WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 48 | 49 || 51 | 52 |   ...   | 80 |

В начале июня в приказы был направлен помощник управляющего конторой Москвин, но в Каракулинском приказе крестьяне оказали ему открытое неповиновение, в Мостовинском «дошли до крайних пределов неповиновениия, делали самовольные и буйные сходки», силой освободили арестованных. На основе его рапорта в Департамент уделов сообщалось: «Крестьяне (Каракулинского приказа. – Н.П.) по внушению злонамеренных людей, тщательно ими скрываемых, принимая за странное одно слово тяглы, будто бы не бывшее до сего времени у них в употреблении по землепашеству и платежа податей и оброков, принимают введение поземельного сбора не за иное, что как за вид подписки их за барина. Сколько он не внушал им, что слухи сии ложные, крестьяне, оказывая явное неповиновение и не страшась даже наказания, большею частию тот же час разошлись в буйном виде, по замечанию его, одни от расстройства чрез подачу прошений, другие оставаясь еще в ложном страхе быть записанными за барина, и многих селений более непокорные во введении поземельного сбора и упорные в отделении излишней земли, как например, починок Зуев и другие малоземельные, подавшие первые повод уйти самовольно и с буйством со сходки»3. В Мостовинском приказе крестьяне «дошли до крайних пределов неповиновения: они делают самовольные и самые буйные сходки до приезду его, быв возмущены крестьянином Егором Беляевым, приходили к голове, требуя его с устрашением в приказе, но когда не могли успеть в сем, насильным образом Беляев влез в окно приказа, разбил замок арестантской комнаты и увел с собою двух – отца своего Прокопья Беляева и крестьянина Павла Ехлакова, бывшего писцом и известного по развратному поведению и неоднократно штрафованного, которые были посажены за возмущение поселян во введении поземельного сбора да иным… Подобным образом оказывают упорство ко введению поземельного сбора и крестьяне приказов Козловского и Нечкинского». На уговоры и угрозы повиноваться властям крестьяне отвечали: «Как мир посудит»4.

Во второй половине июня управляющий имением решил отправиться в приказы сам. Но и это не дало результатов. В Нечкинском приказе на сходе, сообщал он в Департамент уделов, крестьяне внимательно и спокойно выслушали его, но лишь он коснулся «излишних» земель, как крестьяне «оказали явное упорство, отказались ее перемерять». Он «попытался опереться на лучших людей», но оказалось, что они не Г манитаристи а о менталитете и общественном сознании россиян явились на сход и «тем самым обличили себя в явном неповиновении». В других приказах управляющий встретил «тоже упорство и не только по введению поземельного сбора». Крестьяне возражали против общественной запашки, постройки запасных хлебных магазинов, платежей в пользу голов и старшин. Они, сделал вывод управляющий, «все удельные права кассируют», собираясь на «бурные сходки», куда часто «приводят с собой людей дурного поведения из других приказов… и казенных крестьян», они заявляют, что «под сим предлогом хотят нас отдать в помещичье владение» и что все они хотят быть в казенном ведомстве. Крестьяне Мостовинского, Каракулинского и Галановского приказов потребовали сменить голов приказов5.

В конце июля 1831 г. в Вятское имение прибыл чиновник Департамента уделов Найденов, он обнаружил, что «во всех имениях Сарапульского уезда мятеж возник до высочайшей степени, буйная чернь самовольно устраняет голов и писарей, составляют свое правление, уничтожают указы о поземельном сборе, не признавая над собой никакой власти». 6 августа 1831 г. в Сарапул приехал вятский губернатор Ренкевич. Им были собраны для усмирения крестьян 500 башкир и 50 казаков, 20 урядников и 16 чиновников, 10 августа вступившие в мятежные приказы6. Губернатор, лично возглавив башкирский отряд, на собранной в Козлове сходке «наказал четырех крестьян». В результате собравшиеся «пали на колени и раскаялись».

Егор Беляев, отправившийся в Петербург «ходоком», был задержан и отправлен под присмотром жандарма в Сарапул на почтовых7. Начались экзекуции и следствие. Военный суд в составе уездного судьи, нескольких офицеров и удельного депутата вынес решение: 3 чел. приговорить к шпицрутенам через 1 тыс. чел., 1 чел. – через 1 500 чел. с последующей ссылкой в крепостные арестанты, 6 чел.

наказать плетьми (по 50 ударов) и ссылкой в Сибирь на поселение, 14 чел. «выдержать по две недели в приказе с употреблением в разных работах»8.

Завершило волнения «удмуртских» удельных крестьян по поводу преобразований их ведомства выступление в Нечкинском приказе в мае – июне 1834 г. в форме «картофельного бунта». 10 марта 1834 г. Департамент уделов разослал предписание посеять картофель на общественных запашках как средство предотвращения голода в результате возможного неурожая зерновых9. Семена картофеля доставать часто должны были крестьяне на свои деньги. В начале мая крестьяне д. Дулесовой отказались исполнять указание головы приказа о посадке картофеля. На сходке, собранной управляющим Мостовинским отделением Вятской удельной конторы Сергиевским, они заявили, что «на их земле, якобы неудобной, не будет родиться картофель, что посев оного для них обременителен, наконец, что должны сеять картофель только те, которые во время бывшего возмущения по введению поземельного сбора были покорны, а они решительно не хотят исполнять сего, не боясь никаких наказаний». Население приказа разделилось: крестьяне Докшанского и Паздеринского участков выделили часть своей общественной запашки и вспахали ее, а Лагуновский, Дулесовский и частично Нечкинский участки поддержали крестьян д. Дулесовой.

Сергиевский доложил о случившемся управляющему удельной конторой и потребовал у Сарапульского земского суда «принятия надлежащих полицейских мер к привеIII Мер ш инс ие на чные чтения дению непокорных к полному повиновению начальства»10.

Среди крестьян ходили упорные слухи: кто посеет картофель на общественном участке, того запишут «под барина Перовского»; в частности, их распространял мещанин Егор Вечтомов на рынке с. Каракулинского11.

Принятые земской полицией меры оказались недостаточными, и 30 мая управляющий Вятской удельной конторой Найденов обратился к оренбургскому генерал-губернатору с просьбой откомандировать 600 башкир для усмирения крестьян.

После проведенных военных преследований, по указанию Николая I от 24 июня, при Сарапульском уездном суде была учреждена военно-судная комиссия. И здесь выяснились некоторые непосредственные причины «картофельного бунта».

Следует отметить, что картофель для удельных крестьян Нечкинского приказа уже был знаком, многие его сажали в своих огородах, сопротивление возникло именно в результате указа о его посадке на общественных запашках. В своих показаниях арестованные крестьяне нарисовали такую картину: «47 человек, что им не было дано семян для посева, 10 человек, что они находились в отлучках и приказаний о посеве картофеля не слыхали, 5 человек, что они сеяли картофель при своих домах, но потом по приказанию сельских начальников опять вырывали оный из земли, 2 человека, что они сами не сеяли, а по приказанию вахтера д. Поповки пололи траву, 11 человек, что картофель сеяли без всякого ослушания, а за недостатком семян остальную землю засеяли овсом, 17 человек, что они не сеяли картофель по невнятности предписания, которое им было объявлено, и что за освобождение от сей повинности требованы были от них деньги удельным депутатом и сельскими начальниками». Управляющий Вятской удельной конторой, обвиняя управляющего Мостовинским удельным отделением в неправильном предании многих крестьян военному суду, 19 августа распорядился освободить из тюрьмы 46 чел., 27 августа – 12 чел.;

затем военно-судная комиссия, рассматривая дела, освободила еще 17 чел. В сентябре Департамент уделов командировал особого чиновника, поручив ему произвести следствие «как об ослушании крестьян, так и действиях местного начальства, предшествовавших и сопровождавших сказанное происшествие». Выяснилось, например, что некоторые сельские начальники в связи с распоряжением о посадке картофеля на общественной запашке запретили крестьянам сажать ее в огородах, грозя 25-рублевым штрафом, а в одной деревне смотритель общественной запашки вместе с десятником «ходя по селению, сами выдергивали посаженный картофель, вполне уверенные, что этим исполняют волю начальства»12.

Приговор комиссии военного суда был следующим: «1) 3-х крестьян, как главных виновников возмущения и обличенных в покушении на жизнь головы, наказать шпицрутенами и отдать в крепостные арестанты; 2) 18, виновных только в распространении неблагоприятных слухов о посеве картофеля, и одного, обличаемого в произношении заочно угроз против удельных чиновников, наказать плетьми и оставить на месте жительства; 3) одного, самовольно давшего крестьянам приказание не садить картофеля, наказать батожьем и оставить на месте жительства; 4) 31-го, показанных виновными в возмущении без доказательств, из коих многие хорошего поведеГ манитаристи а о менталитете и общественном сознании россиян ния, а другие сверх того оправдываются обстоятельствами, и одного, преданного суду за сопротивлении при взятии под стражу, но в том не обличенного, от суда и следствия освободить; 5) издержки казны по сему случаю взыскать с мирского общества, освободив от взыскания тех, кои показаны с самого начала покорными…»Данный приговор был рассмотрен губернатором, а затем и министром внутренних дел и Комитетом министров. По предложению губернатора, приговоренных к наказанию шпицрутенами предлагалось прогнать через 500 чел. 4 раза, а присужденным к наказанию плетьми и батогами дать по 40 ударов. Министр внутренних дел предложил смягчить наказание: присужденных к шпицрутенам прогнать через 500 чел. по одному разу, а вместо 40 подвергнуть 20 ударам плетьми или батогами14.

По положению Комитета министров, высочайше утвержденному 5 февраля 1835 г., двое крестьян были прогнаны через 500 чел. по одному разу и сосланы в крепостные арестанты, 18 чел. наказаны плетьми и двое – батогами (по 20 ударов)15.

Возникшие по поводу этого возмущения дела о злоупотреблениях сельских властей, бравших впоследствии также и взятки за освобождение от военной экзекуции и незанесение в список бунтующих, разбирались в уездном суде и уголовной палате, их наказание соответственно было мягче приговоров военного суда. К этому же ряду был причислен и Егор Вечтомов. Уголовная палата присудила ему 20 ударов плетьми, но с таким решением не согласился губернатор, потому что крестьяне, которых возмущал Вечтомов, «преданы суду военному, тогда как они, подстрекаемые, с одной стороны, такими нелепыми толками людей неблагонамеренных подобно Вечтомову, а с другой стороны, довольно худым распоряжением местного своего начальства, разными законопротивными его действиями, невольно доведены были до ослушания противу начальства». В результате приговор палаты был отменен Сенатом и Вечтомов отдан военному суду, который приговорил его к шпицрутенам через 200 чел. 2 раза и ссылке на крепостные работы. 12 января 1835 г. первый пункт приговора был исполнен, а в связи с тем, что Сарапульское общество согласилось оставить его «в жительстве», второй пункт, по разрешению губернатора, был отменен16.

В целом можно отметить, что в своих действиях удельные крестьяне опирались на мнение «мира», часто принимали решения и формулировали требования на общинных сходах. Выборные органы в этих случаях занимали неоднозначную позицию: в одних случаях они оставались с крестьянами, в других – поддерживали действия официальных властей, а иногда и старались получить собственную материальную выгоду от происходящих событий. Власти, спровоцировав волнения и упустив их развитие в зародыше, в дальнейшем вынуждены были прибегать к репрессивным мерам.

Подобно удельным воспринимали ведомственные преобразования и государственные крестьяне. Эпохальные реформы «ведомства государственных имуществ» под эгидой П.Д. Киселева вызвали волнения «удмуртских» казенных крестьян.

В феврале – марте 1842 г. серьезное выступление произошло в Опалевском, Батовском и Кошаринском обществах Верхосвятицкой волости Глазовского уезда, когда волостное начальство было вынуждено 4 раза собирать волостные и сельские сходки для выбора добросовестных в создаваемые волостную и сельские расправы и «одобIII Мер ш инс ие на чные чтения рения» дополнительного общественного сбора. Крестьяне отказывались исполнять новые предписания, послали выборных в г. Вятку для подачи жалобы, считая, «что этот противозаконный и излишний общественный сбор и выбор добросовестных сделала одна Казенная Палата, а правительство о сем совсем не знает». По их мнению, «служащих лиц уже довольно, но даже и должно удалить от должностей заседателей волостного правления, а в сельских управлениях старшин и старост определять на 1 год без всякого им жалованья». Волостной писарь Демид Наговицын, который «растолковывал о вышеозначенных предметах», был избит «бесчеловечно и имеющуюся на нем одежду всю изорвали»; крестьянин Савва Пестов, призывавший на одном из сходов «подождать окружного начальника или какого-нибудь чиновника» для разъяснений, был объявлен «ябедником и заединщиком с волостными начальниками» и также избит. Произошло своего рода противостояние между крестьянами и их выборным начальством, которому, по новым положениям, увеличивалось жалованье. Только с прибытием окружного начальника Шрейдера, уездного стряпчего Домрачева, станового пристава Овчинникова и глазовского протоиерея И. Стефанова крестьяне были успокоены. Из 324 участников сходок, обвиненных в нарушении «тишины и спокойствия», наказанию подверглись 13: двоим назначены работы при волостном правлении на 6 дней, один был отдан под караул при сельском управлении на 4 дня, они были подвергнуты 50 ударам розог, еще одному крестьянину назначили 35 ударов розгами и 9 чел. наказаны арестом при сельском управлении по 6 дней.

Остальным крестьянам было сделано «строжайшее подтверждение»17. Это событие стало предвестником волнений лета 1842 г.

18 июля 1840 г. в секретном комитете под председательством военного министра Чернышева обсуждался вопрос о мерах предотвращения голода; в числе таких мер было принято решение – в селениях государственных крестьян засевать поля картофелем в таком количестве, чтобы сбор его составлял, кроме семян, по 1 четверти на ревизскую душу. 28 августа 1840 г. Министерство государственных имуществ разослало на места циркуляр, в котором предписывалось отводить для посева картофеля специальные участки в тех селениях, где была введена общественная запашка, а там, где ее не было, – отводить в каждой волости по одной десятине18. Соответственно в Вятской губернии вводилось в действие второе положение циркуляра.

Pages:     | 1 |   ...   | 48 | 49 || 51 | 52 |   ...   | 80 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.