WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 14 |

Второе. Я абсолютно согласен с В. Чернухой и с Б. Мироновым, но правитель ство с 1858 г. серьезно занималось вопросами трудоустройства освободившейся ча сти населения. В том же 1858 г. было принято решение о создании Земледельческой академии в Москве. И эта Земледельческая академия создавалась к 1861 г. для того, чтобы туда пришли « к сохе» те люди, которые изначально были (приходится исполь зовать некорректный штамп) «от сохи». Правда, что из этого получилось, не время обсуждать. Ректором этой академии стал незаслуженно уже почти забытый чело век — Николай Иванович Железнов (1816–1876 г.). Он закончил Горный институт, Петербургский университет по двум факультетам, продолжил обучение в Гогенгейм ском королевском институте и в Сорбонне, закончил парижскую консерваторию ис кусств и ремесел и далее занимался вопросами совершенствования сельского хозяй ства практически во всех европейских государствах.

Приехав после этого в Россию, он профессорствовал в Петербургском универси тете, откуда его забрали в комитеты по подготовке реформы. В комитетах он был с 1858 до 1861 г., после чего стал ректором Земледельческой академии. Это было луч шее учебное заведение в России. Тем не менее дальнейшее развитие событий приня Государственная политика после отмены крепостного права ло вполне драматический характер, продемонстрировав уровень готовности нашего народа и его так называемую ментальность. Из 1111 человек, обучавшихся там в течение 10 лет, только 34 студента получили дипломы. В этом первоклассном учеб ном заведении была организована группа «Народной расправы», и постоянно совер шались противоправные действия. Н. И. Железнову пришлось оттуда фактически бежать. Этот европейски образованный человек не понимал, с кем имеет дело, и в 1869 г., вскоре после возникновения «Народной расправы», он покинул Земледель ческую академию, окончательно отказавшись там работать.

Чем же занимались те люди, которые перестали пахать и перешли в учебные за ведения Большинство пополнявших революционные организации были из тех, кого принято было называть «на государственном коште». Они кормились за государствен ный счет, что не мешало им активно создавали революционные организации. Все эти организации нам известны. Это особый, очень интересный и очень странный разговор.

В заключение я не могу не показать вам мартовский номер журнала «Современ ник» за 1861 г. с опубликованным извлечением из постановления, прочитав кото рое, я еще больше утвердился в мнении, что все, что касалось правительства, не мо жет вызывать никаких нареканий.

И вот интересное наблюдение — пусть меня наши литераторы простят, — я ду маю, что один из недовольных этим документом был Н. А. Некрасов, потому что Н. А. Некрасов потерял тему. Что же касается одного из величайших русских умов А. И. Герцена, то, на мой взгляд, «Письма старого товарища» — это его неокончен ное политическое завещание. В нем он пишет совершенно гениальные по простоте и образности слова: «Нам не авангардные офицеры нужны, а проповедники. Нам не вырывать глаза нужно, а раскрывать».

А у нас А. И. Герцена никто не слушает, если бы слушали, может, мы жили бы иначе. И сейчас наши законодатели ничему не учатся, и мы ничему не учимся, и на ши беды продолжаются, и конца края им не видно. Вот так оптимистически прихо дится заканчивать.

62 Л. Н. Летягин Л. Н. Летягин, кандидат филологических наук, доцент кафедры этики и эстетики Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена Явление: фрагменты политической и художественной хроники Закрепощение крестьянства мы воспринимаем как систему непопулярных мер, в то же время и отмена крепостного права, если оценивать социальный резонанс, оказалась очень непопулярным решением, В этом плане весьма интересной пред ставляется формула Пушкина, классическая формула крепостнических отношений в России, — «барство дикое и рабство тощее». Обычно акцент делается на «диком барстве», детерминирующем «тощее рабство». Я же думаю, что эта пушкинская фор мула в большей степени амбивалентна, потому что именно «тощность» рабства и определяет формы «дикости» барства. Это значение отсутствует в словаре языка Пуш кина, но тем не менее оно оказывается идеологически крайне актуальным для разви тия русской просветительской мысли и тех идей либерализма, в контексте которых показываются самые разные лица.

Когда речь идет о непопулярных решениях и о всякий раз возникающей проблеме вертикали власти, вызывающей самые различные толки, то я думаю, что в русском языке, в русской культуре и в русской ментальности не случайно понятия «придвор ный», «дворянин» и «дворовый» представляют собой не просто однокоренные слова, но укорененные понятия. Об этом, мне кажется, стоит лишний раз напомнить только потому, что это, наверное, и есть самая главная загадка Фирса. Причем, может быть, не в его чеховском варианте, а в варианте Игоря Ильинского.

* * * Александр Иванов в сознании современников оставался по преимуществу «авто ром одной картины». Получив после окончания Академии художеств право на про должение учебы в Италии, он с 1830 г. оказался вне пределов России и возвратился на родину только к началу лета 1858 г. — за полтора месяца до своей кончины.

Как человека, занимавшего весьма обособленное положение в многонациональ ной колонии художников в Риме, подчеркнуто сторонившегося посещений назойли вых русских путешественников, Иванова менее всего можно представить «отвлека ющимся» на современные ему события — в том числе в его собственной стране. Его Явление: фрагменты политической и художественной хроники желание «служить как <…> картиной, так и этюдами живым напутником в средото чии нашего отечества» (письмо великой княгине Марии Николаевне, 1838 г.) вос принимается как установка слишком идеальная или отвлеченная. Показательно, что определившийся к 1837 г. замысел «большой картины» посещает Иванова именно тогда, когда, по собственному признанию, его более всего влечет «в недра тихой ум ственной жизни».

После истечения срока «пансионерской» поездки финансовое положение худож ника было крайне нелегким. Четыре года этюдных поисков приводят к убеждению, что «по мере совершенствования труда удаляется <…> его окончание…». Вместе с тем о «старании окончить картину Явление в мир Мессии к концу года» А. Иванов напишет В. Жуковскому из Рима в марте 1841 г. (Русский архив. 1875. Кн. III. Вып. 11.

С. 365. — Л. Л.). Убежденность в возможности скорого завершения замысленного им полотна и в дальнейшем давала право прибегать к просьбам о материальной по мощи… На протяжении еще шестнадцати лет. Однако когда труд жизни будет пред ставлен на суд публики, он не будет мыслиться автором как труд законченный… «Здесь затеяли подписку для Иванова, — напишет Гоголю А. О. Смирнова (Рос сет) в мае 1846 г. <…>, — не худо бы собрать 6 000, это его обеспечит на два года <…>. Меня удивило, что государь, восхищаясь его картиной, не имел мысли ему по мочь; вероятно, он забыл его в хлопотах путешествия и никто об нем не напомнил.

Зачем у меня нет денег Я так люблю Иванова и так дорожу его картиной» Письмо от 14 мая 1846 г. // Переписка Н. В. Гоголя. 1988. С. 187. О подробностях поездки им ператора см.: Император Николай I в Риме в 1845 году: Рассказ Н. А. Рамазанова / Сообщ. С. Н. Великанова // Русская старина. 1899. Т. C. № 10; 1901. Т. CVII. № 9. — Л. Л.). Через год Ивановым через посредничество Жуковского будут получены 3 000 рубей «из личных сумм» Государя Наследника. В поступке будущего россий ского императора художник увидит нечто большее, чем обычное меценатство: «тут еще важнее то, что Его Высочество вниманием Своим выкупает меня из сроков и других людских причуд…» (Русский архив. 1875. Кн. III. Вып. 11. С. 368. — Л. Л.).

Десять лет спустя, в 1858 г., картина Иванова будет куплена Александром II для Эрмитажа за 15 000 рублей и по его же распоряжению будет выставлена для пуб личного осмотра в одном из залов Зимнего дворца. Первое представление картины широкой аудитории приобретало вполне официальный характер.

С самого завершения коронационных торжеств, которые вступивший на престол Александр II отложил до окончания Крымской войны, русское общество жило ощу щением готовящихся изменений. Ожидания оправдались вполне, когда в течение ноября — декабря 1857 г. были обнародованы Высочайшие рескрипты на имя губер наторов Виленского — Назимова, Петербургского — Игнатьева, губернатора Ниже городской губернии А. Н. Муравьева. Возможность обсуждения предполагавшихся мероприятий по крестьянскому вопросу подчеркивала, что правительство рассчиты вало на поддержку реформ прогрессивно мыслившей частью общества. Об ответном отклике свидетельствует переписка будущих членов Редакционных комиссий А. И. Кошелева и кн. В. А. Черкасского. Их неудовлетворенность недавно подписан ным Парижским миром и уступками во внешней политике оправдывались изменени ями, наметившимися в политике внутренней: «Кесарь переступил через Рубикон…» 64 Л. Н. Летягин (Письмо от 20 декабря 1857 г. // Трубецкая О. Материалы для биографии кн. В. А. Чер касского. 1901. Кн. I. С. 91–92. — Л. Л.). Заинтересованной части общества хоте лось верить в необратимость обозначившихся тенденций (Письмо от 20 декабря 1857 г. // Трубецкая О. Материалы для биографии кн. В. А. Черкасского. 1901. Кн. I.

С. 91–92. — Л. Л.).

Вместе с тем внутренний баланс правительственных сил был хрупким и легко мог сместиться в сторону отказа от кардинальных решений. Показательны осторож ные намеки дружески наставительного письма И. С. Тургенева Герцену от 7 января 1858 г. из Рима: «Не брани, пожалуйста, Александра Николаевича, — а то его и без того жестоко бранят в Петербурге все реаки — за что же его эдак с двух сторон тузить — эдак он, пожалуй, и дух потеряет…» (Тургенев И. С. Письма. 1961. Т. III.

С. 182. — Л. Л.).

Именно в этой социально напряженной обстановке картина Александра Иванова «Явление Христа народу» прибывает из Рима в Петербург. Сухой тон должностной переписки, непосредственно связанной с ее презентацией и активно порождавшей ся в недрах Министерства Императорского двора, менее всего мог свидетельство вать о закулисных сторонах большой политики. «Начальнику 2 го Отделения Импе раторского Эрмитажа Г. Действительному Статскому Советнику Бруни. Г. Министр Императорского двора <…> уведомил, что Государь Император Высочайше повелеть изволил: картину работы художника Иванова, прибывшего на днях из Рима, выста вить в Зимнем дворце, в одной из зал, по его избранию, и после осмотра этой карти ны Его Величество допустит публику видеть оную, на том же месте…» (Архив ГЭ.

Оп. II. № 6 (1858). Л. 1. — Л. Л.).

Александр Иванов возвращается в Россию именно тогда, когда в развитии внут ренних событий обнаружился очевидный перелом. Время было полно самых несбы точных ожиданий, повеяло чем то новым. Его «историческая картина» оказывалась невольным иносказанием переживаемого обществом кануна преобразований.

«Все более или менее согласились называть нынешнее время переходным, — раз мышлял в “Авторской исповеди” Гоголь. — Все, более чем когда либо прежде, ныне чувствуют, что мир в дороге, а не у пристани <…> Все чего то ищет, ищет уже не вне, а внутри себя. Вопросы нравственные взяли перевес и над политическими, и над учеными, и над всякими другими вопросами» (Гоголь Н. В. П. с. с. Т. VIII.

С. 455. — Л. Л.).

Творчество А. А. Иванова никогда не рассматривалось в контексте идей русского либерализма. Вместе с тем его «огромная работа» — не только поиск форм воплоще ния открывшейся идеи, сколько его объяснение идеи. Центральные фигуры перед него плана картины — патриций и раб, принимающие одно крещение. «Сквозь при вычное страдание впервые появляется отрада», — скажет Иванов о замысле той ключевой фигуры, портретные поиски в отношении которой для него были столь на пряженными. И именно поэтому 1858 г. станет для Александра Иванова возможно стью раскрыть смысл полотна, который определялся для него два десятка лет «на перепутье из физических сил к духовным». С точки зрения раскрытия исторической психологии это было обращение к новым социальным основаниям христианской куль туры. Картина, которая «собственною высотою возносит наши понятия и наши тре бования…» — скажет о ней А. Хомяков, предвосхищая идею сакральной общности — Явление: фрагменты политической и художественной хроники «божественного социального», которое, по определению Э. Дюркгейма, выступает связующей силой любого общества.

Именно этот содержательный пафос может прояснить сегодня вопрос о том, ка кие обстоятельства «торопили художника [с возвращением] в Петербург» В альбо ме княгини Екатерины Алексеевны Черкасской сохранилось одно из последних пи сем Иванова. «…Вследствие изъявленного вами желания известить об окончании моей картины, я имею честь теперь писать к вам. Вы, конечно спросите: кончена ли картина Я отвечаю: далеко не кончена. <…> Не стану распространяться об истори ческом ходе моей картины, чтоб не навести вам неприятностей…» (Русский ар хив. 1878. Кн. II. № 6. С. 271. — Л. Л.). Письмо полно недоговоренностей, однако вполне прочитываемым в контексте времени оказывалось авторское указание на «пре красную будущность, которой основанием должна быть чистейшая нравственность…» (Там же. С. 272. — Л. Л.). Это был непосредственный выход к тому кругу разгорев шейся в обществе полемики, в которой люди, составлявшие ближайшее окружение кн. Черкасской, займут самую определенную позицию.

Возможно, именно поэтому славянофилы одними из первых оценили действитель ное значение творения Александра Иванова. «Случайность ли … но чудное изобра жение того мгновения, когда Ветхий Завет преклонился перед Новым, грядущим в силе, является у нас в такое время, когда целое общество Русское … стремится вве сти в свою собственную жизнь начала практического христианства <…> Самая ис тория картины может служить для нас многозначительным уроком…» (Русская бе седа. 1858. Кн. III. С. 16–17. — Л. Л.).

Это заявление делается Хомяковым от «единомысленного кружка» лиц, «присту пающего к великому общественному делу». «Странно: сколько лет ждали мы, чтобы он кончил свою картину, свою одну картину, и как то мысль свыклась с тем, что одна только и будет картина от него, и многие даже наперед утверждали, что он кроме этой картины ничего не напишет; и так и сбылось. Одна только и будет картина Ивано ва. А он еще был и свеж, и крепок, и полон жара. Грустно!» (Русская беседа. 1858. Т. 3.

С. 1. — Л. Л.) — напишет А. Хомяков в «Русской беседе». Факт появления этой пуб ликации интересен не только в идейной судьбе А. Хомякова, но и в издательской судьбе крупнейшего славянофильского журнала. Заявления, сделанные печатно, при вполне программном их характере, не могли отразить полноты взглядов членов круж ка. Несомненно, однако, что круг идей художника был предметом серьезного «внут реннего» обсуждения.

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 14 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.