WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Или, например, сложность. Кто знает, что более сложно: история или природа, особенно если принять гипотезу о бесконечности мира, а значит, о неокончательности, незаконченности, незавершенности нашего углубления в любой его элемент. К тому же не исключено, что движение в глубину природы имеет качественные порядки. Важ- но как раз научиться отсекать сползание в дурную бесконечность.

Она дурна не потому, что нереальна, она дурна потому, что несуще- ственна, незначима для конкретного, индивидуально выделенного объекта.

Критической оценки заслуживает и новизна, якобы настоящая, подлинная в истории и не совсем, не до конца таковая в природе, фи- зическом мире. Разве, скажем, человек как биологический тип не есть существенно новый продукт поистине творческой эволюции жизни на Земле А в исторической новизне тоже есть аспекты или моменты простого порядка и соединения. Обычно, правда, они пред- ставлены материалом, в который воплощается или от которого оттал- кивается эта новизна. Нельзя, например, заподозрить в неоригиналь- ности, отсутствии новизны образ кентавра, но и в нем есть рутинные, легко узнаваемые "части" лошади и человека.

Теперь о предсказании. Как и все в истории, оно нагружено субъ- ективностью. Более того, сам факт предсказания как бы актуализирует субъективность, настраивая ее на положительное, отрицательное или нейтральное (равнодушное) отношение к тому, что предсказывается.

Данное обстоятельство резко меняет всю ситуацию — она становится непредсказуемой. Строго говоря, непредсказуемым является в этой ситуации лишь субъективный фактор (сознание, психология, воля).

Всякий раз приходится гадать, как он себя поведет, на что и каким образом будет реагировать. Эволюцию объективных обстоятельств предсказать не так уж и сложно. Но все дело в том, что в истории не бывает "чисто" объективных обстоятельств. Здесь всегда взаимодей- ствие объективных обстоятельств и субъективного фактора. Одно ор- ганически продолжается в другом. Содержание объективных обстоя- тельств истории в полной мере раскрывается только через их отноше- ние к субъективному фактору, в процессе взаимодействия с сознательно-волевыми началами общественного развития.

И все же история имеет собственную логику развития. Наиболее повелительно она заявляет о себе в кризисные или смутные времена, когда ситуация, как говорится, выходит из-под контроля, когда об- щество в своем развитии заходит в тупик. Тогда уже никто: ни от- дельные личности, ни та или иная группа, ни даже мощная, казалось бы, партия — ничего сделать не может. Всех неотвратимо влечет к какой-то объективной развязке, иногда кровавой, как в случаях ре- волюции, гражданской войны, межэтнического конфликта. Лишен- ный ориентиров, смятенный, явно измотанный субъективный фактор вырождается в слепо действующую силу, становится без преувеличе- ния одним из объективных обстоятельств. В целом историческая си- туация оказывается как бы однородно объективной, а значит, и науч- но предсказуемой (не в нюансах и подробностях, конечно, а по суще- ству, в глубинном своем токе). В действие вступает сама Жизнь, исправляя недочеты и просчеты, вызванные людским неразумием, своеволием человека. Такие ситуации являются своеобразными уз- лами истории. Теоретически их вполне можно развязывать предска- занием. Предсказание возможно и относительно того, что их, эти уз- лы, завязывает. Правда ясность тут уже меньшая.

Наконец, интересы, вкусы, пристрастия... Они неотступно пре- следуют не только социально-гуманитарные, но и естественные науки. И естествознание не изолировано от социально-политиче- ских и иных бурь своей эпохи. И оно развивается через конкурен- цию и борьбу теорий, школ, направлений. И в нем болезненно пе- ресекаются различные, даже противоположные интересы, кипят страсти, сталкиваются человеческие судьбы. Как справедливо за- метил теперь уже опальный классик, нет и не может быть поиска истины без человеческих страстей и эмоций. Другое дело, что в от- личие от общественных естественные науки располагают более на- дежными средствами (логико-математический инструментарий, эксперимент, другие формы верификации) для нейтрализации де- структивного влияния человеческой субъективности на процесс познания. У обществознания задача более сложная: найти пути и средства познавательного выражения тех страстей и эмоций, кото- рые буквально пронизывают общественную жизнь — их непосред- ственный предмет исследования. Не отбросить, не нейтрализовать, а включить, учесть, выразить и не в виде схемы, объектной редук- ции, а как на "самом деле", в их естественной полноте. Но это — только одна сторона проблемы. Другая — как быть со страстями и эмоциями уже не на стороне предмета, объекта, а самого субъекта.

Их можно, видимо, нейтрализовать, пытаться нейтрализовать, так же как и в естествознании. Но перспективнее, как представляется, иная стратегия — научиться их учитывать, например, в виде "чело- веческого коэффициента" Ф.Знанецкого. Стоит подумать и над принципом similia simlibus ("подобное подобным") древних: пости- гать эмоции эмоциями, страсти страстями, интересы интересами и т.д. посредством сопереживания, вчуствования, эмпатии.

Изложенные замечания, полагаем, не лишают состоятельности, серьезности и актуальности рассмотренные нами аргументы. Они только релятивизируют, смягчают их прямое действие, заставляя в то же время думать о необходимости дальнейших исследований, о по- иске новых, дополнительных аргументов, проясняющих и углубляю- щих проблематику исторических законов.

Понятие закона Для целей такого исследования или поиска, на наш взгляд, надо уточнить само понятие закона и его историческое в его приложении к исторической реальности, преломление истории.

Закон представляет собой связь, притом существенную связь. В отно- шении сущности, существенной связи нет особой, а вернее, непреодо- лимой разницы между природой, обществом и человеком. Во всем: в каждом предмете, явлении, процессе, событии — есть внутренняя, основополагающая сторона, какая-то, хотя и очень разная глубина, короче, своя собственная сущность. Значит, не в связях, существен- ных самих по себе, кроется специфика законов истории.

Закон есть также необходимость, необходимая связь. Но и необхо- димость бывает разная и в разных сферах. Например, в нравственно- духовной сфере: "на том стою и не могу иначе"; "этого не может быть, потому что этого не может быть никогда". Заряд необходимости есть также в долге, каким он видится большинству людей. И вообще нравственность, дух — вещи наинеобходимейшие в обществе. Без них оно бы не могло существовать. Видимо, не всякую необходимую связь можно считать закономерной. Закономерности в мире "мень- ше" необходимости.

Далее, закон являет собой повторяющуюся связь. И опять перед нами нечто более широкое, нежели сам закон, его предметно-объем- ное бытие. Повторяются и несущественные связи, те, скажем, кото- рые лежат на поверхности, есть в предрассудках, в так называемом отклоняющемся поведении, во многих других "бытийно не укоренен- ных" явлениях. Стало быть, повторение, повторяемость не всегда знак закона, закономерности.

Стабильность, стабильная связь — еще одна отличительная черта закона. Как и предыдущие, она относительна, ее критериальности не свойственны жесткость и однозначность. Стабильность, к примеру, на какое-то время характерна даже для моды — явления очень кап- ризного, по природе своей преходящего. Кроме того, мы знаем, что в нашей стране нет ничего более устойчивого и стабильного, чем все временное. И застой, и перестройка — все это у нас с душком ста- бильности.

В научно-нормативном наборе отличительных характеристик за- кона непременно фигурирует и всеобщность. Разрешающая сила этой характеристики, пожалуй, самая грубая, действительно очень общая, даже по-своему тавтологичная. И неудивительно: ведь в ней выража- ется прозрачнейшее в общем-то обстоятельство — закон (любой за- кон) имеет свою предметную область, он распространяется на вещи, на которые, по определению, не может не распространяться, т.е. что он просто имеет место быть, притом там и так, где и как это заранее предполагалось. К тому же всеобщая (общая) связь может быть и не- закономерной, достаточно поверхностной, легковесной. Солнце, пе- сок, спелые бананы — все это золотистого цвета, одного, единого цве- та, но вряд ли закономерного, законосообразного (во всяком случае по отношению друг к другу). Не от солнца зависит, в какой цвет ок- рашиваются вещи, на которые падают его лучи: в любом луче — пол- ная цветовая гамма, одни цвета поглощаются, другие — отражаются, и именно этим непосредственно определяется цвет.

Наш критический разбор основных, как принято считать, пара- метров закона наверняка поставит перед вдумчивым читателем воп- рос: а для чего он собственно предпринят Может, для того чтобы усомниться в эффективности исследовательской ориентации на закон как таковой Или чтобы "растянуть" закон настолько, чтобы затем с успехом наложить на такую "закононепослушную" реальность, как история Ни то и ни другое. Хотя безусловно преследовалась проме- жуточная, или вспомогательная, цель — показать, что закон дейст- вителен лишь в своей полноте, что использовать его надо только в це- лостном наборе, что по отдельным параметрам он легко уязвим, не защищен от критики. Определив меру реализации, можно продол- жать исследование и соответственно изложение, Однако эта цель ре- ализована нами неполно. Обрисованные выше характеристики-пара- метры закона далеко не исчерпывают проблему. Строго говоря, они образуют лишь некий "защитный пояс" по отношению к сердцевине закона — его объективности. Эту объективность, объективную со- ставляющую закона мы и пытались выделить, обособить и подчерк- нуть, критикуя другие его стороны или аспекты.

В конечном счете на объективности стоит или замыкается весь за- кон, все его основные характеристики. Просто существенная связь может быть и незакономерной, но объективная существенная связь незакономерной быть не может. То же можно сказать и о других от- личительных признаках закона. Именно объективность интегрирует их в закон, в его органическую структуру.

В объективности же и вся суть проблемы исторических законов. Она здесь оказывается самой "упрямой" по меньшей мере в двух отношени- ях. По определению, объективности надлежит быть, во-первых, вне со- знания, а во-вторых, независимо от него. С первым, т.е. отношением "вне сознания", справиться несложно. Оно теряет свою упрямую одно- значность под давлением самоочевидности: просто не может быть объ- ективности вне сознания применительно к взаимодействующему много- образию истории, в центре которого — человек. История вне сознания не более чем нонсенс, contradictio in subjecto. Историческая реальность — это все-таки человеческая реальность, та или иная артикуляция челове- ка, а значит, и атрибутивно присущего ему сознания. Сознание, психо- логия в целом — неотъемлемая составная часть, даже не часть — какая- то проникающая полевая формация или сила истории.

Вне сознания (впрочем, кто может определить точные границы его функционального бытия) находятся объективные (субстратные) структуры истории. Да и их мы называем историческими исключи- тельно потому, что имеем в виду определенный контекст, охватыва- ющее их целое, а в нем — непосредственно дающего им жизнь субъ- екта. Вне этой нерасторжимой связи с субъектом, его сознанием и во- лей, его смысловой означенностью они являются не более чем возможностью, внутренней предрасположенностью или диспозици- онностью истории, ее полнокровного, субъект-объектного бытия. В случае прекращения всякой связи с наделенным сознанием субъек- том история перестает быть историей, умирает и рано или поздно возвращается туда, откуда был взят исходный строительный матери- ал для нее, — в природу, эту естественную кладовую средств и усло- вии человеческой жизнедеятельности. Поросшие лесом или затяну- тые песками цивилизации — увы, это не фантазия, не кадры из при- ключенческих фильмов, а жестокая, суровая реальность, грозное предупреждение всем людям. Судьба цивилизаций ацтеков и майя — убедительное тому подтверждение.

Много сложнее обстоит дело с отношением "независимо от созна- ния". Для проблемного заострения вопрос здесь можно поставить так: есть ли, может ли быть в сознании нечто такое, что существует как бы автономно от него, более того, что навязывает, диктует ему свою волю, что подчиняет его потребностям своего собственного раз- вития Неустранимая пронизанность или насыщенность истории со- знанием человека подсказывает именно такую постановку вопроса. В данном случае внутренне-углубленное "в" ("в сознании") предпоч- тительнее внешне-отчуждающего "от" ("от сознания").

Обращение к логике части и целого (основы и обоснованного) в на- шей проблеме ничего не меняет: законы — несомненная часть той ре- альности, того целого, в рамках которого они действуют, направление развития которому они задают. Следуя этой логике, отрывать их от со- знания нельзя. Природе части не дано быть иной, нежели природа цело- го, в нашем случае — истории, которая, как уже отмечалось, внутренне сопряжена с сознанием. Можно, далее, заменить часть и целое на осно- ву и обоснованное. Но и в этом случае проблема не будет решена. Раз- витие общества есть развитие целостной системы, социального организ- ма. Основа этого развития не может быть инородной тому, что развива- ется. Органические системы рано или поздно отторгают инородные вещи. Как видим, проблема дает покружить вокруг себя, но внутрь се- бя, где лежит тайна отношения субъективного сознания к объективной реальности закона, не пускает.

Может, что-то прояснит контекстуальное уточнение самого понятия "сознание" В самом деле, сознание составляет лишь часть того, что на- зывается человеческой психикой. Именно психику, т.е. сознание в един- стве с его инфраструктурой (чувствами, эмоциями, волей и т.п.), мы име- ем в виду, когда говорим об имманентности, или внутренней присущно- сти, сознания общественному развитию, истории. В пределах человеческой психики самостоятельно (и в этом смысле независимо) дей- ствует такой фактор, как бессознательное. Его выбросы в сферу созна- тельного часто бывают очень мощными и как бы повелительными, обяза- тельными к исполнению. То есть ситуация независимости от сознания вроде бы налицо. И тем не менее не будем закрывать глаза на очевидное:

сознание (в узком смысле — как предметная ясность, осмысленное виде- ние, самоотчетно актуальное Я в психике человека) все же в состоянии обуздать и контролировать психическую жизнь человека в целом.

Теперь подойдем к проблеме с иной стороны — гносеологической.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.