WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 62 |

Возможность культуры есть возможность свободы. Проблема свободы кровными узами связывает культуру с социальноисторическим измерением человеческого бытия. Именно пространство внутренней свободы, где дана возможность полагания себя в ценностно-осмысленном устремлении к самосозиданию и совершенствованию, к преодолению границ всякой себетождественности, и тем самым открыт путь общения и сотворчества – по существу оказывается конституирующим принципом субъектности человека, его способности быть включенным в универсальность связей и отношений через свою уникальную причастность к процессу с м ы с л о о б р а з о в а н и я.

Всякая дискретность преодолена в акте смыслообразования:

здесь полнота духовного присутствия человека и его предметнопрактического действования сливаются в нерасчленимую целостность жизненного поступка, здесь человек осуществляет себя как само стремление к свободному, творчески открытому единению внутреннего и внешнего миров. И хотя, как резонно заметил Гегель «ни об одной идее нельзя с таким полным правом сказать, что она неопределенна, многозначна, доступна величайшим недоразумениям и потому действительно им подвержена, как об идее свободы»5, все же в определении «субъектности» идея свободы практически всегда выступает как внутренний принцип волеющего действования, как принцип и н д и в и д у а л и з а ц и и, т.е. положения внутрь себя необходимости избрания пути собственного осуществления.

Свобода как напряженность внутреннего мира, как постоянное пребывание на колеблющейся границе иначе-бытия порой начинала описываться философской рефлексией в терминах «обреченности» (Сартр); но даже интонация надрыва, с которой экзистенциализм XX в. поднял тему свободы, видимо, скорее говорит не о метафизических заблуждениях, но о некоторых реаль Гегель. Философия духа. Соч., т.3, М., 1956, С. 291.

Любава МОРЕВА ных смещениях внутри субъектного мира человека. Классическое «спокойствие» гегелевской рефлексии позволило увидеть в свободе не только высшее определение духа, но и определенность живого человека, который «бьется в тенетах своего противоречия»: «Свобода подразумевает, что перед нами, с одной стороны, имеется нечто всеобщее...» – причем, и это Гегель специально подчеркивал, всеобщее не как нечто чуждое и ставящее предел и границу, но как внутрь субъекта принятая разумность: всеобщие законы права, добра, истины и т.д., как нравственность в действии, истина в мышлении – «а с другой стороны, выступают человеческие влечения, склонности, страсти и все то, что обнимается конкретным сердцем человека как единичного существа». На экзистенциальном уровне субъектности свобода дана «в этом споре противоложностей», здесь «возникают страстные стремления, глубочайшие страдания, мучительные переживания и неудовлетворенность.»Обернувшись внутренней неудовлетворенностью в точке встречи всеобщего и «единичного» в человеческом бытии, свобода становится н е о б х о д и м о с т ь ю поиска путей обретения идеала; и чем более глубоко осознана эта необходимость, тем более свободно уникальность внутреннего мира человека осуществляет себя в пространстве бесконечных возможностей универсального. «Сущность человеческой свободы, – замечал Зураб Какабадзе, – заключается именно в этой способности преодолеть инерцию фактического бытия и открыться для детерминации более совершенным, в конечном итоге, абсолютным бытием». Свобода как в глубине индивидуальности вызревающая необходимость духовной ориентации во всем богатстве ценностносмысловых и деятельностных устремлений человека с непреложностью закона порождает стремление к идеалу – стремление, энергийная сила которого кристаллизует духовный мир в динамически-иерархизированную целостность, что в конечном счете только и открывает возможность смыслообразования. Здесь обретается способность человека ориентировать собственное «я» не только в информативно-организующем пространстве коммуникативных (знанчески нагруженных) с о о бщений, но и духовно Гегель. Эстетика. В 4-х томах. Т. 1, М., 1968, С. Какабадзе З.М. Проблема человеческого бытия. Тбилиси, 1985, С. 303.

ОПЫТ ФИЛОСОФСКОЙ ТЕМАТИЗАЦИИ кристаллизующем пространстве п р и о б щ е н и я к отнологически значимым связям и отношениям человека и мира в целом. Присутствие идеала сказывается здесь скорее чувством верно избранного направления, нежели ясно созерцаемым образом желаемого результата. Идеал оказывается формой духовной связи между здесь-и-теперь вызревающими стремлениями человека и уходящей в бесконечность перспективой их осуществления, перспективой, высвечиваемой лучом общечеловеческих ценностей.

Безусловно, важно видеть, что все рассуждения о «стремлении к идеалу», «возможности смыслообразования», «общечеловеческих ценностей», в целом – о духовности человека повисают в воздухе, если теряется их социально-историческое измерение;

сама свобода по существу является не чем иным, как мерой духовно-творческой самостоятельности индивида прежде всего в пространстве исторически конкретного общества. Именно внимание к реальным формам включения индивида в целостность социума, внимание к исторической диалектике индивидуально-личностного и социально-родового начал человеческого бытия позволяет построить, и это подчеркивается многими исследователями, не искусственно выхолощенную, а действительно богатую теоретическую картину развития духовной культуры.

Сегодня немыслимо теоретическое обращение к феномену духовности без погружения его в социально-исторические контексты, где собственно и происходит вырабатывание духовной культуры человека.

Тема «культура – общество» разрешается гармоническим диссонансом: «личность – социум». Основное исполнение этой темы, как известно, не в теоретических трактатах, а в коллизиях жизненности. Социальное бытие человека, включенность человека в сеть общественных отношений (экономических, политических, правовых, нравственных и т.д.), безусловно, является с определенной точки зрения единственным реальным пространством его проживания; пространством его деятельности, открытий, свершений – в целом его судьбы. Все возможности и невозможности, все богатство и бедность его способностей, весь характер не только его деяний, но и сознания определяет организующеуправляющая сила социума. Культура здесь скромно выступает мерой свободы личности, мерой универсальности ее творческих Любава МОРЕВА устремлений,8 как блуждающий пульсар в общем пространстве социальности размыкает она своей энергией всякую скованность человека рамками «заданного» – всесильных парадигм шаблона, стереотипа, в капкан которых так легко попадает мир социально продуцируемых норм и правил – и открывает перед человеком безграничность мира созидания.

Темой творчества, темой наследования звучит культура.

Теоретическая мысль пытается осилить эту тему и подмечает прежде всего то, что наиболее явлено в конкретностях ее социального содержания. Культура рассматривается как «выученное поведение», как «легализированная форма изживания природных импульсов», как «специфическая форма разрешения повторяющихся ситуаций»,9 в культуру включаются главным образом распространенные и общепринятые образцы поведения, мышления и чувствования и в меньшей степени – индивидуально-значимые действия.10 Традиция рассмотрения культуры со стороны заложенных в ней правил, норм, образцов уходит корнями в социологические, этнографические исследования различных конкретноисторических форм культуры; и в этой области сохраняет свою методологическую значимость рассмотрение культуры под углом зрения всего того, «что определяется принудительными нормами» (К. Леви-Строс: «Там где Правила, начинается культура»).

Но в общефилософском смысле теоретическое сведение культуры лишь к нормативно-упорядочивающему принципу, к сугубо репродуктивной сфере, видимо, выражает некое реальное ее состояние, когда сохранение, сбережение «уже реализованных возможностей» (т.е. собственного прошлого), становится чуть ли не единственной задачей (или возможностью) самой культуры.

Жизнь культуры (а не выживание только) никак не умещается в мир «уже реализованного», его трансляции и воспроизведения.

Мир предметного богатства культуры, мир как результат, как некий «интегративный» итог всех предшествующих человеческих деяний становится мертвым «телом» культуры, если не одухотворен он ежечасно, ежесекундно присутствием не реализованСм.: Межуев И.М. Культура как проблема философии. \\ Культура, человек и картина мира. М.,1987.

Каган М.С., Холостова Т.В. Культура – философия – искусство (Диалог). М.,1988,С. 5.

Соколов Э.В. Культура и личность. Л., 1972.

ОПЫТ ФИЛОСОФСКОЙ ТЕМАТИЗАЦИИ ных еще возможностей человека, возможностей, выражаемых как устремления, как жажда смысла и понимания.

В сотворчестве обретает культура собственную форму наследования, т.е. сохранения, но не путем выученности и повторения «разрешенных ситуаций»,не путем бесконечного репродуцирования «упорядочивающих жизненный хаос структур», но путем свободного приобщения живущего человека к смысловому и предметному наследию прошлого: в деяниях, в стремлениях, в судьбе человека свершает культура свой жизненный путь как путь, открывающий возможность бесконечной его универсализации.

Наследование в культуре звучит памятью человечества. Тема памяти в реальной жизни раскрыта в способности человека участно, ответственно и с пониманием относится к каждому «шагу» истории. Одномерность лишь интеллектуального отклика ущербна для памяти-культуры; память требует всей полноты духовного присутствия человека, чтобы «понять этот мир как мир других людей, свершивших в нем свою жизнь» (М. Бахтин).Теоретически тема памяти представлена отечественной культурологией преимущественно со стороны чисто интеллектуальных ее параметров. Плодотворные исследования в этом плане велись Юрием Михайловичем Лотманом и его коллегами по «школе» семиотического анализа культуры. Рассмотрение культуры как «коллективного интеллекта» обладающего «особым аппаратом коллективной памяти и механизмами выработки принципиально новых сообщений на принципиально новых языках...», позволяло придти к постановке ряда существенных культурологических проблем: в частности проблемы языкового многообразия культуры (в смысле принципиально полиглотизма информационных процессов, образующих культуру); проблемы понимания как проблемы «перевода некоторого текста с языка моего «я» на язык твоего «ты»12 ; проблемы метауровневых образований культуры как необходимого механизма самоосознания и самоописания культуры, – в целом давало возможность рассмотреть «текстовую» природу культуры как знаково-информационной системы. Богатый культурно-исторический, литературоведческий материал, анализируемый представителями данного исследова Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1979, С. 98.

Лотман Ю.М. Культура как коллективный интеллект и проблемы искусственного разума. М., 1977, С. 4, 12.

Любава МОРЕВА тельского направления, демонстрирует несомненные эвристические возможности семиотической культурологии. Особого внимания заслуживает идея о наличии в культуре «внутренних механизмов для выработки неопределенности» и рассмотрение в связи с этим «соотношения упорядоченного и неупорядоченного, невозможности единообразной упорядоченности всех элементов культуры...».13 Это позволяет даже на чисто семиотическом уровне прояснить многие очень тонкие культурологические процессы, выяснить динамическую суть культуры.

Но анализируя широкое множество информационных – знаковых, языковых, текстовых – процессов, сама семиотика культуры преимущественно работает на весьма специфическом, профессионально суженном языке, ориентированном скорее на машинный интеллект, нежели на полноту человеческого разума. Выявляя «механизм» информационных процессов, семиотика оставляет почти незамеченным, если позволено будет сказать, «витализм» культуры, который, увы, не вмещается в рамки объекта «интеллектуального типа».

Здесь встает тема культуры как ц е н н о с т н о й наполненности человеческого бытия, а вместе с ней – одна из важнейших и (и сложнейших) философско-культурологических задач: «раскрыть... объективно-человеческий смысл культуры как творчества и самотворчества человека».Тема ценностного мира культуры предъявляет культорологии свое требование, без выполнения которого она грозит безвозвратно ускользнуть, остаться невыполненной. Будучи по существу своему феноменом не объектного характера, ценностный уровень бытия принципиально не выразим с помощью объектноориентированного языка и практически не доступен логицистски уплощенному сознанию. Вывод, к которому приходит культурологическая мысль: «Ценность... не является объектом адекватным предмету теоретического сознания. Ценность должна быть усмотрена, почувствована»15, видимо, предполагает необходимость расширения философско-культурологической рефлексии до целостного сознания, способного в своих познавательных Лотман Ю.М. Статьи по типологии культуры. Вып. II. Тарту, 1973, С. Чавчавадзе Н.З. Культура и ценности. Тбилиси, 1984, С. 10-11.

Джиоев О.И. Культура как творчество. \\ Культура в свете философии. Тбилиси, 1979, С. 137.

ОПЫТ ФИЛОСОФСКОЙ ТЕМАТИЗАЦИИ интенциях обеспечить всю полноту духовного присутствия познающего субъекта. – Таково условие, по которому между предметом постижения и постигающей его способностью человека устанавливается негласная мера соответствия: целостность культуры взаимоотразима лишь в целостности человека.

Здесь тематический абрис рассмотренных подходов к проблеме культуры обращает нас к исходным шагам нашей собственной рефлексии и дает тем самым возможность сфокусировать прописанное понимание культуры в компактность слов, звучащих вводным определением: к у л ь т у р а - это сфера духовного присутствия, участности и ответственности ч е л о в е к а во всех его общительно-деятельных отношениях с миром природного универсума, с миром других людей, со своим внутренним миром, выраженная в наследовании-памяти-сотворчестве всем предшествующим поколениям, расширяющаяся или сужающаяся в зависимости от характера и силы ценностно-смысловых устремлений живущего человека всегда уникального центра сферы; окружность сферы, уходящая в бесконечность возможностями с т а новления человека, прочерчивается мерой его свободы и универсальности.

Сфера эта может уместиться в бережной ладони горстью земли, увозимой с родных мест, а может рухнуть почти в небытие готическим собором, превращенным в склад для запчастей.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 62 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.