WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Что же касается происхождения Святополка «от двою отцю», то, к сожалению, эта литературная сплетня вовсю гуляет по страницам исторических трудов, побуждая даже некоторых ученых изменять отчество Святополка с «Владимирович» на «Ярополкович». Эта скандальная тема не получила развития даже в тех произведениях, которые и дали ход навету, ибо и «Сказание о Борисе и Глебе», и «Повесть временных лет», бросив тень на обстоятельства рождения князя, далее продолжают рассказ без всякого сомнения относительно принадлежности Святополка к Владимировичам. Сам он величает Владимира отцом; Борис не хочет выступать против Святополка именно потому, что чтит в нем старшего брата и т.д.

Данные наблюдения приобретают еще большую значимость в свете некоторых особенностей счета родства в княжеской семье. Когда умирал отец, то его место в роду занимал старший сын, становившийся «отцом» для своих младших братьев;

сыновья такого старшего брата становились для своих дядей (младших братьев отца) из племянников – «братьями», хотя и младшими. Отсюда понятно, что, будь Святополк действительно сыном Ярополка (который играл роль «отца» по отношению к Владимиру), то он по междукняжескому родовому счету приходился бы Владимиру – «братом», а Владимировичам – «дядей». Если же предположить, что усыновленный Владимиром Святополк признал своего дядю «в отца место», превратившись из «дяди» в «брата» Владимировичей, то все равно он не мог бы называться их «братом старейшим», так как линия родового старшинства продолжалась бы тогда через детей Владимира, старшим из которых на момент смерти князя был Ярослав.

Подчеркнем и еще одно обстоятельство: и «Сказание…», и Ипатьевская летопись на момент вокняжения Святополка подтверждают его довольно молодой возраст (князь был юн), чего никак нельзя было сказать о тридцатипятилетнемтридцатисемилетнем мужчине, если его отцом был бы Ярополк.

Далее. В доказательство подпорченной генеалогии Святополка приводят два отрывка из хроники Титмара Мерзебургского, где упоминаются «мачеха» и «девять сестер» Ярослава, но без добавления имени Святополка. Болеслав, захвативший в плен жену, мачеху и сестер Ярослава, предлагает последнему обменять их на свою дочь (жену Святополка). При этом Святополк находится в Киеве. На этом основании делается вывод о том, что сестры могли и не быть одновременно сестрами Святополка, а значит, Святополк мог быть сыном Ярополка [11, с. 182]. Однако, все это заключение Титмара, но не Святополка. Титмар же во всех других случаях описывает положение Святополка в княжеской семье с предельной ясностью, называя его два раза сыном Владимира и один раз – братом Ярослава.

Известно также, что Святополк был женат на дочери польского князя Болеслава I Храброго (967 – 1025 годы) [правил с 992 года], имя которой неизвестно. Этот брак был заключен приблизительно в 1013 году, хотя существуют и иные точки зрения, относящие это событие на 10 лет раньше.

Сегодня есть все основания утверждать, что летописно-житийная история злодейств Святополка Окаянного едва ли заслуживает того авторитета, которым она долгое время была окружена в отечественной историографии – слишком много в ней несообразностей и внутренних противоречий. Цветков С.Э. указывает наиболее слабые места всех этих построений.

Во-первых, действие разворачивается в условиях полнейшего пространственно-географического и временного произвола.

Во-вторых, это немотивированность действий главных героев летописной повести о Борисе и Глебе или несоответствие мотивации их поступков историческим реалиям начала ХI века.

В-третьих, следует отметить откровенную литературность отдельных эпизодов и положений, причем литературность эта невысокого качества, так как многие линии повествования намечены вскользь или обрываются внезапно, без дальнейшей проработки.

В-четвертых, в летописной повести о Борисе и Глебе, как и в «Сказании…», содержится целый пласт известий, удивительно совпадающих с летописными сообщениями о деятельности другого Святополка, сына киевского князя Изяслава Ярославича.

Современники, включая и ученое киевское монашество, не особенно жаловали князя Святополка Изяславича (1050 – 1113 годы), внука Ярослава Мудрого. Он был нарушителем Любечского совещания 1097 года, одним из виновников ослепления князя Василька Теребовльского – злодеяния, дотоле не слыханного между членами княжеского дома. В период его киевского княжения (1093 – 1113 годы) вышгородская церковь, где были похоронены Борис и Глеб, пребывала в забвении. У этого Святополка и его окаянного тезки обнаруживаются общие биографические черты: княжение в Турове, война с противником по имени Ярослав (в 1101 году он воевал со своим племянником Ярославом Ярополковичем) и даже происхождение от незаконного брака (его отец Изяслав Ярославич был женат единственным браком на Гертруде, дочери польского короля Казимира I. Плодом этого союза был сын по имени Ярополк (в крещении Петр). Сохранился личный молитвенник Гертруды, в котором она постоянно поминает Ярополка-Петра, называя его «единственным своим сыном». Следовательно, Святополк был рожден Изяславом в нецерковном браке от наложницы). В сцене ослепления Василька: выкалывал ему глаза некий торчин по имени Берендей. Глеба же зарезал другой торчин-повар. Василька на ковре положили в телегу «яко мертва» и повезли к Владимиру подобно тому, как полумертвого Бориса убийцы, завернув в шатер, повезли к Святополку. Предводитель вышгородских «боярцев» Путша носит уменьшительную форму имени воеводы Святополка Изяславича Путяты [17, с. 294– 295). Этот набор совпадений не может быть случайным, и отсюда неизбежен вывод, что, живописуя злодейства Святополка Окаянного, авторы летописной повести о Борисе и Глебе и «Сказания…» определенно метили в Святополка Изяславича.

Перейдем к Ярославу (Георгию). Как правило, считают, что он был третьим сыном Владимира от Рогнеды. Датой его рождения обычно называют 978–979 годы. В летописях навязчивое указание на возраст князя объясняется стремлением летописца сделать Ярослава старшим сыном Владимира, что не соответствует действительности. Та же летопись старшим называет Вышеслава, вторым – либо Изяслава, либо Святополка [6, с. 14–15]. В ПВЛ по Лаврентьевскому списку под 1054 год (год смерти) записано, что Ярослав жил 76 лет. Почти все поздние летописи утверждают, что Ярослав вокняжился в Киеве 28 лет отраду, то есть он родился в 988 или 989 годах.

Проводивший в 1939 году анатомическое и рентгенологическое исследование скелета Ярослава Д.Г. Рохлин пришел к выводу, что князь прожил не 76 лет, как утверждается в древних источниках, а примерно лет на восемь меньше. Карпов А.Ю. считает, что датой рождения Ярослава следует считать 986 – 988 годы, О.М. Рапов – 988–989 годы, С.Э. Цветков – 986 – 988 или 998–999 годы. Пожалуй, следует согласиться с датой 986 – 988 годы. Ярослав был лет на 9–10 моложе Святополка [14, с. 322–323].

Обе вероятные даты рождения Ярослава (988–989 и 998–999 годы) ставят под сомнение его происхождение от брака Владимира с Рогнедой. Летописное упоминание о том, что в 1000 году «преставися Рогнедь, мати Ярославля», дела не меняет. Современник назвал бы вместо Ярослава, который мало кого интересовал в 1000 году, старшего сына Рогнеды – Изяслава. Следует упомянуть, что полоцкие князья ХI–XII веков в обоснование своей наследственной и непримиримой вражды к потомству Ярослава («Ярославлим внукам») настойчиво выделяли себя в отдельную генеалогическую ветвь великокняжеского рода («Рогволожичи») именно по женской линии, через Рогнеду, тем самым отрицая родство Изяслава и Ярослава по матери. Единственное, что можно сказать о матери Ярослава, – это то, что она, судя по антропологическим чертам ее сына, была славянка северного (новгородско-поморского) типа.

Рохлин Д.Г. установил, что у Ярослава в самом раннем детстве были вывих (или подвывих) в правом тазобедренном суставе, а также недоразвитие правого коленного сустава. Он был от рождения сильно хром. К концу жизни князь едва мог передвигаться и испытывал жестокие боли в ногах, руках, шее и позвоночнике. Однако Ярослав смог преодолеть свой физический недостаток. Уже одно это характеризует его как человека в высшей степени волевого, наделенного сильным характером. Будучи взрослым человеком, новгородским князем, он открыто подвергался осмеянию: его презрительно называли «хромцом». Но Ярослав, оказывается, умел жестоко мстить своим обидчикам. Это не единственный пример того, как физический недостаток компенсируется железной волей, сильным характером, а нередко еще и чрезмерной жестокостью.

В последние годы жизни Владимира Ярослав княжил в Новгороде и был женат первым браком на некоей Анне. После вскрытия саркофага с ее именем в Новгороде было установлено, что в нем покоится женщина, скорее всего, не дожившая до 35 лет. Наиболее вероятной датой ее смерти следует считать интервал между 1018 и 1019 годами (по свидетельству Титмара, жена Ярослава находилась в Киеве). Если верно предположение, что Анна была примерной ровесницей Ярослава, то появился косвенный аргумент в пользу его рождения между 985 и 990 годами. Однако трудно ответить на вопрос: почему Анна была похоронена в Новгороде, а не в Киеве От брака с Анной у Ярослава был сын Илья, умерший молодым в 1019 или году. Некоторые исследователи считают, что Маргарет – Эстред, сестра Кнута Великого, какое-то время была женой Ильи Ярославича. Сам же Илья прожил не более 14–15 лет, и был он лет на 6–7 моложе Эстред.

Вторым браком Ярослав был женат на Ингигерд, дочери шведского конунга Олава Эйрикссона от его славянской супруги Астрид, происходившей из рода вендских (ободритских) князей. Олав крестился вместе с семьей в 1008 году и дал своим детям христианское образование и воспитание. Женитьба на Ингигерд, известной в древнерусских памятниках под христианским именем Ирина (ок. 994 – 10.2.1050 годы), состоялась в 1019 году.

От брака с Ингигерд у Ярослава было шесть сыновей: Владимир (1020 – 4.10.1052 годы), Изяслав – Дмитрий (1024 – 3.10.1078 годы), Святослав – Николай (1027 – 27.12.1076 годы), Всеволод – Андрей (030 – 13.4.1093 годы), Вячеслав – Меркурий (между 1033 и 1036 – 1057 годы), Игорь – Георгий (1036 – 1060 годы) и четыре дочери: Елизавета, Анна (Агнесса), Анастасия и неизвестная по имени. Вся семья Ярослава была изображена на фресках Софии Киевской, ныне сохранились лишь фрагменты.

Одним из сыновей Владимира источники называют Святослава, который пал в 1015 году в междоусобной борьбе. По всей видимости, он был старше Бориса и Глеба, а значит ближе по возрасту к Ярославу и Святополку, что могло послужить одной из причин его убийства. Однако в отличие от своих братьев Святослав не был канонизирован церковью. Рапов О.М.

пытался объяснить этот факт тем, что Святослав, очевидно, искал помощи в Венгрии, может, даже для захвата великокняжеского стола в обмен на какие-то территории или на подчинение русской церкви Риму (король Иштван I ориентировался на западное христианство). У Святослава был сын Ян, родившийся в 1000 или 1002 годах. Дальнейшая судьба Яна абсолютно неизвестна. Мальгин Т.С. почему-то называет Яна Ярославом и пишет о его смерти в 1028 году, но откуда появились эти сведения, совершенно неясно.

Борис (Роман) и Глеб (Давид). Борис был князем муромским, владимиро-волынским, ростовским (с 994 – 996 года).

Глеб же приблизительно с 1010 года был князем муромским. ПВЛ утверждает, что Борис и Глеб были сыновьями Владимира от некоей болгарки, тогда как Иоакимовская летопись говорит, что их матерью была «Анна царевна». Пчелов Е.В., обобщив имеющиеся сведения, считает, что, действительно, матерью их была «болгарыня», только неизвестно, волжская или дунайская При этом он считает, что против материнства Анны, византийской принцессы, можно привести следующие контраргументы: сведения о молодости братьев («Сказание о Борисе и Глебе») могли быть лишь агиографическим приемом; сведения о «царском» происхождении вовсе не вытекают из фразы «светился царски». Возможно, это образное выражение. Владимира вполне могли именовать и царем, его сына Ярослава так именовали; если бы братья были сыновьями Анны, автор ПВЛ не преминул бы об этом упомянуть, что и сделали позднейшие летописцы, видимо, стремясь связать факт крещения Руси с Византией (в котором немаловажную роль сыграла Анна) с именем первых русских князей – христианских мучеников.

Используя практически те же данные, С.Э. Цветков говорит об абсолютной мифологичности личности «болгарыни», которую древнерусские родословные прочат в матери Борису и Глебу. Он приводит доводы в отношении того, что матерью братьев была Анна (963 – 1010 годы), сестра византийских императоров Василия II и Константина VIII. За это говорит их происхождение от «благого корени» и «благородьныя крови» (других царевен, кроме Анны, среди жен Владимира не было).

Затем имеются косвенные указания на возраст братьев в 1015 году, из которых вытекает, что Борису в это время было не больше 20 – 22 лет, Глебу – около 13 – 15 лет (по другим сведениям, Борис родился около 983 года, Глеб – около 984 года).

Из этого следует, по мнению Цветкова, что рождение как одного, так и другого несомненно приходится на пору супружества Владимира и Анны. Со стороны последней к тому же вполне естественно дать своему первенцу христианское имя Роман, которое носил также ее отец император Роман II. Наконец, тот факт, что древнерусский культ Бориса и Глеба довольно быстро, не позднее второй половины ХII века, прижился в Византии, где к почитанию «чужих», тем более «варварских» святых всегда относились с неприязнью, может быть объяснен отчасти тем, что греки не забыли, кто на самом деле был матерью святых братьев.

Согласно «Сказанию…», Борис был женат еще до вокняжения на Волыни, но о его семье никаких сведений не сохранилось. Нестор – единственный из авторов, кто сообщает об этом факте.

Христианство с его радикальным отрицанием языческой полигамии заставляло всех членов разветвленной княжеской семьи считаться с одним важным новшеством, грозившим разрушить устоявшийся порядок престолонаследия. Своим вступлением в христианский брак с греческой царевной Владимир создал династическую ситуацию, не имевшую прецедентов, так как теперь с точки зрения византийского церковно-государственного права все прежние супружества Владимира приобрели характер незаконного сожительства. Тем самым сыновья, рожденные в этих браках, независимо от преимуществ родового старшинства, совершенно отстранялись от наследования великокняжеского стола, который отныне должен был принадлежать потомкам Владимира и Анны. Нарушив вековую традицию передачи великого княжения в руки старшего сына, князь объявил своим наследником Бориса. По свидетельству источников, Владимир любил его более других сыновей и держал при себе, в чем еще С.М. Соловьев усмотрел «намерение передать ему старший стол киевский».

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.