WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 38 |

производительный класс отличается от класса землевладельцев тем, что первый создает доход (чистый продукт), тогда как второй — его получает. Но тогда бесплодный класс может быть позитивно определен только по продажам двум другим классам. Тогда мы снова будем использовать два критерия: доход и расходы. Наконец единый критерий расходов, конечно, позволяет анализировать денежное обращение между классами, но не позволяет предварительно определить эти классы.

Отсутствие единого критерия для определения классов приводит к невозможности учесть экономически единство общества как их сочленение. А это есть следствие отсутствия теории цены:

численные примеры обеспечивают согласованность Таблицы, но они не выражают закона, управляющего формированием цен на товары.

Это препятствие будет преодолено Смитом, что позволит отличать классы с помощью единого критерия: их дохода (понятие, отличное от чистого продукта).

Вторая двусмысленность касается специализации авансов. Мы видели, что “ежегодные авансы” появляются только в сельском хозяйстве и что они исключены из денежного обращения. Кроме того, очень похоже, что, в духе Кенэ, эти авансы покрывают средства существования, потребляемые крестьянами, исключая любые другие затраты (семена, корм скоту и т.д.)1. Бесплодный класс также “[Продуктивный класс располагает] годовым фондом в 3 миллиарда, который потребляется различными агентами, занимающимися разнообразными работами этого класса, оплачиваемыми из процента, о котором мы будем говорить. Годовые затраты продуктивного класса также равны 3 миллиардам, из которых 2 миллиарда составляет продукция, которую он оставляет для своего потребления, и 1 миллиард — изделия, которые он покупает у бесплодного класса”. Кенэ (1758:51-52). Кстати, “кроме пяти миллиардов, которые составляют здесь долю нации, есть и покупает средства существования; но, как показывает схема 1, ему не требуется авансировать соответствующую сумму, так как считается, что он может их оплатить с выручки от продажи изделий землевладельцам. Его авансы предназначены, таким образом, только для покупки сырья. Легко предложить интерпретацию этой разницы в оплате: поскольку чистый продукт переносится в ежегодные авансы в виде средств существования, нельзя допустить их наличие в промышленности, не допуская тем самым наличие чистого продукта, созданного классом, считавшимся бесплодным.

Но эта разница в оплате в то же время аналитически неприемлема: продажа изделий землевладельцам, за счет которой оплачиваются средства к существованию, предполагает, что эти изделия уже произведены; но как же это возможно, если их производители еще не располагают средствами существования, необходимыми для их потребления Значит, бесплодный класс должен авансировать не 1 а 2М, из которых на 1М купить эти средства существования. Но тогда природа этого аванса такая же, как и в сельском хозяйстве (с точностью до денежной формы), а значит и результат его должен быть тот же: чистый продукт. Именно в этом направлении сориентируется теория Смита; и тем самым будет отброшена передача чистого продукта землевладельцам.

Третья двусмысленность касается отсутствия понятия прибыли.

Производительный класс, как мы видели, определен Кенэ как класс, объединяющий крестьян. Следует отметить, что в Таблице не делается различие внутри этого класса между фермерами и сельскохозяйственными рабочими. Все они оставляют из воспроизводства только блага, которые они потребляют, на сумму, другие затраты: такие как торговые издержки и питание рабочего скота, используемого в сельском хозяйстве. Эти затраты не включены в распределение затрат, представленное в таблице, и если их добавить, общая ценность ежегодного воспроизводства возрастет до 6 миллиардов миллионов” (там же, стр. 65). Поскольку эти затраты просто добавляются, можно считать, что они не входят в ежегодные авансы, поскольку в противном случае они должны приносить 250%.

равную ежегодным авансам. Тем не менее очевидно, что Кенэ осознает особую роль, которую играют фермеры в сельском хозяйстве, поскольку они отвечают за авансы, которые следует сделать. Даже если предположить, что все крестьяне — фермеры (т.е. рабочих нет), все равно эта особая роль должна быть экономически выражена; в противном случае их положение не будет отличаться от положения бесплодных граждан, которые тоже получают эквивалент их средств существования. Таким образом, возникает вопрос: есть ли специфическая оплата фермеров, связанная с фактом авансирования ими капитала Если да, то эта оплата должна обязательно включаться в одну из составляющих ежегодно воспроизводимой ценности: ежегодные авансы, доход или проценты с первоначального аванса. Включенная в ежегодные авансы, эта оплата должна объясняться таким же образом, как и потребление средств существования: как компенсация за “за прямой труд по воспроизводству 5 миллиардов, которые этот класс заставляет рождаться ежегодно”. Конечно, можно представить себе, что она отмечает особую работу, которую должен выполнить фермер, в отличие от непосредственной работы на земле: работу по управлению и организации производства. Но возникают два возражения: невозможно отличить, какая часть ежегодных авансов относится к каждому из двух типов труда; и ничто не позволяет предположить, что работа по управлению пропорциональна сумме аванса. Поэтому такое решение следует отбросить.

С другой стороны, существует соотношение между воспроизведенной ценностью — суммой части капитала (ежегодными авансами). Это соотношение выражает то, что было названо способностью к возрастанию ценности, которая определяет уровень отношения доход/ежегодные авансы (здесь 2М/2М=100%).

Авансирование капитала (в форме средств существования) создает, таким образом, доход, который ему пропорционален. Однако известно, что этот доход целиком достается землевладельцам; таким образом, он обладает качеством, необходимым, чтобы учесть аванс капитала (пропорциональность), но не составляет оплаты фермеров.

Значит она не входит в доход.

Остается последнее решение: специфическая оплата фермеров отождествляется с процентами за первоначальный аванс. Кажется, это то, что предлагает Кенэ; подчеркнув, что “10% за невозвращаемый аванс на хозяйство — это совсем не много”, он добавляет:

“Мы говорим, однако, что средства, вложенные столь выгодно для нации, как авансы на развитие хозяйства, должны сами по себе приносить фермерам, которые добавляют к ним свой труд и приложение своего интеллекта, годовой процент по меньшей мере такой же, какой платят праздным рантье“ (54-55).

Кажется, что Кенэ предвосхищает понятие, развитое классической теорией: понятие прибыли как дохода от капитала, пропорционального его величине. Но он продолжает:

“Вся сумма этих процентов ежегодно расходуется, поскольку земледельцы не оставляют их неиспользованными; так как даже в периоды, когда они не обязаны использовать эти средства на ремонт, они это делают для улучшения своего хозяйства, без чего они не смогли бы противостоять несчастным случаям” (55).

Эти проценты, таким образом, покрывают поддержание в надлежащем состоянии основного капитала (подверженного двум факторам: износу и несчастным случаям); значит они должны рассматриваться как удержание, а не как доход от капитала. Кроме того, в последнем случае такой доход приносили бы не только первоначальные авансы.

Поэтому следует сделать вывод, что у Кенэ нет места специфической оплате фермеров, связанной с авансированием ими капитала. Это понятие — прибыль — требует для своего появления отказа от гипотезы об исключительной продуктивности сельского хозяйства. Это будет сделано Смитом.

В заключение можно задать вопрос, почему понятия, открытые Кенэ (воспроизводство, авансы, чистый продукт), останавливаются на пороге теории цены и прибыли. Наиболее часто это ограничение связывают с особенностями Франции в начале конца Старого Режима. Общество, в котором торговый обмен не стал еще общепризнанным, где сельское хозяйство являлось основной производящей отраслью, где земельная собственность оставалась ключом к социальному превосходству, — такое общество не было еще готово к теоретическому осмыслению цены, капитала вообще и прибыли.

ГЛАВА АДАМ СМИТ И ФОРМИРОВАНИЕ КЛАССИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ 1. Размышления об обществе Адам Смит родился в 1783 г. в Киркальди, в Шотландии, в семье таможенного инспектора, получил диплом университета города Глазго. После пребывания в Оксфорде, вернулся на родину, чтобы читать лекции по философии и нравственности всем желающим.

Образцом для них служили лекции Давида Юма. Благодаря приобретенной репутации, Адам Смит стал в 1751 г. профессором в университете Глазго. В 1759 г. была напечатана его книга Теория нравственных чувств (The theory of Moral Sentiments). Но он покинул эту должность, чтобы стать опекуном сына знатного шотландца, которого сопровождал во Францию. В течение трехлетнего пребывания во Франции Смит познакомился с Вольтером, Руссо и Тюрго. Наибольшее влияние на него оказал Франсуа Кенэ, основоположник школы физиократов. По возвращении в Шотландию Смит целиком посвятил себя изучению политической экономики. В 1776 г. появился на свет его шедевр Исследование о природе и причинах богатства народов (An Inquiry the Nature and Causes of the Wealth of Nations). Это издание легло в основу классической школы и оказывало влияние на экономическую мысль в течение, как минимум, целого века. Получив должность управляющего таможнями в 1778 г., он с успехом принялся за контрабандистов в 1790 г. Умер Смит в 1790 г.

Как и физиократы, Смит верил в естественный порядок, в “laissez-faire”*. То, что Смита, а не Кенэ обычно считают отцом * Доктрина невмешательства (государства в хозяйственную жизнь), прим.

ред.

экономической науки, объясняется двумя характерными чертами его творения: во-первых, оно охватывает все области знаний того времени: экономику, философию, вопросы нравственности, логику, историю, религию и право. Суть его работы связана с вопросом (как люди живут в обществе) и представлением знаний как элемента формирования человеческого сознания. В Теории нравственных чувств Смит рассматривает личную психологию. Там он отдает предпочтение изучению механизма человеческих взаимоотношений.

А в Богатстве народов — анализу механизма, где “невидимая рука” рынка руководит поиском “совместного счастья”.

Во-вторых, в экономическом анализе Смит больше всего внимания уделяет обмену, а не производству. Конечно, социальные классы, которые составляют общество, играют различные роли в процессе труда. Но каждый индивид является субъектом рынка, и именно обмен обеспечивает рыночные связи. Это “коммерческое общество” основано не на особом классе торговцев, которых Смит упрекает за то, что они только добиваются монополий, дарованных государством. В таком обществе каждый индивид, покупая или продавая блага или труд ради собственной выгоды, способствует достижению социальной гармонии. Успех Смита в течение двух веков объясняется тем, что он рассматривал экономический либерализм как фундамент общества.

В данном случае, я буду рассматривать только первую книгу Богатства народов1. Я попытаюсь следовать ее порядку изложения материала. Таким образом, мы проведем краткий обзор разделения труда и обмена (2), ценности (стоимости) как права распоряжения трудом (3), теории прибыли (4) и неопределимости рынка (5).

Ссылки у автора даны на французское издание: Исследование природы и причин богатства народов, под ред. D.Diatkine, Париж, Flammarion, 1991, в 2-х томах. Наиболее полное английское издание: R.H.Campbell, A.S.Skinner, W.B.Todd, Oxford, Clarendon Press, 1976, в 2-х томах. В тексте перевода цитируется издание 1962 года (Издательство социально-экономической литературы, Москва). Обратите внимание, что в цитатах термин value (ценность) переведен как стоимость.

2. Разделение труда и обмен 2.1. Необходимые для существования продукты В своем исследовании Смит отталкивается от тривиального определения богатства как “необходимых для существования и удобства жизни продуктов” (Смит, 1776, том 1, стр. 65, 17). Но это определение обнаруживает существенные различия по сравнению с предшествующими определениями. По сравнению с меркантилистами, для которых богатство является денежным, для Смита оно — реальное. В то время как для физиократов оно земельное, Смит утверждает, что оно произведено. Всякое “исследование природы и причин богатства народов” отталкивается от вопроса: откуда появляются блага, которые потребляют граждане определенной страны Смит отвечает на него так: эти блага — продукт труда.

“Годичный труд каждого народа представляет собою первоначальный фонд, который доставляет ему все необходимые для существования и удобства жизни продукты, потребляемые им в течение года и состоящие всегда или из непосредственных продуктов этого труда, или из того, что приобретается в обмен на эти продукты у других народов” (65, 17).

Интересоваться способами увеличения богатства — это одновременно и исследовать причины увеличения производительности труда (начало заголовка 1 книги).

Производительность труда растет по мере углубления разделения труда, т.е. когда каждый занимается делом, к которому у него есть способности:

“Величайший прогресс в развитии производительной силы труда и значительная доля искусства, умения и сообразительности, с какими он направляется и прилагается, явились, по-видимому, следствием разделения труда” (71, 21).

Смит приводит пример, который стал традиционным: рабочий, совершающий все операции, может изготовить одну булавку за весь день, в то время как если эти операции разделены между десятью рабочими, то производство булавок поднимается до 48000 штук в день или 4800 булавок на одного рабочего. Разделение труда, таким образом, позволяет значительно повышать количество благ, которое может произвести данное число рабочих.

В данный момент представляется уместным понять, как случилось, что человеческое общество узнало разделение труда.

Причиной, вызвавшей разделение труда, согласно Смиту, явился обмен.

“Разделение труда, приводящее к таким выгодам, отнюдь не является результатом чьей-либо мудрости, предвидевшей и осознавшей то общее благосостояние, которое будет порождено им:

оно представляет собою последствие — хотя очень медленно и постепенно развивающееся — определенной склонности человеческой природы, которая отнюдь не имела в виду такой полезной цели, а именно склонности к мене, торговле, к обмену одного предмета на другой” (81, 27).

Склонность к обмену свойственна только людям: “никому никогда не приходилось видеть, чтобы собака сознательно менялась костью с другой собакой” (81, 27). Это свойство объясняется не нравственными качествами людей, а их выгодой:

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 38 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.