WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

1) мировоззренческое искушение возврата в «новое средневековье» или шире – трансформация архаизмов в неологизмы и актуализация прошлого в качестве символов современности; 2) смещение ценностей к полюсу антиценностей; 3) относительное «выравнивание» духовного пространства – отсутствие четких ритмов или признаков духовности и т.д. По всей видимости, амбивалентная связь «культура – общество», с одной стороны, проявляется в строгой контрапунктности (культура «не совпадает» с ритмом общественного развития во многих направлениях и смыслах), но с другой стороны, становится концептуальным единством, не допускающим монологизации культуры и общества. Эта тенденция так или иначе находит свое продолжение и в научном дискурсе. Заметим, что в формулировке научной специальности «социология культуры, духовной жизни», по которой присуждаются ученые степени, кроется как будто некое противопоставление культуры и духовной жизни, тем самым предполагается актуализация как минимум двух смыслов социологического проникновения в эту сферу – смысл теоретикоконституирующий (социология культуры) и смысл практико-конкретизирующий (социология духовной жизни). Однако тем самым подчеркивается относительная связь культуры с теми сферами духовного бытия, которые в системе архетипов и ментальных предрасположенностей усваивались человеком и его родом с древнейших времен. Для социологии это является сложной теоретической ошибкой, но имеющей одно очень важное последствие, которое ошибочным вовсе не представляется. Имеется в виду прикладное различение ипостасей человеческого бытия: в культуре – это синкретичные образы, идентифицирующие индивида с соответствующими ценностями, нормами, которые он усваивает в процессе социализации [7, с. 25], в духовной жизни – это социсы, пробуждающие в человеке способность к жизни не биологическую, а мировоззренческую и онтологическую.

Социология эти смысловые грани различает, в культурологии они стираются, оставаясь частью знаково-символической системы.

В последнее время возникла необходимость определения единого «методологического идеала» социологии и культурологии, который открывает возможности научного анализа культуры не только в образах реального мира, но и в свойствах ее жизнеспособности, сочетаемых с особенностями культурной динамики и системными принципами культуры; анализ социальных отношений, напротив, должен согласовываться с образами действительности, наполненными культурным содержанием и включенными в контекст социокультурного развития.

Одним из направлений поиска такого «методологического идеала», на наш взгляд, является концепция жизненных сил человека, его социальной и индивидуальной субъектности – социологический витализм [8]. Эта теория находит свое продолжение и в культурвитализме, рассматривающим тенденции эволюции культуры через призму сохранения ее жизненных сил и в аспекте ее жизнеспособности [9].

В рамках социальной культурологии (Б.С.Ерасов) обнаруживается заметная диспропорция социального и культурного. Автор предупреждает: «Социальная культурология предполагает и н у ю (выделено нами. – Е.П.) модальность в отношении к культуре, основанном на объективном и аналитическом, не «погруженном», а «отстраненном» взгляде на культурную жизнь общества. Это освоение не «идеалов», «вечных образцов» и «подлинных ценностей», а движущих мотивов реального поведения индивидов и групп или больших общностей, а также принципов духовной регуляции различных сфер социального бытия» [10, с. 6].

«Иная модальность» складывается, прежде всего, из аберраций социо-культурного.

Так, образы мира не позволяют четко дифференцировать социальные процессы, «скрывая» истинность или ложность возрастных, профессиональных и прочих свойств общественных притязаний. По крайней мере, социология все эти черты делает как будто обезличенными, несущими определенную смысловую нагрузку помимо человека. Возраст – лишь смысл социальной активности или пассивности;

профессия – лишь качество, сублимирующее жизнь, подстраивая ее под желания общества и коллектива, и т.д. Эти показатели, в полной мере характеризуя социум, для культуры, по-видимому, оказываются совершенно бесполезными, попадая в один образный ряд, открытый в культурное пространство. Возраст, например, может быть соотнесен с известным культурным стереотипом отцов и детей, имеющим, однако, выход в социальное пространство. Напротив, к примеру, нормотворчество, преследующее цель социального совершенствования бытия, вне культурного дискурса представляет собой акт регуляции, часто нарушающий истинную, «идеальную», «подлинную» свободу человека. Следовательно, социальная культурология не в полной мере решает вопрос о толковании смыслов бытия, которые одновременно и контуры социальных изменений, и большой культурный подтекст. Иная модальность в отношении к культуре возникает в виталистской культурологии, выражающей живое знание о культуре в направлении социологического изучения общества и его проблем [11].

Виталистская культурология не является строго самостоятельным ответвлением современного культурологического знания, однако, располагая своим объектом, предметом, имея широкий круг теоретических и методологических истоков, приобретает черты стройного, системного виталистского познания культуры. Нет сомнений в том, что культурология имеет глубокие философские корни и обширный опыт осмысления богатого культурно-исторического материала, а это придает особый смысл именно витализму культурологическому.

Виталистскую культурологию можно интерпретировать как научную область, изучающую жизненные истоки, жизненные силы культуры как сложного живого и животворящего организма. Главным методологическим источником виталистской культурологии выступают представления о культуре движущейся, явлении, аккумулирующем и распространяющем жизненную энергию.

Категория витализм (виталистский) восходит к латинскому vitalis - «жизненный». В научном знании это понятие стало основой идеалистического учения о жизни и одновременно реакцией на механицизм, сводивший сущность жизни к биологическим процессам и реакциям. Разные трактовки феномена культуры существенным образом затрудняют понимание его сущностных свойств, но в то же время расширяют границы его познания. Часто ключевыми фразами в определениях культуры становятся отвлеченные характеристики «этапности», «многоуровневости», «сложности», «системности» и т.д. Это свидетельствует о том, что культура преобладает над мирами артефактов и ментефактов, становится «над-деятельностью», «над-событием». Такой уход в космологию может показаться поверхностным, малозначительным, но метафорические образы культуры порождают новые концепции, новые перспективы в оценке культурных сил и форм.

В действительности оценивать состояние современной культуры очень сложно в каких-либо «строгих» методологических категориях – ни одна из них не позволяет в полной мере интерпретировать многообразные культурные смыслы, пересекающиеся, взаимодействующие, коррелирующие. Определенно проигрывает в этом и социология (социология культуры), которая в большей степени подчеркивает демаркационную линию между обществом и культурой: одно без другого существовать не может, но все происходящее в пространстве культуры напрямую зависит от общественных интересов и возможностей.

С точки зрения витализма культура - это иерархизированный порядок жизни людей и социумов, способствующий сохранению и трансмиссии их жизненных сил в историческом пространстве и времени. Культура, безусловно, отражает социальную жизнь во всех ее проявлениях и на всех отрезках истории человеческого общества. Но культура формирует душу народа, выполняет важнейшие этноцентристские функции и, главное, - закладывает жизненный «фундамент», жизненные силы человека и социума.

В культуре много элементов, имеющих конструирующую нагрузку.

Культурология находит способы сегментирования этих структурных единиц и определения их важнейшей роли. Если же речь идет о жизненных силах человека, его индивидуальной и социальной субъектности, то пока эти предметные области являются малоизученными, однако сегодня предпринимаются попытки выявить инструментарий и качественные характеристики жизненных сил. Как отмечают исследователи, основная характеристика понятия «жизненные силы человека» чаще всего сводится к способности людей воспроизводить и совершенствовать свою жизнь индивидуально-личностными и организационно-коллективными средствами.

Последнее позволяет использовать понятия «индивидуальная субъектность» и «социальная субъектность» человека как составляющие категории «жизненные силы человека» [9].

С введением в научный оборот категории жизненных сил культуры происходит заметное изменение в направлении исследовательского поиска.

Представления о жизненных силах культуры, действительно, становятся сердцевиной культурвитализма, имеющего достаточно прочные историкофилософские и историко-социальные основания (Ф.Ницше, А.Бергсон, Г.Зиммель, Н.Я.Данилевский, Н.Н.Страхов, К.Н.Леонтьев и др.). Истоки самих жизненных сил культуры весьма разнообразны: полнота и свобода живой действительности, смена жизненных приоритетов и смещение ценностно-смысловых координат в развитии культурно-органической системы, ее каждодневное перевоплощение и т.д.

Жизненные силы культуры – это внутренний потенциал культурного развития.

Новаторским творческим опытам русских деятелей культуры, например, жизненные силы были просто необходимы, они становились непременным «условием» их осуществления и являлись фундаментом их реализации в процессе культурнохудожественной коммуникации. Получая импульсы в своем развитии, компенсируя утрату жизненных сил культуры, многие социокультурные явления в целом замедляли процесс «старения» культурно-органической системы. В то время, когда жизненные силы истощались, культура получала дополнительные возможности для восстановления своего ценностно-смыслового ядра. Напротив, когда наблюдалось стойкое равновесие жизненных сил, культура заметно колебалась в выборе пути развития. Закономерно, что и в том, и в другом случае она не всегда ориентировалась на происходящие в окружающем мире события, то отдалялась от них и замирала в ожидании, то выплескивала свою жизненную энергию. Так, например, на фоне трансформативных общественных явлений начала ХХ века, породивших антиутопию революционаризма, культура испытывала необходимость в дополнительных жизненных импульсах.

Жизненные силы культуры – это свойства и средства жизнеосуществления культурно-органической системы, позволяющие ей развиваться и преодолевать деструктивные воздействия социальной реальности.

Эта заданность на борьбу с культурным упрощением и состоянием кризисности является неотъемлемой единицей жизненных сил культуры. К свойствам жизнеосуществления культурно-органической системы можно отнести:

1) духовный мир, духовные константы культуры; 2) нормативно-ценностные ориентиры менталитета; 3) национальное самосознание, национальный дух; 4) метаисторичность мировоззрения и др. Средствами, обеспечивающими жизненные силы культуры, становятся следующие явления и процессы: единая знаковосимволическая (вербальная и невербальная) и знаково-образная среда; эпос народа, фольклор, исторические произведения; нравы, образцы поведения, правила отношения друг к другу, к труду, к семье, государству и т. п.; традиции, обычаи, ритуалы; государство и социальные структуры национально-государственного устройства.

Объектом виталистской культурологии является культурно-органическая система, аккумулирующяя живую силу. «Совпадение» с социологией культуры допускается в одной точке – живая сила есть культуроцентричный социум, несущий ответственность и во многом определяющий ипостаси развития культуры, грани ее совершенствования, гармонизации. Например, для русской национальной культуры такой судьбоносной силой явилась интеллигенция – ярчайший культуроцентричный социум. «Советский народ воплощал ангелов»; «Партия – София или Мировая Душа», - отмечал В.Россман [12, с. 40]. Сила как общественный феномен представляет собой макрос коллективного бытия; культура как сила выражается в сопротивлении строгому социальному порядку, в котором мера человеческих отношений – договор о пользе и выгоде. Эти качества характеризуют этап восхождения от первичных ценностей к вторичным, которые и становятся «общим благом» [13, с. 6].

В виталистской культурологии существует ряд проблемных полей, к которым должно быть обращено внимание исследователей. В культурологической традиции это проблема преемственности культурных норм и ценностей, одни из которых сохраняются в неизменном виде веками, а другие подвержены многократным изменениям. Именно нормы и ценности закладываются в культурном ядре и формируют фундамент культурной системы.

Применительно к культурно-органической системе ценности и нормы выступают катализатором жизнеактивности и жизнеэффективности. Они определяют «живой» характер культуры, в которой человек чувствует себя социально и биологически вполне удовлетворительно, «спокойно». Но в результате культурного отчуждения система норм и ценностей быстро трансформируется, и часто следствием этого выступают негативные процессы в обществе. Проблема «оживления» культуры признается важнейшей в виталистской культурологии.

Другая проблема возникает в определении подходов и методов эмпирического (инструментального, экспериментального) изучения жизненных сил культуры, ее жизненного пространства. Как уже отмечалось, вопрос о развитии технологий изучения жизненных сил человека остается открытым и в социологической науке, которая активно разрабатывает виталистскую методологию. Тем не менее операционализация категории «жизненные силы» станет важной находкой и в культурологии - науке скорее теоретической, чем эмпирической.

Решение вопроса о придании категориям-образам «жизненные силы культуры» или «культурно-органическая система» свойств атрибутивных субъектов научного познания является необходимым условием «вхождения» виталистской культурологии в процессы исследования жизненной активности культуры и общества.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.