WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

Изучение места расположения Мангазеи позволяет выявить причины появления здесь такого населенного пункта, как город. Осмотр территории вдоль русла р. Таз показал, что места, обладающие сходными топографическими признаками, на данной реке встречаются, а некоторые из них являются даже более удобными для основания города. Несомненно, что на выбор места расположения повлиял фактор расселения аборигенных племен. Как и сейчас, в XVI–XVII вв. эта местность была пограничной между территориями обитания тундровых и лесных самодийских субэтносов. Пограничная зона была более спокойной и удобной для проживания и сбора ясака. Таким образом, Мангазея расположена в переходной зоне между лесными и тундровыми ландшафтами, тундровым и лесным населением.

Второй параграф посвящен характеристике планировочной структуры города Мангазеи и его окрестностей. В нем приведены результаты натурных и камеральных исследований территории города, рассмотрены условия его основания и функционирования. Выбор места под строительство острога и города в устье Осетровки был не самым удачным, что можно объяснить только поспешностью князей Мирона Шиховского и Данилы Хрипунова во время их трудного зимнего похода. Это еще раз ставит под сомнение факт существования здесь поселения поморов в конце XVI в.

Самый большой и ближайший приток Таза – р. Панча занимала важное место в рыболовном промысле жителей города и возможно использовалась как место дополнительного затона. Именно к ней вела древняя дорога из Мангазеи, следы которой и сегодня различимы среди тундровой растительности. Город не только не имел острожной стены вокруг посада (как другие города Сибири этого времени – Тобольск, Сургут, Березов), но и был очень уязвимым со стороны высокого противоположного берега Осетровки. Утверждения М.И. Белова о нападениях и поджоге города ненцами, об осадах города не имеют оснований. Сомнительна и предполагаемая исследователем причина оставления Мангазеи – «угроза повсеместного восстания тазовских племен» [Белов М.И., Овсянников О.В., Старков В.Ф..

Мангазея. Мангазейский морской ход. Ч. 1. – Л., 1980– С. 32, 83, 89-91]. Сведения в архивных источниках об осадах, поджоге города и восстании не известны, и, по нашему мнению, такой опасности для города не существовало.

Одним из важных и нерешенных вопросов, имеющих отношение к общему плану города, остается местонахождение городского кладбища. Его не удалось найти ни нам, ни нашим предшественникам. Что же касается внутренней планировке города, то на сегодняшнем этапе исследования Мангазеи можно с уверенностью согласиться лишь с идентификацией мест расположения кремля с башнями, Троицкого Знаменского храма, церквей Макария Желтоводского и Успения, которые были определены М.И. Беловым и О.В. Овсянниковым по результатам раскопок и архивным документам. Достоверно же пока можно выделить только функциональные зоны: кремль, культовые постройки (церкви и часовня), зону плотной жилой застройки на посаде, малозастроенную зону на посаде, пустырь около церкви Успения (кладбище), отдельную часть посада за Радужным ложком, зону пристаней, взвоз по Радужному ложку. В целом Мангазея как город Крайнего Севера отличается от городов земледельческой полосы Сибири более плотной застройкой, что связано с отсутствием у горожан огородов и малым количеством скота.

Третий параграф посвящен реконструкции построек Мангазейского посада по материалам археологических исследований. Остатки деревянных построек XVI–XVII вв. большинства русских городов изучены значительно хуже, чем постройки более ранних периодов из-за плохой сохранности поздних слоев на большинстве памятников. В Западной Сибири раскопано незначительно количество построек конца XVI–XVII вв. в Верхотурье, Томске, Лозьвинском городке, Юильском (Казымском) остроге, Карачинском городке. В связи с этим большое значение имеют материалы Мангазеи. Новыми раскопками исследованы остатки 13-ти построек, из которых семь попали в раскоп полностью. Для научной реконструкции использовались пять построек, которые были лишь частично нарушены раскопками 1968–1973 гг. Из семи построек одна является хозяйственной (склад, а позднее поварня), одна – баней, остальные пять – жилыми избами. Наиболее ранними являются изба 2 и амбар из кчевых досок (№ 13), почти примыкающие смежными углами друг к другу. Позднее была построена постройка 1а. На третьем этапе застройки изба 1а была перестроена в избу 1 и построены изба 3 и хлев 8. На четвертом этапе застройки на руинах построек первого–третьего этапов были сооружены новые здания: постройки 4, 6, изба 5, баня 7. Все жилые постройки реконструируются нами как двухкамерные жилища, состоящие из сруба и срубных сеней (лишь у постройки 1 сенями служил крытый двор, отгороженный перегородкой в технике замета). Постройки 1 и 2 были поставлены вплотную, и, конечно, могли иметь единую крышу, но вряд ли были связаны между собой переходом – следов дверных проемов нет ни в венцах, ни в сенях. Конечно, в Мангазее были и трехчастные, и двухэтажные постройки, но по письменным источникам они были на воеводском дворе и во дворе дьяка. Большинство же строений, скорее всего, были небольшими и одноэтажными [Визгалов Г.П. Хозяйство и занятия посадского населения Мангазеи (по материалам раскопок 2001–2004 гг.) // Культура русских в археологических исследованиях. – Омск, 2005. – С. 97–105]. По результатам наших исследований, нет никаких оснований соотносить эту группу построек с двором таможенного головы, как это было сделано предшественниками. По ассортименту и количеству находок эти постройки можно отнести к жилищам ремесленников или к игорным местам. Соотнесение археологических данных с историческими фактами возможно лишь после тщательных раскопок на гораздо более значительной площади.

Поздние жилища в Мангазее стали утепляться с помощью сооружения широких завалинок. Примечательно, что ранняя постройка 2 не имела завалинки, а в более поздних постройках были устроены бревенчатые завалинки, заполненные песком и кирпичами из разобранных печей. Срубы всех построек сделаны добротно, сохранившиеся чаши очень технично вырублены, бревна плотно подогнаны друг к другу продольными пазами. Если бревно было неровное (в лесотундре сложно найти большие прямоствольные деревья), то венцы выравнивались за счет различной ширины продольного паза и противоположной направленности комлевой части бревен в разных венцах. На всех сохранившихся бревнах продольный паз расположен в верхней части бревна.

При реконструкции русских строений Сибири исследователи, как правило, ищут аналоги в русской деревянной архитектуре европейского Севера, аргументируя это тем, что заселение Севера Сибири шло из этих территорий. Однако использование прямых аналогий здесь вряд ли правомерно, учитывая разницу в природно-климатических условиях. Из-за сильной заболоченности хвойные деревья Крайнего Севера Западной Сибири значительно уступают в бонитетности деревьям лесов в бассейнах Северной Двины, Печоры и даже Енисея. Еще В.А. Александров справедливо полагал, что город испытывал недостаток в лесе [Александров Александров В.А. Русское население Сибири XVII – начала XVIII в. (Енисейский край), 1964. С. 168]. Необходимо также учесть, что для отопления жилищ в течение 9 месяцев нужно большое количество леса. Важно учитывать и поправку на более холодные, чем сейчас климатические условия XVII в. Положение Мангазеи осложнялось еще и тем, что в городе было очень мало лошадей и вообще тягловой силы. Все это затрудняло строительство больших и высоких построек. Поэтому и печи здесь топили преимущественно по-черному с целью сохранения тепла и экономии дров.

Сходство северорусского и сибирского жилищ лучше всего прослеживается в более южных городах Сибири – Верхотурье, Пелыме, Тюмени, Тобольске, Томске, Енисейске, где хорошо развито коневодство и в изобилии имеется отличный строевой лес. По размерам и конструктивной сложности хоромы в приполярной зоне Сибири всегда были скромными.

Глава 3 «Хозяйство, быт и верования населения Мангазеи» состоит из трех параграфов, в которых, в соответствии с разработанной типологией археологических предметов систематизированы результаты комплексных исследований памятника.

На сравнительно небольшой раскопанной площади найдены 10 083 предмета (без учета около 2 000 мелких фрагментов стенок керамической посуды и 000 обрезков кожи), составляющих очень разнообразный ассортимент. В коллекции представлены неизвестные по монографии М.И. Белова и соавторов категории артефактов: тканые, вязаные, войлочные и восковые изделия; малоизвестные виды находок – детские игрушки, орнаментированные изделия из бересты, детали охотничьих ловушек, мерные палочки («линейки»), берестяные вкладыши в обувь;

деревянные ножи, кочедыки, колодки стружков, весла, металлические и стеклянные пуговицы и др.

По материалу, из которого они изготовлены, предметы делятся на 15 групп:

из дерева – 895, кожи – 2270, бересты – 464, ткани – 892, вязаные из шерсти – 52, войлока – 29, кости и рога – 235, воска – 11, китового уса – 6, цветных и драгоценных металлов – 332, стекла – 507, румяна – 4, керамики – 2460, камня – 251, железа – 1675. Описание материала приводится по разделам, в которых он сгруппирован по основным направлениям деятельности: хозяйству, домашним занятиям, а также по видам ремесел, различая изделия привозного и местного производства.

Для статистики использованы артефакты, выявленные при раскопках в 2000–гг., без учёта материалов раскопок 1970 и 1973 гг.

Первый параграф посвящен хозяйству мангазейцев и состоит из пяти частей, характеризующих отдельные отрасли хозяйства и ремесла. Уже после первых археологических исследований, проведенных В.Н. Чернецовым, стало ясно, что Мангазея действительно большой город с мощным культурным слоем, насыщенным разнообразными находками, жители которого занимались различными видами хозяйства и промыслами [Чернецов В.Н. О работах мангазейской экспедиции.

КСИИМК. 1947. Вып. XXI. – С. 159-162].

В первом разделе первого параграфа приводится характеристика охотничьего промысла по вещественным материалам (среди них – сторожки, планки сторожевого лука и ручного лука, лопасть капкана, детали черкана, наконечники стрел, в том числе томары, распялки) и по результатам анализа костей и фрагментов шкур. Выяснилось, что жители города изготавливали орудия для пассивных способов охоты: сторожевой лук, деревянные капканы типа клепцов и черканов.

Малочисленность находок костей животных, добываемых ради пушнины, небольшое количество распялок для шкур дает основание утверждать, что население, постоянно проживающее в городе, не занималось специализированной пушной охотой. Охотничий промысел горожан был направлен на добычу пищи, то есть на зайца и куропатку, меньше – на оленя, глухаря, водоплавающую дичь.

Редко добывался лось, еще реже – медведь, росомаха и волк.

Во втором разделе первого параграфа характеризуется рыболовство по находкам деревянных поплавков, грузил, игл и шаблонов для вязания сетей, остроги, железных крючков, блесен, остатков от плетеной ловушки типа морды или садка, деревянных ножей для снятия чешуи. Определения показали, что собранные в слое кости и чешуя, принадлежали 11-ти видам рыб из 6-ти семейств. Такое разнообразие видов объясняется тем, что рыбу ловили в разных водоемах и в разное время года. Большое количество останков полупроходных рыб: сиговых, осетра, нельмы свидетельствует о том, что в период хода этих рыб в верховья Таза на нерест – в августе-сентябре – проводился их интенсивный, а, скорее всего, специализированный лов. Рыболовство играло важную роль в обеспечении населения продуктами питания. Жители Мангазеи использовали все известные орудия лова – удилища с крючками, блесны для ловли щук и нельмы, самоловы для осетров, жерлицы для щук и налимов, ставные сети для ловли в озёрах и в устьях речек, сплавные сети и неводы для ловли на песках, морды или верши для зимней ловли запорами на речках-живунах. Возможно, что существовал профессиональный отлов осетровых и сиговых. Найдены орудия (крючки-самоловы) для ловли осетровых в ямах – местах их зимнего скопления.

Постоянное население Мангазеи рыболовством занималось гораздо больше, чем охотой. Рыба добывалась не только для собственного питания, но и, скорее всего, шла на корм свиньям, коровам и курицам, которых разводили в городе, а также заготавливалась для корма промысловых и ездовых собак и даже оленей.

Можно с уверенностью предполагать, что одним из занятий постоянных жителей Мангазеи были заготовка рыбы и изготовление продуктов из нее (порсы, юрка, рыбьего жира, осетрового клея) для продажи промышленникам.

Третий раздел первого параграфа посвящен животноводству. Несмотря на суровый климат Западно-Сибирского Заполярья, в Мангазее содержали и разводили домашних животных. При этом Мангазея XVII в. является пока самым северным известным поселением, жители которого занимались свиноводством, разведением крупного рогатого скота и птицеводством. Судя по костным остаткам, основным объектом разведения являлась свинья, которую вполне можно было прокормить рыбой. Разведение крупного рогатого скота в Мангазее требовало гораздо больших трудовых затрат, поэтому, судя по костным останкам, им занимались меньше Важное значение в животноводстве имели привозные корма – в культурном слое найдены зерна кормового овса и проса. Свинья была завезена в Мангазею сразу после основания и разводилась здесь на протяжении всего времени существования города. В летнее время животные могли кормиться внутренностями рыбы и птицы, добытой жителями, а также – пойменной растительностью в окрестностях города. Крупный рогатый скот тоже использовали на мясо, но основное его назначение – получение молочной продукции. Чтобы оправдать затраты на содержание, постоянные жители Мангазеи, скорее всего, разводили коров не только для собственного обеспечения, но и для продажи молочной продукции промысловикам.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.