WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 34 | 35 || 37 | 38 |

б) Если деньги нейтральны, то изменение количества денег М не оказывает никакого влияния на равновесные цены рi и равновесные количества qi, и, следовательно, на Q. Это не означает, что величина Q постоянна в течение рассматриваемого периода;, просто ее изменение обусловлено реальными (модификацией условий производства или структуры спроса), а не монетарными факторами.

Как мы отмечали выше, кейнсианская теория, наоборот, предполагает, что деньги не являются нейтральными.

Данные две гипотезы означают, что уровень цен Р пропорционален величине М. Но это отношение пропорциональности не описывает причинные связи: оно совместимо и с корректировкой М как реакцией на изменение цен, и с корректировкой цен как реакцией на изменение М. Для утверждения той или иной причинной зависимости необходимо ввести третью гипотезу.

с) Эта гипотеза состоит в следующем: предполагается, что предложение денег экзогенно, т.е. денежные власти принимают решения независимо от потребностей агентов. Это означает, вопервых, что денежные власти действительно контролируют денежную массу, как ее составляющую, эмитированную центральным банком, например, в форме банкнот, так и вклады, источниками которых являются кредиты коммерческих банков. А вовторых — что предложение денег денежными властями определяется по заранее установленным правилам, призванным гарантировать достижение некоторой макроэкономической цели (например, стабильного общего уровня цен), а не “приспособить” предложение к спросу. В последнем случае можно было бы сказать, что предложение денег является “эндогенным”: такая гипотеза выдвигается кейнсианской теорией, полагающей, что коммерческие банки, предоставляя кредиты, ориентируются на спрос (поскольку это позволяет им увеличить прибыль), и что центральный банк не способен отказать им в рефинансировании, стремясь ограничить экономическую активность.

На основе трех данных гипотез из уравнения (8) или (9) следует, что всякое изменение предложения (денежными властями) денег ведет к пропорциональному изменению общего уровня цен, т.е.

изменению, обратно пропорциональному ценности денег. Именно поэтому речь идет о количественной теории денег, ведь ценность денег определяется их количеством (находится от него в обратной зависимости). Некоторые специалисты в области истории экономических учений полагают, что это самая старая из существующих сегодня теорий, поскольку еще в XVI веке она упоминалась французом Жаром Баденом и представителями школы Саламанки, а в наши дни лежит в основе так называемого “монетаристского” течения. Современный американский экономист Милтон Фридмен, возглавляющий это течение, иллюстрирует ее притчей о “вертолете”. Если в некоторой стране центральный банк внезапно решит увеличить количество банкнот в обращении в два раза и разбросать с вертолета дополнительные банкноты по стране, то последствия этого будут не реальными (производство и потребление, как и относительные цены, не изменятся), а монетарными: инфляция, выражением которой станет удвоение общего уровня цен.

На основе этой теории может быть выведено простое правило монетарной политики, так называемое “правило Фридмена”. Пусть M’, P’, и Q’ — соответственно индексы годового изменения денежной массы, общего уровня цен и совокупного продукта (ВВП, валового внутреннего продукта). Тогда из (8) следует следующее отношение:

M’ = P’ + Q’, или:

(10) P’ = V’ – Q’.

Если целью монетарных органов управления является стабилизация общего уровня цен, т.е. нулевой индекс инфляции (P’ = 0), то они должны увеличивать денежную массу соответственно ожидаемому увеличению ВВП. Всякое превышение темпом роста денежной массы этой величины (соответствующего потребностям экономики) приведет к инфляции, тем более высокой, чем более экспансионистской является денежная политика. Если в среднесрочном периоде темп экономического роста (определяемый увеличением занятости факторов производства и техническим прогрессом) постоянен, то неинфляционный темп роста денежной массы также должен оставаться постоянным. Это правило, отстаиваемое монетаристским течением и ставшее сегодня кредо центральных банков, отрицается кейнсианским течением (например, Джеймсом Тобином), сторонники которого полагают, что денежная политика должна быть политикой “по усмотрению денежных властей”(дискреционной), т.е. соответствующей конъюнктуре:

экспансионистской при высокой безработице и ограничительной при значительной инфляции.

Основными критиками количественной теории денег являются сторонники кейнсианской теории, ставящие под сомнение все ее гипотезы (постоянный спрос на кассовую наличность, нейтральность денег, экзогенное предложение денег), и, соответственно, вывод, к которому она приходит (обратно пропорциональное отношение между количеством денег и их ценностью), а также практические выводы о денежной политике (автоматичность). Кроме того, критике подвергается и внутренняя согласованность этой теории. Поэтому на основе последней была разработана теория, в большей мере соответствующая интеграции в ТОРВ.

Первая проблема связана с невозможностью применения этой теории к деньгам-товару. Казалось бы, интеграция денег в общую теорию равновесия является естественной: некоторое особое благо (материальное, как золото, или нематериальное, как финансовый актив) выбирается в таком случае для того, чтобы помимо удовлетворения соответствующих потребностей как потребительная ценность, выполнять еще и функцию средства обращения. Но Д.

Патинкин показал еще в 1956 г., что такая концепция несовместима с “классической дихотомией”. Рассмотрим благо, которое одновременно используется и как потребительная ценность, и как деньги. На рынке этого блага (на котором предъявляется спрос на него как на потребительскую полезность), существует равновесная цена, определяемая так же, как и цены всех прочих товаров в реальной системе. На денежном рынке, на котором это благо предлагается денежными властями и где на него предъявляется спрос как на средство обращения, также существует некоторая цена, определяемая количественной теорией. Поскольку на этих двух рынках обменивается одно и тоже благо, в условиях равновесия две эти цены должны быть равны. Но из положенной в основу дихотомии нейтральности денег следует, что реальная цена этого блага (как и реальные цены всех прочих благ, определяемых одновременно на основе принципа общей взаимозависимости) не зависит от количества денег, и, следовательно, от количественного уравнения. Иными словами, оно не оказывает влияния на равновесие, цена товара-денег определяется исключительно условиями спроса и предложения на него как на благо, характеризующееся соответствующей потребительной ценностью.

Отсюда вытекают два важных для теории следствия. С одной стороны, количественная теория денег не является теорией равновесной цены денег; она может служить только для описания того, каким образом цена денег в условиях отсутствия равновесия согласуется с ценой блага. С другой стороны, если установилась равновесная цена на благо, то любое произведенное и обмениваемое количество по построению удовлетворяет спрос на это благо как на соответствующую потребительскую ценность. Нельзя получить ни одной единицы этого блага для обеспечения обменов других благ.

Короче говоря, деньги исчезают в условиях равновесия, которое, повторимся, существует только если в экономике отсутствуют деньги. Данный вывод не является неожиданным, мы уже исследовали его выше, рассматривая возможности разрешения проблемы “совпадения потребностей” путем использования некоторых благ в качестве средства обращения. Вывод здесь тот же (Патинкин пришел к нему более чем на двадцать лет раньше, чем Острой и Старр): только фидуциарные деньги являются средством обращения, совместимым с постулируемой ТОРВ дихотомией, т.е.

деньги, которые, не имея иной полезности, кроме как служить средством обращения, не имеют определенной в реальной системе цены. Интересен тот факт, что неконвертируемые фидуциарные деньги появляются здесь как логическое следствие анализа рыночной экономики в терминах ОРВ, а не в результате дематериализации денег в процессе исторической эволюции.

Рассмотрим второй недостаток количественной теории денег, сохраняющийся при введении фидуциарных денег. Обратно пропорциональное отношение между количеством денег и их ценностью согласуется, на первый взгляд, с маржиналистской теорией ценности (в том виде, в котором она принята ТОРВ), согласно которой реальная цена товара является показателем его относительной редкости (чем более редким, тем более дорогим является благо). Но это только видимость. Одним из важнейших элементов данной теории ценности является то, что благо обладает собственной полезностью, находящейся в обратной зависимости от его располагаемого количества (закон убывающей предельной полезности). Сторонники же количественной теории подчеркивают, что деньги не имеют собственной полезности: ими владеют не ради них самих, а только с целью реализации сделок. Если распространить понятие полезности на “услугу” средства обращения, то, конечно, можно говорить о предельной полезности денег (ценности услуги, оказываемой дополнительной единицей денег), но она является постоянной: каково бы ни было располагаемое количество денег, они выполняют одну и ту же услугу, изменяется же предельная полезность приобретаемых благ.

Количественная теория денег, таким образом, не может быть интегрирована как теория ценности, поскольку она не допускает применения к деньгам концепции предельной полезности. Однако замечание, сделанное в 1935 г. английским экономистом Джоном Хиксом, в защиту этой возможности, с тех пор служит основой всей микроэкономической теории денег:

“Теперь мы понимаем, что концепция предельной полезности есть не что иное, как общая теория выбора, которая приложима к любой ситуации, в которой альтернативам можно придать количественное выражение. Вполне очевидно, что деньгам можно придать количественное выражение; поэтому возражение против того, что деньги имеют предельную полезность, несостоятельно.

Люди предпочитают иметь деньги, а не другие вещи, и, следовательно, в каком-то смысле деньги должны обладать предельной полезностью”1 (Хикс, 1935 г.: 2-3).

Патинкин воспользовался этой идеей для иного обоснования интеграции денег в ТОРВ.

4.3. Эффект реальных кассовых остатков На этот раз речь пойдет не об объединении старой теории денег с менее старой (маржиналистской) теорией ценности, как в случае количественной теории, а о создании теории денег на основе теории ценности, точнее на основе ТОРВ.

В Деньгах, проценте и ценах (1956 г., 2 издание: 1965) Патинкин предполагает интегрировать деньги в ТОРВ, включив их в функцию полезности. В основе этого лежит специфическая функция денег в монетарной экономике: синхронизация выручки и расходов. В условиях отсутствия денег и том случае, когда потребитель получает доходы и осуществляет расходы не одновременно, бюджетное ограничение агента может стать причиной затруднений при “Сейчас мы понимаем, что анализ предельной полезности является ни чем иным, как общей теорией выбора, которая применима, если выбор осуществляется между имеющими количественное выражение альтернативами. Деньги, очевидно, имеют количественное выражение, и, следовательно, утверждение о том, что деньги не имеют предельной полезности, ложно. Люди стремятся владеть деньгами более, чем всеми другими вещами, и, следовательно, деньги должны иметь предельную полезность“.

реализации его потребительских планов, даже если его доходы достаточны для покрытия расходов в течение рассматриваемого периода времени. Понятно, что наличие кассовых остатков позволяет преодолеть эту трудность. Такая концепция денег имеет два следствия. С одной стороны, деньги должны сохранять ценность (с того момента, когда доходы получены, до того, когда они будут потрачены), чтобы являться средством обращения: две функции денег теперь являются взаимодополняющими. С другой стороны, величина кассовых остатков, хранимых агентом, зависит от реального планируемого им уровня потребления в течение рассматриваемого периода: речь идет о реальных кассовых остатках.

Как следствие, должна быть изменена запись функции спроса на блага. В условиях реального равновесия избыточный совокупный спрос на благо i (разница между совокупным спросом на это благо и совокупным его предложением) определяется функцией полезностей благ и их реальными ценами (выраженными в товаре-измерителе).

Если в экономике существует n благ (потребительских благ, производственных услуг и т.д.), то, независимо от измерителя, функция совокупного спроса запишется следующим образом:

(11) yDi = fi (р1,..., рi,..., рn).

Патинкин предложил следующую модификацию этой функции:

(12) yDi = f i’’ (р1’’/P,..., р i’’/P,..., р n’’/P; M/P), где р i’’ — денежная цена i, Р — общий уровень цен, М — денежная масса. Создается впечатление, что подобные изменения противоречат принципу нейтральности денег, поскольку функции, определяющие реальное равновесие (равновесные количества и относительные цены) зависят в настоящий момент от монетарных факторов. Однако это не так. Чтобы показать это, рассмотрим указанные функции подробнее.

Первая модификация состоит во введении, в качестве аргументов, относительных цен рi’’/P. Можно выразить рi’’ из уравнения (2) как рi/рM, а рМ из уравнения (7) как 1/P. Тогда р i’’/P = рi. Отсюда следует, что данное изменение заключается в выборе в качестве измерителя композиционного товара, позволяющего рассчитать общий уровень цен. Так же как и в (11), аргументами функций избыточного спроса являются реальные цены благ (выраженные в товаре-измерителе). Другими словами, агенты не подвержены “денежным иллюзиям”: даже в условиях монетарной экономики они могут рассчитывать относительные цены благ и, опираясь на них, осуществлять свой выбор.

Вторая модификация представляется более важной, поскольку она предполагает введение нового элемента, не фигурировавшего в уравнении (11): величины совокупных кассовых остатков (покупательная способность денежной массы относительно представленной композиционным товаром совокупности благ). Для анализа последствий этой модификации необходимо уточнить, каким образом изменяется избыточный спрос на благо вследствие изменения кассовых остатков. Речь идет об эффекте реальных кассовых остатков: предполагается, что агенты обладают некоторой равновесной величиной кассовых остатков, определяемой планируемой программой потребления. Если фактические реальные кассовые остатки отклоняются от этой величины, то агенты восстанавливают их планируемый объем, изменяя спрос на блага:

если остатки слишком велики, то увеличение (вследствие этого) спроса на блага их снизит; если они недостаточны, то сокращение спроса их повысит. Такое поведение описывается следующим соотношением:

(13) d yDi /d (M/P) > 0.

Pages:     | 1 |   ...   | 34 | 35 || 37 | 38 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.