WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

В данном плане показательна философско-историческая концеп- ция Платона, который уподоблял общество, или государство, челове- ческой душе, ее структуре: три части души (разумная, яростная, вожделеющая) — три части-сословия государства (философы-прави- тели, воины или стражи, ремесленники и земледельцы). В то же вре- мя все добродетели человеческой души, каждой ее части формируют- ся и развиваются, по Платону, лишь в обществе-государстве и благо- даря ему. Так что названные уровни и масштабы носят во многом условный характер и легко могут переходить друг в друга. Их взаи- мообращение достаточно очевидно и в других случаях, оно определя- ется, смеем думать, самой природой исторической реальности. Исто- рическое взаимодействие поистине универсально: ему подчинены как горизонтали, так и вертикали общественной жизни людей.

Взаимодействие, взаимосвязь, взаимоотношение — это, конеч- но, довольно абстрактный образ истории, самый общий ее проф- иль. Рассмотрим теперь вопрос, чем и как его дальше конкретизи- ровать. Начнем с того, что разные школы и направления философ- ско-исторической мысли отвечают на него по-разному, вплоть до представления истории бесхребетной, бесформенной массой люд- ских начинаний, дел, поступков, нагромождением случайностей, естественно непредсказуемых, слепых, нелепых, хаосом индиви- дуальных воль и свобод и т.д.

Вдохновляемые общим идеалом научности обществоведы так или иначе ищут и находят исторические законы общественной жизни лю- дей. Логика их рассуждений довольно четкая: главная задача науки — открытие законов; история — тоже наука; значит, открытие законов истории — ее прямая обязанность, непосредственная, статусная задача.

История Одна из самых известных заявок на открытие законов истории как законов развития обще- и исторические законы ства представлена марксизмом.

Поэтому рассмотрим подробнее эту заявку. С собственным открыти- ем законов общественного развития марксизм связывает превраще- ние социологии из утопии (до Маркса) в науку (Маркс и марксизм).

Это, понятно, самообольщение. О конституировании в строгую науку социология объявляла неоднократно, хотя до этого ей все еще далеко.

Тем не менее стремление удовлетворить самым жестким требовани- ям научности характерно не только для обществоведов марксистской ориентации. Оно изначально и глубоко характерно для социологии как таковой. (Кстати, с него начинал и основатель социологии О.Конт.) Марксисты чувствуют и понимают разницу между природой и со- циальной реальностью, хотя и не являются сторонниками известного противопоставления "наук о природе" "наукам о духе". Они полага- ют, что законы истории возможны и проявляются только в деятель- ности людей, через действия, поступки, поведение отдельных лично- стей, индивидов.

"Взаимодействующее многообразие" истории представлено в мар- ксизме как естественно-исторический процесс. Термин "естествен- но" как раз и означает "в соответствии с законом", "подчиненный законам", "законосообразный", а также: "органичный", "последова- тельный", "не перепрыгивающий через необходимые, внутренне увязанные друг с другом этапы развития". Термином "историче- ский" обозначен целесообразно-деятельный, человечески-преобразо- вательный характер существования и развития общества. История в этом плане трактуется Марксом как "деятельность преследующего свои цели человека".

"Естественная" сторона развития общества уточняется далее как статистические законы истории. Природа последних обычно раскры- вается через противопоставление статистических и динамических за- конов. Динамические законы, как известно, проявляются во всей своей полноте в каждом конкретном случае, подпадающем под их "юрисдикцию". Например, пропустив через любой металлический проводник электрический ток, мы можем наблюдать полный закон Ома, т.е. практически идеальную зависимость между напряжением и сопротивлением, которая называется силой тока. В отличие от дина- мического статистический закон имеет дело с множеством случай- ных, хаотически разбросанных явлений. И он тем определеннее, чем больше самих этих явлений и чем длительнее время их сосущество- вания.

Согласно марксизму, статистические законы истории пробивают себе дорогу через массу препятствий, отклонений, противодейст- вий и т.д. Здесь работает так называемый параллелограмм сил, т.е.

взаимоналожение, резонансное притяжение, коррелятивное измене- ние различных, индивидуально выделенных воль, движений и уст- ремлений людей. Суммарный результат, или эффект, статистиче- ской интеграции всех этих явлений, действий и процессов принимает форму объективной тенденции, которая, по утверждению маркси- стов, не имеет ничего общего с однонаправленностью или прямоли- нейностью действий всех индивидуальных субъектов истории. Более того, такая одномерность законом-тенденцией истории даже запре- щается, иначе это был бы уже динамический закон. Исключения, консервативные поползновения, параллельные движения и т.п. — всё это, разумеется, есть и непременно будет в деятельностном контексте объективной тенденции, или закономерности, истории. Здесь ведь главное — совпадение в большинстве случаев, вообще "большие чис- ла", порыв и устремление масс. Такова в общих чертах марксистская концепция объективных законов истории.

Надежду на успешное законосообразное объяснение общества и его сущностного развития, т.е. истории, некоторые современные ав- торы связывают с социально-историческими импликациями синерге- тики — науки, раскрывающей эволюционные закономерности слож- ных самоорганизующихся систем, механизмы самопроизвольного или спонтанного возникновения порядка из хаоса*. При такой ориен- тации общество уподобляется открытой нелинейной системе или сре- де. В соответствии с законами синергетики в хаосной социальной сре- де возникают локальные очаги организации: сплоченные политиче- ские группы, хорошо налаженное производство и т.д. — структуры в виде "блуждающих пятен" общественного процесса. Со временем эти структуры обретают свои "поля притяжения", что превращает их в своеобразные цели для всей системы. В состоянии бифуркации, или острого неравновесного состояния, социальная система становится неустойчивой относительно альтернативных путей преобразования:

даже действия отдельного человека, а тем более пассионарной лично- сти могут существенно влиять на ее общее развитие, начавшееся с бифуркации. Выбор при бифуркации часто делает господин Случай.

Как открытая нелинейная система общество эволюционирует "ветвя- щимся" образом, нередко блуждая в поле своих собственных возможно- стей. Нестабильность, неравновесность, неустойчивость, разнородность — важные элементы его детерминации.

Использование идей синергетики в обществознанни — дело новое, но, как показывают первые результаты, перспективное. Синергети- ческое мировоззрение развивает социальное воображение, что само по себе уже немало. Не станем, однако, углубляться в социальную оценку синергетики, науки все-таки физической; это предмет от- дельного и далеко не простого исследования. Нам же здесь важно обозначить еще одну, а именно, синергетическую стратегию в анали- зе общества как системы, чье развитие подчиняется определенным законам.

Призма законов общественного развития, надо за- Концепция метить, не единственная в философии истории. В историцизма наше время многие, если не большинство, смотрят на это развитие как раз через иную призму — ту, в которой нет места законам, закономерностям, объективной необходимости и т.п. Неко- торые авторы не только не признают, они активно отрицают истори- * Достаточно полное представление об этом новом научном направлении можно со- ставить по работам [16,26].

ческие законы, будучи убеждены, что вера в них деструктивна и в конечном счете ответственна за многие беды и страдания людей. В этом плане очень характерно посвящение в известной книге К.Поппера "Нищета историцизма": "Памяти бесчисленных мужчин и женщин всех убеждений, наций и рас, павших жертвами фашистской и ком- мунистической веры в Неумолимые Законы Исторической Неизбеж- ности".

Основные аргументы противников исторических законов таковы*.

В истории нет единообразия; она, напротив, сплошное многообразие, состоящее из уникальных, неповторимых событий и процессов, кото- рые не обобщаются в законы (ритмы, тенденции, модели). Об отсут- ствии единообразия, а значит, воспроизводства совершенно одинако- вых условий говорит и невозможность крупномасштабных социаль- ных экспериментов (во всяком случае их эффективного проведения).

В этом плане уникальность истории с очевидностью проступает в том, что на последующие эксперименты в общественной жизни суще- ственно влияют предыдущие. Сам проведенный эксперимент высту- пает в качестве условия повторного эксперимента. Вследствие этого теряется чистота эксперимента. Ну а "нечистые" эксперименты — и не эксперименты вовсе.

Несомненно, об уникальности и неповторимости исторических со- бытий свидетельствует и их органическое или целостное сплетение в отдельные, не сводимые друг к другу периоды, или стадии. На каж- дой — своя специфика, свои собственные зависимости и взаимосвязи.

Одно дело, скажем, ранний (дикий) капитализм и совсем другое — капитализм с социально, а теперь уже и экологически ориентирован- ной экономикой.

Далее. Реалии истории необычайно сложны, причем не количест- венно, не множественностью своей, а качественно. Здесь не только больше исходных элементов, или факторов, они еще и очень разные, разнородные. В истории над "физикой" надстраивается умственная деятельность людей, их психология, нравственно-духовная жизнь.

Эту разнокачественность, или разномодусность, бытия связать узами закона никому пока не удавалось. И дело, видимо, не в недостатке талантов, не в отсутствии надлежащего метода, а в принципиальной невозможности сделать подобное.

Законам истории противостоит также ее новизна. В истории она совершенно особая — действительно принципиальная, сущностная.

Новизна в природе есть лишь новизна "порядка или соединения" от- нюдь не новых элементов и факторов. Новизна же в истории не сво- дится к таким перестановкам и соединениям. По-настоящему новыми являются или становятся сами элементы, вступающие в историче- скую связь. Новизна — это всегда выход за какие-то рамки, пределы, законы же — полагание их непременного существования. Новизна в истории к тому же неожиданна, иногда даже парадоксальна. Дейст- вующие в истории силы могут сцепляться, накладываться и повора- чиваться друг к другу самым невероятным образом. Кто, например, мог предугадать, что перестройка в нашем обществе пойдет таким * Здесь мы опираемся на Поппера, на его критику историцизма как веры в истори- ческие законы и соответственно в предсказуемость исторических событий.

путем, будет осуществляться именно в таких формах А ведь сцена- риев развития событий в СССР (теперь уже бывшем) было немало, особенно на Западе. И ни одного попадания. Жизнь всегда посрамля- ет самые тонкие расчеты и планы. Она сложнее и изворотливее любо- го интеллекта.

Сказанное подводит к еще одному аргументу, свидетельствующе- му не в пользу законов общественного или исторического развития.

Законы — адекватная основа для научных предсказаний. Справедли- вость этого положения однозначно подтверждается развитием естест- вознания, технических наук. С научными предсказаниями в общест- вознании все обстоит по-другому: они невозможны. В общественной жизни мы сталкиваемся с тем, что Поппер назвал "Эдиповым эффек- том" — влиянием предсказания на предсказанное событие. Само предсказание обретает здесь статус вполне законного элемента исто- рической реальности, активно влияющего на ее последующее разви- тие. Социальное предсказание может стать причиной действий, кото- рые его же и опровергают. Поппер приводит такой пример: допустим, было предсказано и стало широко известно, что цена акций в бли- жайшие три дня будет неуклонно расти, а затем резко упадет. Тогда все, кто связан с рынком, именно на третий день и стали бы прода- вать свои акции, вызывая падение цены в этот день и опровергая тем самым предсказание [25, с.21]. Приведем еще один пример — уже на подтверждение, а не на опровержение. Предсказание инфляции в форме инфляционных ожиданий существенно влияет на масштабы и темпы реальных инфляционных процессов. Ожидание инфляции ориентирует соответствующим образом поведение людей (все спешно делают покупки), а через него уже стимулирует, увеличивает саму инфляцию. Таким образом, субъективное психологическое состояние индивидов участвует в индуцировании исторически объективного яв- ления.

Нереальность исторических предсказаний, т.е. их неустранимая искаженность самим фактом предсказания, заставляет думать о не- реальности и исторических законов.

Наконец, оппоненты законов истории ссылаются на затруднен- ность, если не невозможность, их поиска и открытия. Речь идет об аффектах, пристрастиях и интересах, которые серьезно деформиру- ют идеал научности, установку на объективность или интерсубъек- тивность в социально-гуманитарном познании. Как в жизни, так и в науке о ней кипят страсти, часто тенденциозные, темные, иногда прямо обскурантистские. Отсюда — совершенно противоположные интерпретации одних и тех же исторических событий, отсюда и "от- крытие" очень разных законов, ими якобы управляющих. Ясно, что при такой ангажированности, социально-психологической захвачен- ности вряд ли можно рассчитывать на открытие законов, которые, по определению, "добру и злу внимают равнодушно".

Приведенные нами аргументы далеко не безупречны. Наступатель- ную критику ими концепции исторических законов саму в свою очередь можно критиковать по многим, практически по всем пунктам.

Рассмотрим более внимательно уникальность. Строго говоря, она является неотъемлемой стороной любой единичности или отдельно- сти. Нет и не может быть абсолютно тождественных вещей. Уникаль- ны не только события истории, но и обыкновенные капли воды. Не будь уникальности, неповторимости хоть в чем-то, своеобычности, господствуй одна, притом полная, совершенная идентичность, не бы- ло бы и множественности как таковой. Существование же последней самоочевидно. С другой стороны, уникальность не может быть и аб- солютной, иначе весь мир пребывал бы в "рассеянном" состоянии, все элементы сущего страдали бы отторгающей несовместимостью.

Множественность никогда бы не складывалась в нечто большее, тем более в организованные целостности. В таких условиях не была бы возможна сама жизнь — из абсолютно уникальных элементов эволю- ции ее бы не собрать. Следовательно, уникальность не перечеркива- ет, не исключает и какую-то общность и наоборот.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.