WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 38 | 39 || 41 | 42 |   ...   | 62 |

Думаю, что может быть поставлен и самый острый и принципиальный вопрос – а существуем ли мы сами, культурологи Не являемся ли мы призраками, мистическими двойниками чегото неразгаданного и нереального Существует ли та наука, о которой мы ведем речь И не является ли всё это обманом, профанацией, мистическим театром, игрой воображения или просто игрой – в несуществующих героев несуществующей страны На этот вопрос сегодня, вероятно, невозможно ответить однозначно. Здесь мы сталкиваемся с двумя диаметрально противоположными позициями, которые условно можно обозначить как позиции «оптимиста» и «пессимиста». Проще всего – «пессимисту», поскольку он констатирует сложность предмета исследования, индивидуальный характер «зеркальных отражений», неповторимость каждого факта, каждого явления культуры, единичность бесконечно рассыпанных перед глазами объектов и потому – невозможность упорядочений, обобщений, в которых пропадает самый признак культуры – неповторимость.

Отрицая какую-либо возможность исследовать культуру, «пессимист» успокаивает нас тем, что тем самым он ее сохраняет, поскольку – как утверждает он – всякое исследование анатомии прерывает жизнь.

«Оптимист» невзирая на предупреждения «пессимиста» горит желанием постичь культуру, познать ее черты и свойства, понять законы ее существования и развития. На чем основывается его оптимизм Как это ни странно – на том же самом утверждении о запутанности, множественности, индивидуальном характере мира культуры, о необозримой мозаике единичных явлений, принципиально неповторимых в границах культуры. Однако в отличие от «пессимиста» он делает из всего этого противоположный вывод: бесконечное многообразие порождается, с одной стороны, окружающей нас природой, а с другой – находящейся в нас культурой. И поскольку мы не сомневаемся в том, что природа может стать и стала предметом серьезного изучения, то и вторая часть нашего опыта – культура также точно может и должна стать предметом познания. Различие в этом случае должно затронуть прежде всего сами приемы, технолоВалерий СЕЛИВАНОВ гию исследования, поскольку в изучении природы мы прежде всего исходим из того, что объекты наших исследований — материальны, в то время как объекты при изучении нами культуры – идеальны.

Понятие «материальная культура», используемое нашей научной литературой, не должно в этом случае сбивать нас с толку, поскольку этим понятием ни в коем случае не отрицается тот факт, что культура – это порождение человеческого духа, межличностного общения, индивидуальной духовной жизни и творчества. «Материальность» в данном случае приписывается не культуре, а формам и способам ее выражения, которые могут быть и материальными, т.е. осязаемыми (веществом, телом, предметом), и неосязаемыми, идеальными (мыслью, чувством, внутренним состоянием, духовной атмосферой).

В чем же состоит особенность различных подходов к природе и к культуре Прежде всего в том, что природа исследуется непосредственным образом, а культура – опосредованным. Вероятно, ХХI в. еще предстоит выработать и освоить методы опосредованного изучения культуры, т.е. через косвенные свидетельства (или «улики»).

Культура, не поддаваясь прямому наблюдению, обладает и способностью являться в различных образах и ипостасях. Ее не сковывает ни пространство, ни время, поскольку она по своей природе не знает таких категорий. Время для нее – только время рождения, появления на свет, но не время жизни, существования, поскольку ее существование — бесконечность (в пределах существования человечества). Пространство для нее – только место рождения, поскольку, родившись, она совершает путешествия по всем существующим и доступным дорогам и не знает ограничений своей свободе. Она создается одним, а принадлежит всем. Она и сама может именоваться «пространством», поскольку не она существует в каком-либо пространстве, но она создает свое собственное пространство, где бы она ни существовала – пространство культуры, чтобы люди могли существовать в ней как в каком-то ином измерении, не тождественном реальному миру.

Можно ли исследовать идеальное как духовное состояние и духовный опыт Что может сделать культуролога реальностью, а культурологию – действительной наукой Анализ разнообразных явлений и продуктов духовной деятельности, проникновение внутрь, вглубь человека, постижение особенностей его внутреннего бытия, эффекта многомерных зеркал, преломляющих внешний мир и посвоему организующих мир внутренний – все это все более и более становится предметом раздумий и откровений человека. Именно персона, индивид, личность, человек, обращаясь к самому себе, всматриваясь в себя и по аналогии изучая других в системе взаимоВ ГЛУБИНЕ ЗЕРКАЛ...

связей «я» и «другой» может приоткрыть этот таинственный мир, сделать его доступным для исследования и философской рефлексии.

И именно он («я», «другой»), он – персона, индивидуальность, личность нуждается в культуре, именно он ее творит, он является и основным носителем культуры. Следовательно – тайна культуры сокрыта в самом человеке, изучение культуры следует вести, отталкиваясь от человека, его творческой, творящей природы, его внутренней, духовной жизни, в том числе и ее сокровенных, интимных сторон. В глубине множественности зеркал, в бесконечной перепутанности образных рефлексий и отражений, в сложных переплетениях как нити протянувшихся мыслей с их обрывами, запутанными узлами и свернутыми неразмотанными клубка мы созерцаем и постигаем, может быть, самое главное – сердцевину человека, его субстратную сферу, его субстанциональное основание. Неизведанными путями культурология ведет нас к самому главному – к основанию нашей человеческой жизни, в ее тайную сущность как всё ту же непостижимую сущность человека.

Человек как главный объект культурологических изысканий – вот еще одна важная тема серьезного размышления. Однако в конце 90-х г. ХХ столетия становится ясно, что многомерность, призрачность и запутанность, неочевидность мира культуры как внутреннего духовного мира человека, как своеобразного культурного поля, соединяющего, связывающего людей, и культурного состояния, их разъединяющего, обособляющего, это все еще не познанный мир. И современный человек вплотную подошел к необходимости погрузиться в этот мир, постичь и познать его. Дух человека, этот столь часто поминаемый субъективный фактор все в большей и большей мере дает о себе знать, проникает в область науки и техники, социальной и естественно-природной жизни, поднимает человека к небесам и бросает в преисподнюю. Мы не только не властны над этой стихией внутренней жизни, но и подчас бываем подвластны ей. Но по мере расширения нашей интеллектуальной мощи благодаря чудесам современной техники мы в то же время создаем условия и для нарастания мощи этой непознанной и необузданной стихии. Не становится ли опасным это безграничное усиление интеллекта не за счет его внутренних свойств, но исключительно за счет его внешних возможностей, его способностей владеть информацией и похищать ее, проникать в закрытые двери и заглядывать за зашторенные окна.

Не создает ли сегодня развитие техники новые опасности для человека и его существования. Но теперь эти опасности уже исходят не от внешней среды, а от внутренней жизни каждого из нас, от не поВалерий СЕЛИВАНОВ стигнутых законов культуры и от ее реальной стихийной, никем не обузданной и не освоенной жизни. Не только в силу каких-то поворотов современной моды, тех или иных случайных обстоятельств или конкретно- исторической ситуации у нас в России или в современной Европе приобретает новое престижное положение все еще не окрепшая, но уже выдвинувшаяся вперед среди других наук культурология. Нет, сама логика развития мышления и сознания, логика развития техники и физической силы человечества от ХХ к ХХI в. порождает неотвратимую необходимость углубиться в познание духовной стороны жизни человечества, познание культуры как еще не покоренной стихии, как области скрытого от глаз духовного опыта, во многом незаметно и непредсказуемо направляющего как жизнь отдельного человека, так и всего человечества. Просматривая как нашу отечественную, так и в первую очередь западноевропейскую литературу, посвященную проблемам культуры, искусства, духовной жизни современника, убеждаешься вновь и вновь: человечество подошло вплотную к той грани, за которой уже не возможно движение вперед без постижения законов духа, духовного опыта и духовной жизни, законов культуры. Вот почему я считаю, что именно двадцать первый век, третье тысячелетие создадут условия, обеспечат простор для развития и развертывания проблематики культуры, сделав, наконец, науку о культуре – культурологию – одной из ведущих отраслей знания, открывающего путь в глубины самого человека, в глубины тех зеркал, которые и составляют своеобразную метафору, отражающую многомерность и сложность открываемого, постигаемого и едва только приоткрывшегося нам мира.

Да, я делаю вывод, что культурология – это наука ХХI в. и ее новая судьба, ее подлинные достижения и успехи – все это уже будут завоевания и заслуги нового ХХI-го в., открывающие и новую эпоху в жизни человечества – новое третье тысячелетие.

В. Селиванов, Культурология как дисциплина и как учебник О СТРУКТУРЕ КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ Моисей КАГАН 1. Хотя само понятие «культура» вошло, как известно, в обиход еще в древнем Риме, предметом специального теоретического осмысления обозначаемая этим понятием сфера бытия стала только в ХVIII в., в трудах Дж. Вико, Ж.А.Н. Кондорсе, Ж.Ж. Руссо, И. Канта, И.Г. Гердера. Столь позднее обращение теоретической мысли к ее изучению объясняется, видимо, двумя причинами. Первая состоит в том, что «культура», противопоставляемая «натуре» как «искусственное» — «естественному», рукотворное — сотворенному Богом, могла стать предметом специального умозрения только тогда, когда была оценена творческая сила самого человека, его самодеятельность, а не деятельность сотворившего мир Бога или же собственные творческие силы природы как causa sui; потому культурологическое знание зародилось и развивалось параллельно с человекознанием — это отчетливо видно и во французском материализме, и в учении И. Канта. Полемика Ж.-Ж. Руссо с энциклопедистами касалась только того, благотворной или тлетворной следует считать эту творческую активность человека, но потребность ее осмысления стала несомненной. Точно так же различие между И. Кантом и И.Г. Гердером состояло в понимании субстрата культуры — свойств самого человека или его предметного инобытия в творимой им «второй природе», но общей была устремленность на познание человеческого мира, а не божественного и не природного.

Вполне естественно, что в Х1Х и ХХ вв. поражавшее современников стремительное и все убыстрявшееся развитие созидательной деятельности человека, обеспечивавшей ее науки и осмыслявшего ее искусства, придавало интересу к культуре и цивилизации, при разном понимании их соотношения, все больший удельный вес в разных областях научного знания — от археологии и этнографии до лингвистики и искусствознания — и в философии, которая осознала необходимость разработки особой своей отрасли — Kulturphilosophie — и исследования своеобразия метода «наук о культуре» в соотнесении с методом «наук о прироМоисей КАГАН де» (Г. Риккерт, В. Виндельбандт, В. Дильтей). В середине нашего века англо-американская теоретическая мысль пошла еще дальше, противопоставив sciences и humanities как «две культуры», по известной формулировке Ч. Сноу, то есть отказала изучению культуры в научном качестве, объединив его с художественным творчеством, в силу особой роли субъективного начала в «одной» культуре, противостоящей объективности знания в «другой» культуре.

2. Вторая причина позднего рождения культурологического знания состояла в том, что вплоть до ХVIII в. методология познания имела механистически-суммативный характер, не позволяя видеть глубинные связи, объединяющие внешне совершенно различные явления, и в природе, и в культуре; один из самых наглядных примеров — непонимание сущностной связи разных видов искусства, что объясняет отсутствие вплоть до ХVIII в. эстетики как философско-теоретического осмысления единства законов художественного освоения мира, как бы различны ни были их проявления в разных видах искусства — только в середине столетия Ш. Батте выявил «единый принцип», лежащий в основе всех видов искусства, а А. Баумгартен обосновал «Эстетику» как особую философскую науку. Тем меньше возможностей было осознать «единый принцип», который объединяет все формы человеческой деятельност — принцип культуры.

Развитие культурологической мысли стало возможным и продуктивным именно тогда, когда ее предмет мог быть осмыслен как взаимосвязанное единство разных культурных форм, говоря современным языком — не суммативно, а системно. Такому способу мышления философия и гуманитарная наука обязаны И. Канту и Г. Гегелю; в середине Х1Х в. он опосредовал конкретные историко-культурологические исследования, в частности работы Я. Буркхарта об итальянском Возрождении. Процесс этот развивался и в нашей стране — Н.Я. Данилевский в своем известном трактате «Россия и Европа» обосновал представление о «четырехосновной» структуре культуры как целостного и именно таким образом организованного пространства человеческой деятельности, разные типы которого имеют разные деятельностные доминанты.

3. Открытие целостности культуры как таковой и каждого ее исторического и этнического типа, сделавшее необходимым ее О СТРУКТУРЕ КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ изучение как динамической системы, не могло, разумеется, воспрепятствовать научному исследованию, теоретическому и историческому, каждой ее подсистемы — научной деятельности, художественной, религиозной, философской и т.д. и т.п.; более того, изучение особенностей каждого вида искусства, каждой формы идеологии, каждой ее национальной ветви и исторического отрезка умножали число культурологических наук. В результате и образовался тот ансамбль научных дисциплин, который позволил упомянутым выше философам поставить вопрос об особенностях «наук о культуре» как особой сферы познавательной деятельности, существенно отличающейся от «наук о природе».

Таким образом, культурология оказалась обширной и прогрессивно умножающейся сферой научного знания, совмещающей изучение целостного бытия, функционирования и развития культуры с исследованием разных ее конкретных форм. Схематически это можно было бы изобразить как ряд вертикальных параллельных полос, расчленяющих пространство культурологической мысли.

Pages:     | 1 |   ...   | 38 | 39 || 41 | 42 |   ...   | 62 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.