WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 38 |

“Всякий, предлагающий другому сделку какого-либо рода, предлагает сделать именно это. Дай мне то, что мне нужно, и ты получишь то, что тебе нужно, — таков смысл всякого подобного предложения. Именно таким путем мы получаем друг от друга значительно большую часть услуг, в которых мы нуждаемся. Не от благожелательности мясника, пивовара или булочника ожидаем мы получить свой обед, а от соблюдения ими своих собственных интересов. Мы обращаемся не к их гуманности, а к их эгоизму, и никогда не говорим им о наших нуждах, а лишь об их выгодах” (82, 28).

Разделение труда существует только потому, что обмен переплетает людей, их отношения, в которых существует выгода для каждого.

2.2 Общество как торговый союз Таким образом, обмен лежит в основе благополучия как отдельных лиц, так и богатства наций; при этом именно размеры рынка определяют рост этого благополучия и богатства.

“Так как возможность обмена ведет к разделению труда, то степень последнего всегда должна ограничиваться пределами этой возможности обмена, или, другими словами, размерами рынка. Когда рынок незначителен, ни у кого не может быть побуждения посвятить себя целиком какому-либо одному занятию ввиду невозможности обменять весь излишек продукта своего труда на нужные ему продукты труда других людей” (85, 30).

“Цивилизованные и процветающие народы” (в отличие от “диких народов”, живущих охотой и рыбной ловлей) являются таковыми только потому, что вся их жизнь основана на обмене:

“каждый человек живет обменом или становится в известной мере торговцем, а само общество превращается, так сказать, в торговый союз” (91, 33). Распространение обмена происходит, в частности, через технические усовершенствования в его функционировании, основное из которых — введение денег. Фактически, они позволяют избежать прямого обмена товаров попарно, предполагающего, что каждый производитель нуждается в товаре, произведенном другим производителем (то, что Джевонс назовет через столетие “двойным совпадением потребностей”). Таким образом, единственная роль денег — облегчать обмен, являющийся по своей истинной природе системой всеобщей торговли.

Анализировать общество с точки зрения политической экономии — значит объяснить функционирование обмена, то есть определить меновую ценность товаров. Речь идет теперь о исследовании правил, “согласно которым люди обменивают товары друг на друга или на деньги. Эти правила определяют так называемую относительную, или меновую, ценность товара” (96, 36).

Следовательно, мы теперь будем рассматривать блага не с точки зрения потребностей, которые они удовлетворят (а людей — не с точки зрения их отношения к благам в процессе потребления), а с точки зрения их способности обмениваться (а людей — с точки зрения отношений, в которые они вступают с другими людьми через посредство товаров).

2.3. Реальная теория рыночной экономики Три замечания позволят уточнить смысл “исследований”, проведенных Смитом:

• теория общества идентифицируется с теорией рыночной экономики. Таким образом, именно экономист (анализирующий отношения обмена с позитивной точки зрения), а не философ (анализирующий общественные отношения с нормативной точки зрения) становится по преимуществу теоретиком общества.

Согласно Смиту, политическая экономия не только подтверждает свою автономию по отношению к философии; она претендует замену последней.

• истинная причина богатства наций — не производство (это всего лишь непосредственная причина), а обмен. Рост богатства сообщества, следовательно, ожидается от возрастания степени распространенности рынков во всех сферах, везде, где это возможно. Именно в этом истинная основа экономического либерализма, как мы увидим далее.

• теория рыночной экономики может, по крайней мере, в своих существенных аспектах, абстрагироваться от денег. Они являются лишь посредниками в обмене, и их использование не влияет на принципы, регулирующие меновую ценность товаров.

Таким образом оправдывается реальный подход, который будет доминировать в экономической мысли вплоть до Кейнса, более чем полтора столетия после появления Богатства народов1.

3.Теория ценности, основанная на праве распоряжения чужим трудом 3.1. Богатство как власть над чужим трудом Анализ товара с точки зрения его меновой ценности не обязательно означает игнорирование потребности, которую он удовлетворяет, т.е. его потребительской ценности. Теория маржиналистов, которая будет принята в экономической науке через столетие после Смита, установила взаимосвязь этих ценностей, и, начиная с XVIII века, нет недостатка в авторах, которые подчеркивают это обстоятельство2. Смит, между тем, настаивает на том, что между меновой и потребительской ценностью нет никакой связи ни в ту, ни в другую сторону. Именно это он иллюстрирует парадоксом ценности воды и алмазов:

“Надо заметить, что слово ценность имеет два различных значения: иногда оно обозначает полезность какого-нибудь предмета, а иногда возможность приобретения других предметов, Эта инструментальная концепция денег встречается уже у учителя Адама Смита, Дэвида Юма. См. эссе О деньгах в его Политических речах (1752).

Например, Etienne de Condillac и Ferdinando Galiani.

которую дает обладание данным предметом. Первую можно назвать потребительной ценностью, вторую — меновой ценностью.

Предметы, обладающие весьма большой потребительной ценностью, часто имеют совсем небольшую меновую ценность или даже совсем ее не имеют... Нет ничего полезнее воды, но на нее почти ничего нельзя купить, почти ничего нельзя получить в обмен на нее.

Напротив, алмаз почти не имеет никакой потребительной ценности, но часто в обмен на него можно получить очень большое количество других товаров” (96-97, 36-37).

В противоположность тому, что будут утверждать маржиналисты, источником этого парадокса является не игнорирование Смитом влияния редкости на меновую ценность. Он объясняется самой природой рыночной экономики. В обществе, основанном на обмене, положение отдельного человека определяется не запасом благ, которым он располагает, а его способностью приобретать их на рынке. Эту характеристику, которая позволяет также отличать один народ от другого, мы будем называть богатством. Исходя из установленной связи между разделением труда и обменом, это богатство заключается — через способность покупать товары, произведенные другими — в способности покупать труд других людей или, как говорит Смит, получать его в свое распоряжение:

“Каждый человек богат или беден в зависимости от того, в какой степени он может пользоваться предметами необходимости, удобства и удовольствия. Но после того как установилось разделение труда, собственным трудом человек может добывать лишь очень небольшую часть этих предметов: значительно большую часть их он должен получать от труда других людей; и он будет богат или беден в зависимости от количества того труда, которым он может распоряжаться или которое он может купить” (99,38).

В этом заключается настоящая революция в способе понимании богатства, т.е. экономического положения, занимаемого индивидуумами. Богатство является одновременно конкретным (поскольку это способность покупать вещи) и общим (поскольку это власть над всеми остальными людьми). Это также революция в концепции власти, т.е. социального положения индивидуумов.

Власть в таком обществе принимает не любые формы: она обязательно получает рыночное выражение:

“Как говорит Гоббс, богатство, это — сила. Но человек, который приобретает или получает по наследству большое состояние, не обязательно приобретает вместе с ним или наследует политическую, гражданскую или военную власть. Его состояние, может быть, дает ему средства приобрести ту или другую, но одно лишь обладание этим состоянием не дает ему непременно такую власть. Обладание этим состоянием дает ему немедленно и непосредственно лишь возможность покупать, располагать всем трудом или всем продуктом труда, который имеется на рынке. Богатство его более или менее велико в прямом соответствии с размерами этой возможности, т.е. с количеством труда других людей, которое он благодаря своему богатству может купить или получить в свое распоряжение” (100, 3839).

Таким образом, богатство и власть Смитом отождествляются, и в таком виде они существуют постольку, поскольку проявляются в обмене. Определение меновой ценности товаров не имеет таким образом ничего общего с техническим вопросом типа: почему цена на такой-то товар сегодня возросла Это единственный способ согласованно ответить на вопрос о том, каковы отношения между людьми в обществе “Меновая ценность всякого предмета должна быть всегда в точности равна размеру той власти, которую данный предмет дает своему обладателю” (100, 39).

Следует подчеркнуть, что теория меновой ценности — это теория любого общества, поскольку обмен — это вечная и универсальная склонность людей. Политическая экономия, понимаемая как наука о меновой ценности, благодаря Смиту становится общей теорией общества.

Принцип, лежащий в основе меновой ценности товара, непосредственно вытекает отсюда; это труд, который можно получить в свое распоряжение:

“Поэтому ценность всякого товара для лица, которое обладает им и имеет в виду не использовать его или лично потребить, а обменять на другие предметы, равна количеству труда, которое он может купить на него или получить в свое распоряжение” (99, 38).

Здесь необходимо несколько уточнений, по крайней мере отрицательных. Нет большей ошибки, чем считать, что эта теория ценности, основанная на труде, который можно получить в свое распоряжение, основана на гипотезе, согласно которой труд есть единственный “фактор производства”, если принять терминологию, развитую маржиналистами. На самом же деле:

• Смит обращает внимание на то, что труд — это “изначальная основа” производства, но в качестве производства потребительской ценности. Однако мы видели, что меновая ценность с ней не связана; значит, труд, который можно получить в свое распоряжение, не имеет ничего общего с фактором производства и говорить, что он является единственным фактором производства, лишено смысла.

Смит подчеркивает эту разницу:

“К тому же большинство людей лучше понимает, что означает определенное количество какого-нибудь товара, чем определенное количество труда. Первое представляет собою осязательный предмет, тогда как второе — абстрактное понятие, которое хотя и может быть объяснено, но не отличается такою простотою и очевидностью” (101, 39).

• труд, который лежит в основе меновой ценности данного товара — это не тот труд, который служит для его производства, а тот, который этот товар приобретает на рынке. И мы увидим, что они различаются количественно.

3.2. Мера меновой ценности Здесь возникает трудность, с которой мы встретимся у Рикардо:

вопрос о мериле меновой ценности. Когда мы рассматриваем товары в процессе обмена, единственное, что существенно — это учитывать их меновые ценности. Конечно, хорошо знать, что эти ценности происходят от труда, который за эти товары можно получить в свое распоряжение (а не от их полезности, например). Но ничто не заставляет прибегать к этому “абстрактному понятию”, чтобы измерить эти ценности, в то время как привычное средство измерения — это деньги. На практике при обмене используются выражения типа: “килограмм мяса стоит x франков” (а не “y единиц труда”), и деньги представляются адекватной мерой меновой ценности.

Вопрос о ее определении может быть поставлен таким образом:

в силу каких обстоятельств товар стоит больше или стоит меньше Это, как мы указали, не технический вопрос. Важность его определяется тем, что меновая ценность — это выражение экономических отношений индивидуумов в обществе. Поскольку она принимает форму числа, мы должны эту ценность учитывать со строгостью и точностью, свойственной любой количественной мере.

Известно, что если мы хотим измерить расстояние, мы должны иметь единицу измерения, например, метр, длина которого определена и неизменна; точно также, если мы хотим количественно изучать общество — то, чем занимается политическая экономия — нам требуется определенная и неизменная мера меновой ценности.

Трудность возникает из-за того, что поскольку меновая ценность товара проявляется только в обмене, мы можем ее измерить только с помощью другой меновой ценности. Таким образом, стоит вопрос:

существует ли товар, меновая ценность которого достаточно определена и неизменна, чтобы служить эталоном для других меновых ценностей Деньги, согласно Смиту, не могут играть эту роль; это всегда произведенный товар — в случае золота или серебра — или определяемый им, в случае выпуска конвертируемых бумажных денег. Как и для любого другого более обычного товара, его ценность, как показывают исторические наблюдения, изменяется:

“Однако, подобно всем другим товарам, золото и серебро меняются в своей ценности: они бывают то дешевле, то дороже, их то легче, то труднее купить. Количество труда, которое можно получить в свое распоряжение или купить на определенное количество этих металлов, или количество других товаров, которое можно выменять на них, всегда находится в зависимости от обилия или скудости разрабатываемых в данное время рудников” (101-102, 39-40).

Поэтому, если выражать меновую ценность в терминах денег, то мы столкнемся с теми же трудностями, как и при измерении расстояния с помощью метра с переменной длиной: мы никогда не узнаем, приводит ли к изменению номинальной цены изменение ценности товара или ценности денег. Труд же по причине его особых свойств, напротив, представляет собой нужную нам неизменную меру:

“...во все времена и во всех местах одинаковые количества труда имели всегда одинаковую ценность для рабочего. При обычном состоянии своего здоровья, силы и способностей, при обычной степени искусства и ловкости он всегда должен пожертвовать той же самой долей своего досуга, своей свободы и спокойствия. Цена, которую он уплачивает, всегда остается неизменной, каково бы ни было количество товаров, которое он получает в обмен за свой труд.

Правда, он может иногда купить большее количество этих товаров, иногда меньшее, но в данном случае изменяется ценность этих товаров, а не ценность труда, на который они покупаются” (102, 40).

Эта неизменная ценность труда, когда ценности других товаров подвержены изменениям, фактически является их единственной строгой мерой; определение меновой ценности товара относится, таким образом, к тому, что Смит называет реальной ценой в отличии от денежной (или номинальной) цены:

“Таким образом, один лишь труд, ценность которого никогда не меняется, является единственным и действительным мерилом, при помощи которого во все времена и во всех местах можно было расценивать и сравнивать ценность всех товаров. Именно труд составляет их действительную цену, а деньги составляют лишь их номинальную цену” (102, 40).

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 38 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.