трикстер.

Сгущающееся сознание. Развитие сознания современного ребенка есть результат взаимодействия двух типов процессов: нейрофизиологических (рост и созревание нейронов, установление связей), которые происходят в нервной системе, и социальных (обучение речи, социальному поведению, восприятию других людей и через них себя), которые обеспечиваются взаимодействием ребенка с другими, взрослыми, людьми. Огонек сознания разгорается в мозгу –– социальное сознание «сгущается» и питает это пламя.

Филогенез сознания должен быть реконструирован как такой же двойной процесс. Коллективное сознание предшествует индивидуальному и является тем полем, средой, «грибницей» (К. Г. Юнг), из которой кристаллизуются индивидуальные самосознания.

Реликтом эпохи «коллективного сознания» является, вероятно, зафиксированное в различных ранних юридических установлениях Мифологема жертвоприношения как расчленения жертвы и разбрасывания ее частей по многим разным местам, реконструируемая в [4], может быть сопоставлена также с приемами анаграмматической зашифровки ключевых слов, в особенности имен бога, в древних мифоритуальных текстах, а также в современной поэзии. Психолингвистическое значение анаграмм нуждается в изучении. Напрашивается гипотеза о том, что анаграммы представляют собой некоторую имитацию правополушарной «голографичности», осуществляемую левополушарными средствами. В качестве (инвертированного) параллельного явления можно рассматривать чертеж или «мысленный эксперимент» как правополушарный аналог «вычисления» (осуществляемого манипуляцией над символами).

К ( ) отсутствие противопоставления так называемой отчуждаемой собственности (земля, имущество, дом) и неотчуждаемой собственности человека (органы тела). «...В законах Ману (VIII. 25), где излагаются десять видов объектов наказания, имущество как один из них включается в список, попадая при этом между ухом и туловищем» [29, c. 95]. Нанесение увечья вору не есть просто наказание –– это есть воздаяние, эквивалентное проступку, ибо хищение собственности человека равно нанесению ему увечья. Первобытное «я» имело размеры «я плюс мое имущество плюс мое племя». Притом это отождествление было данным первично, и не результатом волевого или рационального усилия, оно совершалось «на минимальном уровне рефлексии» [там же]. Следы этого состояния сохраняются очень поздно, вплоть до появления авторского типа литературного творчества. До этого речь не есть и не может быть принадлежностью индивидуума.

Ее профанные, низшие виды принадлежат племени (племенной язык и есть «человеческий» язык), а сакральная речь принадлежит богам и лишь передается от поколения к поколению.

Впервые человек осознает себя, когда начинает говорить от своего имени.

В современной психологии феномен «расширяющегося сознания» играет маргинальную роль и практически находится вне поля зрения;

называемое этим именем состояние, индуцированное приемом галлюциногенов, вероятно, является лишь эрзацем естественного примитивного дознания. В художественной литературе имеется глубокое описание психологии участника ночной атаки, где слом атаки описан именно как следствие слома первоначального коллективного сознания атакующих. Внезапное установление такого сознания в экстремальных ситуациях есть один из фундаментальных законов психологии боя.

История языка и сознания и некоторые теоретические проблемы общей семиотики Семиотика и большие системы. Любые нынешние догадки о ранних стадиях языка и сознания поневоле выражаются метафорически из-за отсутствия надлежащего понятийного языка. Недостаток метафоры –– не в том, что она неточна или неистинна, а в том, что она сопротивляется организации в систему. Научная модель явления также может быть ложной или грубо приближенной, но ее преимущество –– в том, что она входит в систему научного знания, которая эту модель поддерживает, питает извне и несет потенциал ее улучшения или смены. Метафора, выраженная на естественном 284 Ч IV. Я,, языке, полагается лишь на самое себя; она гибнет или выживает безотносительно к истине.

«Компьютерная метафора» имеет, однако, другой характер. То, что эта метафора призвана отобразить, –– центральная нервная система и ее функции –– является биологической большой системой. То, чем эта метафора пользуется в качестве образа, –– компьютер, вычислительный процесс, база данных –– является техногенной большой системой. Сама метафоризация есть динамическая, творческая и долговременная деятельность по наложению, примеркам и прикидкам нашего разветвленного и точного знания о технологических процессах переработки информации к биологическим процессам. Любой промежуточный результат этой деятельности может быть (и, как правило, будет) отвергнут. Но в ходе этой деятельности медленно кристаллизуется новое знание.

Основной постулат семиотики состоит в гипотезе о структурном подобии различных знаковых систем и возможности выделить идеальный объект исследования –– «знаковую систему». В этом пункте мы обсудим возможность семиотического подхода к протопонятию «большая система» и соответствующего расширения компьютерной метафоры, которое представляется нам совершенно необходимым.

На надлежащем уровне рассмотрения большими системами являются вселенная, галактика, общество, биоценоз, биологический вид, экономика, промышленная отрасль, армия, ЭВМ, симфонический оркестр, организм, мозг, клетка, метаболизм. Большую систему нужно представлять себе прежде всего как некоторую физическую данность, подлежащую и поддающуюся естественнонаучному изучению.

Ее пространственные характеристики образуют ее структуру, а вре менные –– поведение и эволюцию. В научном знании каждая большая система представляется в виде совокупности относящихся к ней моделей. Модель обычно учитывает лишь часть объектов и процессов системы и притом рассматривает эту часть достаточно суммарно, блочно, обобщенно. Интеграция моделей, относящихся к одной и той же системе, либо является новой моделью, либо совершается вне уровня научного знания –– в индивидуальном или коллективном сознании, в действиях людей, обслуживающих, изучающих или использующих большую систему. Исторически новый метод интеграции моделей –– компьютерная интеграция.

Предметом общей семиотики должен быть уровень информационных процессов (в других контекстах –– знакового или символического поведения) большой системы, притом те аспекты этого уровня, которые поддаются сравнению во всех больших системах.

К ( ) Плодотворность такого сравнения может проявиться при двух условиях: а) сравниваемые системы достаточно хорошо изучены сами по себе; б) семиотические аналогии между ними нетривиальны.

Структурализм в стиле Леви-Стросса изобилует такими семиотическими сопоставлениями на уровне структура языка/структура социального поведения. Методологические этюды Р. Тома добавляют к этому сопоставления морфогенез/синтаксис/особенности гладких отображений и т. д. Справедливо предположить, что такие сопоставления по своему гносеологическому статусу подобны «компьютерной метафоре». Тогда будет понятно, что практически все они в своей конкретности должны быть отвергнуты. Но если они станут исторически преходящей стадией развития длительного процесса сравнительного изучения больших систем, тогда они сохраняют свое значение как ростки новой методологии.

С точки зрения традиционного понятийного аппарата семиотики этот подход подразумевает обращение иерархии основных понятий.

Если считать исходным понятием семиотики «знак», то исходным протопонятием общей семиотики будет «информационный процесс», а «знак» –– возможно, последним результатом анализа данного класса информационных процессов. Есть все основания думать, что в будущей теории гомологи таких понятий, как «база данных» или «память», следует относить к более элементарному уровню, чем «знак». Так, во всяком случае, развиваются наше знание больших биологических систем и проектирование больших технических систем. В пользу этой же точки зрения говорит известное явление информационной безразличности материальной природы знака (ср. в лингвистике тезис о произвольности языковых знаков).

Следующие разрозненные замечания относятся к некоторым проблемам общей семиотики.

Проблема объективного выделения информационных процессов. При естественнонаучном анализе большой системы информационные (знаковые) аспекты ее поведения не могут считаться известными априори, они должны как-то изолироваться в процессе анализа.

Попытки сформулировать критерии такой изоляции приводят к следующим предварительным наметкам.

А) Критерий «спускового крючка». К информационным (сигнальным) процессам следует относить те, которые при прочих равных условиях вызывают или прекращают другие процессы, энергетический масштаб которых значительно превосходит масштаб сигнального процесса.

286 Ч IV. Я,, Б) Критерий системности. Сигнальные процессы выделены правильно, если анализ позволяет выявить черты их организации в систему: «речь» подчинена «языку».

В) Критерий автономности. Развитые информационные процессы имеют тенденцию образовывать «замкнутые вихри», «сети», «жесткие структуры» и пр., которые хорошо изолированы от обратного влияния на них высокоэнергетической материальной жизни системы.

Обнаружение таких процессов и хранилищ, наоборот, позволяет предположить, что они выполняют информационные функции.

Проблема многоязычия. Большая система может пользоваться многими разными языками, которые обслуживают разные уровни информационных процессов. Выявление и описание таких языков –– важнейшая задача. Взаимоотношения языка (точнее, соответствующих информационных процессов) со своим окружением грубо описывается вариантом традиционной семиотической триады: язык чем-то производится, на что-то воздействует и несет информацию о чем-то.

Взаимодействие языков разных уровней изучено значительно хуже.

Традиционное отношение между текстами на двух естественных языках –– «один текст является переводом другого» –– основано на идеализации существования общего значения двух текстов, который и сохраняется при переводе. Эта идеализация плохо работает уже в случае, когда один из текстов является программой на алгоритмическом языке, а другой –– ее переводом в машинные коды. Значение первого текста определяется характером его взаимодействия с головным мозгом программиста, а смысл второго –– с hardware компьютера. Гумбольдтовский тезис о том, что высказывание само по себе не несет информации, выступает в этой ситуации еще более выпукло. Язык программирования есть посредник между «внутренними мирами» человека и ЭВМ. Необходимость такого медиатора вызвана несоизмеримостью элементарных семантических единиц этих миров.

В частности, то, что элементарно в A, может быть сложной конструкцией в B, и наоборот. В той мере, в какой языковое поведение большой системы должно обладать моделирующими возможностями по отношению к Миру, т. е. к другим большим системам (и к себе самой), такая семантическая несоизмеримость представляется естественной, если постулировать, что Мир представлен в большой системе иерархией моделей, так же как и в общечеловеческом научном Знании.

С этой точки зрения (как и с ряда других) естественные языки можно рассматривать как изоморфные представления одного языка, К ( ) который обладает значительным интегрирующим семантическим потенциалом. В особенности научная речь активно пользуется этим потенциалом, постоянно порождая выражения, семантика которых находится выше уровня любой конкретной модели Мира или его части. Оборотной стороной этого являются чрезвычайно бедные возможности естественного языка в отношении алгоритмической переработки текстов на нем, сохраняющей некоторые свойства «истинности».

Омонимия текстов на естественном языке, как она ни обильна, исчерпывается перефразировками. Омонимия языка алгебраических выражений несравненно более содержательна. Выполнение любого расчета, решение любой математизированной задачи с формально лингвистической точки зрения может рассматриваться как перефразировка условий задачи в ее решение по известным заранее правилам. Однако эквиваленты этого процесса отсутствуют или не характерны в естественном языке. Для иллюстрации стоит вспомнить, что одним из первых языков математики, отделившихся от естественного языка, была позиционная система записи чисел. Ее фундаментальное преимущество состояло в том, что арифметические операции над позиционными записями могут выполняться алгоритмически, а не с помощью бессистемной серии рецептов ad hoc. Римская запись целых чисел, промежуточная между словесной и позиционной, не обладает никакими преимуществами позиционной, кроме краткости;

по своим структурным свойствам она почти тождественна системе словесных обозначений.

Н. Бор отмечал, что математические обозначения важны в силу того, что они не несут никакой априорной семантической нагрузки, а позволяют рассматривать акт интерпретации как независимую мыслительную операцию. В соединении с обильными возможностями алгоритмической переработки это обстоятельство и определяет огромные моделирующие потенции математики. Существует ли «математика мозга» и какие языки и структуры ее обслуживают Очевидно, что почти все содержание бессознательного должно относиться к такому информационному поведению просто потому, что любой алгоритмический процесс переработки информации, пока он происходит, не терпит вмешательства извне, кроме подачи входных данных и сигнала начать их обработку.

Оппозиции и организация поведения. Комбинаторный аппарат двоичных (иногда троичных) противопоставлений (ср. [ 2]), широко применяемый в структуралистски ориентированных исследовани288 Ч IV. Я,, ях, часто сближается с бинарной системой записи чисел или булевой алгеброй классификационных признаков. Леви-Стросс, констатируя основные оппозиции мифологического мышления, усматривает в них раннюю стадию развития логики. Не оспаривая этого, мы хотим подчеркнуть специфику семантики оппозиционных пар и черты этой семантики, имеющие, так сказать, «субдоминантный» характер (если логику, в духе обсуждения в разделе «Речь и сознание», относить к «доминантной» области).

Чтобы понять эту специфику, рассмотрим статус членов оппозиции и самого их сопоставления.

Pages:     | 1 |   ...   | 38 | 39 || 41 | 42 |   ...   | 54 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.