WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 54 |

компьютерная метафора –– единственный источник действительно сложных и динамических концептуальных моделей психики, способных к саморазвитию и, в будущем, к сравнению с нейрофизиологическими данными. Пользуясь этой идеологией, мы не пытаемся ответить на вопрос «что такое сознание», но лишь выделяем его характеристики, которые представляются существенными. Если этими же характеристиками обладают какие-то техногенные информационные процессы, к ним можно, со всеми приличествующими оговорками, отнести слово «сознание». В таком именно плане в работе [5, c. 348] обсуждаются перспективы разработок компьютерных систем пятого поколения, допускающих общение с пользователем на естественном языке: «С точки зрения модели себя (= модели системы) основное направление исследований лежит в создании систем, обладающих элементами „самосознания“, т. е. способностями объяснить свои знания, возможности и состояния. Важность „самосознания“ вызвана тем, что создание систем, понимающих и знающих ответ на любой вопрос пользователя (даже в ограниченной предметной области), недостижимо...» По мнению автора, задача системы общения не в том, чтобы все понимать и знать, а в том, чтобы уметь объяснить пользователю, что система знает, что не понимает и почему. Единственным известным автору средством решения указанной задачи является развитие «самосознания». Отметим, что необходимость «самосознания» является следствием не языка общения, а того, что для достижения цели в процессе общения система должна уметь в терминах, понятных пользователю, выражать свои знания, свои состояния и причины затруднений. Другими словами, необходимость «самосознания» является следствием не столько языка общения, сколько сложности окружающего мира, обсуждаемого в процессе общения.

Итак, в то время, когда пишется эта статья, «филогенез компьютеров» проходит стадию развития речи на естественном языке, и уже К ( ) надвигается стадия развития «самосознания», необходимость которой связана с потребностью в эффективном социальном функционировании.

Предположительно, человеческая речь и человеческое сознание проходили в филогенезе гомологичные стадии в том же порядке. Раннее сознание –– фильтр между психикой и поведением, новое сознание –– канал связи между своей психикой и чужими психиками.

Гомеровское и сознающее «я». Хорошо известно, что в разных культурах органом мышления, сознания, эмоциональной жизни считались сердце, пуп, печень –– внутренние органы грудной клетки или брюшной полости. Например, анализ гомеровских текстов, описывающих психические состояния (см. [23] и цитированную там литературу), показывает особую роль слова. Оно имеет двоякое значение: какой-то внутренний орган тела, диафрагма (в традиционном понимании) или легкие и сердце –– и в то же время вместилище психики человека, сознания, эмоций.

Распространена такая интерпретация этих свидетельств: они отражают отсутствие у древнего человека знаний о физиологии и роли центральной нервной системы. Люди «думали», что сердце есть орган духовной жизни. Эта точка зрения страдает чрезмерным рационализмом и, что хуже, упускает роль психологической реальности, стоящей за этими представлениями.

Современный западный человек также обладает ощущением локализации своего «я», однако помещает его в голове, между глазами, в точке, смещенной вперед по отношению к центру черепной коробки. Эта позиция представляется почти само собой разумеющейся.

Но эксперименты, связанные с сенсорной депривацией, когда человек проводит много часов в темном тихом помещении, погруженный в ванну с подсоленной водой при температуре тела, обнаруживают такие измененные состояния сознания, при которых это ощущаемое расположение «я» может сместиться в разные места внутри тела и даже спроецироваться вовне тела. Такие данные поддерживают представление о сознающем себя «я» как о рефлексивной структуре в ЦНС с планом психики, планом тела, планом окружения и буквальной локализацией наблюдающего «ego» на этом экране. Смещение «я» есть смещение внутреннего наблюдателя.

Поскольку со времен Гомера стандартное положение «я» в теле изменилось, оно должно считаться социально обусловленным. Помещение «ego» в сердце, пуп, печень и др., отмеченное в разных культурах, фиксировало реальное самоощущение членов соответствующего 278 Ч IV. Я,, социума. Приняв эту гипотезу как наполненную психологическим содержанием, мы сможем сделать еще шаг и представить себе архаичные состояния расчлененного сознания. Два (или три) сознания египетского фараона, семь сознаний кетских шаманов должны подвергнуться психологическому изучению как возможные стадии на пути развития человеческого сознания вообще. Современные материалы по расщепленному сознанию дают материал для изучения этого.

Архаичность субдоминантного поведения и фигура «мифологического плута» Расщепленное сознание трикстера Вакдьюнкага. Цикл мифов о трикстере, «мифологическом плуте» индейцев Виннебаго, был получен в начале этого века в записи этнографом Паулем Радином и опубликован вместе со статьями П. Радина, К. Кереньи и К. Г. Юнга в книге [26]. Пятый эпизод этого цикла повествует о том, как правая и левая руки Вакдьюнкаги боролись друг с другом, после того как он (держа нож в правой руке) зарезал буйвола:

«Вдруг левая рука ухватилась за буйвола. „Отдай, это мое! Отпусти, не то я тебя зарежу! –– вскричала правая рука. –– На куски тебя искромсаю!“. Левая рука выпустила буйвола, но тут же ухватилась за правую. И как только правая рука пыталась ободрать буйвола, левая удерживала ее за запястье. Так руки подрались, и дрались до тех пор, пока левая не оказалась изранена. „Ах, зачем я это сделал(а) Сам себе боль причинил(а)“. Левая рука сильно кровоточила». (Из немецкого перевода неясно, произносит ли последнюю реплику Вакдьюнкага или его правая рука; левая рука, связанная с субдоминантным полушарием, характерно молчит.) Буквально такое поведение рук эпизодически наблюдалось у больных, перенесших комиссуротомию –– операцию, разъединяющую два полушария головного мозга.

«Один больной, в частности, описал такой случай: однажды он обнаружил, что его левая рука борется с правой при попытках надеть утром брюки. Одна рука тянула их вверх, в то время как другая вниз.

В другом случае тот же больной, рассердившись, замахнулся левой рукой на свою жену, а его правая рука схватила левую, пытаясь ее остановить» [ 3, c. 44].

Культурные герои и трикстеры. Еще до того, как эффекты межполушарной асимметрии стали привлекать всеобщее внимание, этот эпизод борьбы рук, как и другие характеристики Вакдьюнкаги, воспринимались публикаторами мифологического цикла как свидетельК ( ) ства о глубоко архаичном состоянии психики героя мифа. В частности, Радин писал [26]:

«Он [трикстер] живет еще в своем бессознательном, в детском состоянии психики, что и символизирует борьба его левой и правой рук, в которой левая оказывается тяжело пострадавшей» (с. 7).

«...его левая и правая руки борются, он сжигает свой анус и съедает собственные кишки, части его тела ведут независимое существование и не исполняют свои собственные функции. Все происходит само собой, помимо его воли» (с. 7).

«В его фигуре воплощены смутные воспоминания архаичного и изначального времени... Его голод, его сексуальность, его страсть к блужданиям не свойственны ни богам, ни людям. Телесно и духовно они –– из другого мира...» (с. 54).

Сейчас можно слегка уточнить эти предположения. Расщепленное сознание трикстера могло быть характерным состоянием отдельных первобытных людей в эпоху нейрофизиологического оформления межполушарной асимметрии. Формирование речевых центров в коре левого полушария, связанная с этим перестройка межполушарной кооперации и начало (или усугубление) дифференциации функций полушарий могло служить постоянной основой неврологических дисфункций.

Косвенные свидетельства в пользу этой гипотезы доставляет общий анализ мифологических мотивов, связанных с фигурой трикстера (см. подробнее [27]). «Мифологический плут» является комическим спутником, братом-близнецом или травестией «культурного героя». Если сфера деятельности культурного героя –– добывание огня, изобретение предметов культуры, кодификация поведения и установление культурных запретов, то функции плута –– уничтожение, нарушение, ложь и плутовство.

Интересно, как эти архаические черты проглядывают в фигуре первосвященника Аарона, брата и духовного соратника пророка Моисея. Весьма характерна прежде всего мотивировка введения в повествование Аарона: Моисей, слышащий голос Бога, который повелевает ему обратиться к сынам израилевым и призвать их к исходу из Египта, отговаривается своим косноязычием. Голос тогда велит призвать Аарона: «...Я буду при устах твоих и устах его и буду учить вас, что вам делать. И будет говорить он вместо тебя к народу» (Исх. 4, 5–– 6). Аарон далее выступает толмачом Голоса, вещающего Моисею перед израильтянами и перед фараоном, так что, видимо, он не только речист, но и полиглот. Когда фараон отказывается отпустить израильтян, именно Аарон осуществляет три первые те280 Ч IV. Я,, ургические знамения –– «египетские казни»: превращение посохов в змей и др. Происходит нечто вроде шаманской борьбы между Аароном и волхвами египетскими, и чары-чудеса Аарона оказываются сильнее. Сакральные функции Аарона, таким образом, сопряжены с исключительным владением речью, трюкачеством и, видимо, умением внушать коллективные гипнотические состояния (превращение воды в кровь). В то же время именно Моисей, несмотря на свое косноязычие, является проводником воли Голоса, тогда как в фигуре Аарона сохраняются черты мифологического плута. Табу нарушает, правда, не сам Аарон, но два его сына, за что их сжигает божественный огонь (Лев. 0, ––2; Чис. 3, 4). Жадность Аарона проявляется в эпизоде с упреками Моисею за жену-эфиопку (Чис. 2, ––2), за что Мариам, сестра Аарона, наказана семидневной «проказой».

Лишь в позднейшей традиции, как отмечает С. Аверинцев, Аарон приобретает образ идеального первосвященника, и архаичные приметы трикстера стираются.

Плуты европейских мифологий также недвусмысленно обнаруживают черты, свидетельствующие о том, что они связаны с архаичной стадией речевой деятельности. В работе [28] читаем, например:

«Целый ряд фактов указывает на то, что Гермес связан с непонятной речью, (гибельной, зловещей) ложью, бессмысленными звуками.

В отличие от истины такие речи, во-первых, не-прямые, не-простые..., а во-вторых, не связаны с речевыми регистрами голоса. Во втором случае выделяются, с одной стороны, смех, шепот, бормотанье …, а с другой стороны, –– крик...».

Это описание хорошо согласуется с тем, что при прямой стимуляции определенных областей субдоминантного полушария, а также древней лимбической системы регистрируются именно такие голосовые реакции. Вероятно, они были много более обычными в эпоху становления левополушарной речи. Сама констатация неистинности снов и пророчеств возможна лишь на фоне достаточно развитой речи, функция которой состоит в передаче истины. Следует учесть, что «истинность» снов и пророчеств еще весьма далека от привычной нам «истинности» объективно проверяемых суждений. В них очень сильна императивная компонента, они побуждают к тому или иному выбору действий, и «Истинность» является функцией от эффективности этих действий.

Итак, трикстер –– это воспоминание о человечестве, «которым речь учится говорить»; через которое впервые проявляются странные возможности речи –– насилие запретов и ложь во их избежание; которое начинает слышать речь всего окружающего –– деревьев, воды, камК ( ) ней, собственного тела и богов и пытается разгадать этот язык;

чье сумеречное и расщепленное сознание вспыхивает и гаснет; чьи «муки слова» являются также физическими муками, лишь слабое воспоминание о которых мы храним через много поколений.

Более подробная интерпретация мотива трикстера приведена в статье автора «Мифологический плут по данным психологии и теории культуры» (Природа. 987. № 7. С. 42––52); см. наст. изд., с. 29 ––302.

Уроки санскрита. Много позже периода начального становления древнеиндийская санскритоязычная культура зафиксирует и кодифицирует вполне сознательно это древнее состояние «говоримого» и «действуемого» человека, для которого Речь является субъектом говорения и действования. В работе [4], из которой заимствовано дальнейшее, выразительно описаны интересующие нас черты.

Уже название речи у ведийских арьев vc не следует распространенной модели –– по органу речи, языку во рту (русское –– язык, древнегреческое –– glssa, латинское –– lingua и пр.). «Для древнеиндийского языкового состояния назвать язык, считавшийся божественным, по органу, служащему для его выявления, обнаружения, перехода из невидимого состояния в видимое, было бы недопустимым грехом механицизма, умалением вечной сущности языка. Язык-орган (jihv –– ) не более чем проводник речи... vc как язык, речь, слово –– не только и не столько некий результат говорения, внутренний объект соответствующего действия, сколько творческая сила (в смысле, который связывал с языком Гумбольдт)» [4, c. 6].

Это подчеркивание изнутри напирающей энергии речи, не подчиненной воле, но подчиняющей ее, совместимо с нашим предположением о субдоминантном характере праречи.

Речь имеет своих хранителей и воплотителей; при этом существен «мотив создания мудрецами Речи как просеивания зерна с помощью сита» [4]. Мы усматриваем в этом мотиве метафору индивидуального сознания, фильтрующего, отсеивающего результаты действия порождающих механизмов речи в ЦНС, но также и метафору социальных механизмов отбора спонтанных речевых актов и формирование над речью нового структурного уровня –– языка.

«Напрашивается, по сути дела, естественное предположение, что древнеиндийский „грамматик“ ведийского периода был одним из Любопытно отметить в связи с нашей темой фигуру Феликса Крулля. Томас Манн, воспитавший в себе высокую чувствительность к мифологическим мотивам, безошибочно приписал этому современному герою-трикстеру почти магический и почти бессознательный полиглотизм –– обстоятельство, которое следовало бы отмечать в исследованиях по мифологизму в современной литературе.

282 Ч IV. Я,, жрецов, контролировавших речевую часть ритуала... В этом случае получает свое объяснение исключительное сходство операций, совершаемых „грамматиком“, с тем, что делает жрец (принесение жертвы. –– Ю. М.). Как и жрец, „грамматик“ расчленяет, разъединяет на части первоначальное единство, целостность (текста, соответственно жертвы), идентифицирует разъятые элементы..., собирает воедино, синтезирует в новое единство более высокого плана эти элементы» (с. 0)2.

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 54 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.