WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 76 | 77 || 79 | 80 |   ...   | 101 |

Основной вклад ТЧП в теорию конфликта, пишет в заключение Митчел, состоит в том, что она позволяет отказаться от примитивной дихотомии при определении исхода конфликтных ситуаций и приступить к разработке целого континуума пластичных и поливариантных практических моделей, располагающихся между крайними полюсами "урегулирования" и "разрешения". С этой точки зрения важнейшей задачей "теории разрешения" должно стать осмысление градаций (или степеней) процесса насыщения потребностей испытавших фрустрацию.

Рональд Фишер (профессор психологии, университет Саскачеван, Саскатун, Канада) анализирует вклад социальной психологии в теорию конфликта и предлагает свой вариант эклектической модели конфликта в контексте ТЧП" (3, с. 100).

В концептуальном отношении ТЧП нельзя назвать совокупностью абсолютно новых идей, считает Фишер. Ее истоки нужно искать, во-первых, в работах по гуманистической психологии (среди которых первое место, безусловно, принадлежит классификации потребностей, предложенной А.Маслоу); во-вторых, в исследованиях социальных психологов, посвященных групповым и меж групповым конфликтам.

Центральным понятием социальной психологии, которое связывает в единый теоретический узел проблему разрешения социальных конфликтов и ТЧП, является категория социальной идентичности. Это понятие служит опосредующим звеном между психологией личности и ее социальным поведением в пределах группы и в меж групповых интеракциях. Большинство современных исследователей, занятых проблемой индивидуального развития, включают социальную идентичность в число первостепенных человеческих потребностей. Так, О.Надпер подчеркивает, что альтернатива идентичности —это дезорганизация и смерть; по мнению Й.Гальтунга, удовлетворение потребности в идентичности непосредственно связано с социальной структурой, в том числе с характером межгрупповых отношений. Такая позиция практически смыкается с точкой зрения социальных психологов, которые рассматривают социальную идентичность как важнейший регулятор межгрупповых отношений. Теория социальной идентичности, которая развивается в рамках социальной психологии, связывает между собой такие процессы, как возникновение индивидуальной самооценки (я - концепция), переживание групповой принадлежности (идентичность) и социальное сравнение, Уже ранние лабораторные эксперименты показали тесную связь между формированием позитивной самооценки на фоне включения в группу и растущей оценочной дискриминации аутгрупп.

Простой факт социальной категоризации, т.е. отнесения себя к какойлибо, в том числе и искусственно созданной, группе, порождает негативный образ 'внешних других" даже в том случае; если отсутствует реальное столкновение интересов и сколько-нибудь длительная история межгрупповых отношений. Объяснение этого феномена в терминах теории идентичности включает следующие основные положения: 1) для каждого индивида характерно стремление сохранить позитивный образ своего "я" и собственную социальную идентичность; 2) принадлежность к группе служит важнейшим источником социальной идентичности; 3) оценка группы, в которую включен индивид, базируется на принципах социального сравнения; 4) позитивная социальная идентичность личности основана на благоприятных для собственной группы результатах сравнения (при "уничижении" достоинств аутгрупп). Социальная идентичность, таким образом, оказывается двуликим Янусом: являясь необходимым условием психосоциального благополучия личности (и в этом смысле одной из основных человеческих потребностей), она стимулирует процесс социального сравнения, который, в свою очередь, становится компонентом этноцентристской дискриминации аутгрупп (3, с. 96).

Работы социальных психологов, резюмирует свои наблюдения Р.Фишер, демонстрируют потенциальное опосредованное влияние социальной идентичности и самооценки на характер межгрупповых отношений, включая конфронтацию и конфликт. Синтезируя теоретические идеи МЛ1ериф, Д.Кэмпбелла и МДейча, автор разрабатывает собственную социопсихологическую модель конфликта. Эта модель насчитывает три уровня анализа: индивидуальный, групповой и межгрупповой, причем последний является теоретическим фокусом всей модели. Все аналитические уровни предполагают участие сходных временных переменных конфликта, куда входят такие поведенческие параметры, как ожидания, ориентации, процессы и результаты. Ожидания предшествуют открытому конфликту, они подготавливают его и являются его предвестниками; ориентации представляют собой предрасположенности и аттитюды, которые реализуются на ранних этапах конфликтной ситуации; под процессами имеются в виду стили индивидуального, группового или межгруппового взаимодействия, которые питают конфликт и одновременно являются средствами его выражения; переменные результата представляют собой продукты конфликтов разных уровней.

В данной модели нашли отражение несколько принципов, которые связывают между собой ТЧП и понятие социальной идентичности. Важнейший из них касается происхождения межгрупповых конфликтов, которые интерпретируются как следствие столкновения реальных несовместимых интересов, ценностей и потребностей (как объективно-материального, так и субъективного характера, включая идентичность, безопасность, признание и власть). Вспомогательные принципы, касающиеся восприятия внешней угрозы и формирования этноцентризма конкретизируют процесс эскалации межгруппового конфликта. На групповом и индивидуальном уровнях оперируют принципы, которые демонстрируют связь групповой идентичности и ощущения опасности извне. Описываемая дан ной моделью система конфликтных отношений может находиться в двух состояниях: умеренной и интенсивной конфронтации. В первом случае конфронтация не таит в себе угрозы самому существованию противоборствующих сторон, хотя и затрагивает существенные для них ценности и потребности. При интенсивном конфликте происходит обоюдное отрицание противниками их базовых потребностей. Такие конфликты не подлежат "разрешению" обычными средствами переговоров; здесь неизбежен •длительный аналитический процесс, описанный Бертоном.

Достоинство предложенной модели, по мнению ее автора, состоит в том, что она объединяет целый ряд понятий и концепций, связанных с конфликтом, начиная с классических и кончая современными. Кроме того, эклектическая модель конфликта позволяет наглядно увидеть противоречивую природу социальной идентичности, которая, являясь одной из фундаментальных человеческих потребностей, одновременно служит источником социальной конфронтации. Для разрешения этого противоречия с позиций ТЧП необходимо при знать, что удовлетворение потребности в идентичности может осуществляться при помощи как позитивных, так и негативных средств и методов (интернационализм и национализм, культурный плюрализм и этноцентризм ч т.п.). Поэтому разработка теории разрешения конфликтов должна стимулировать поиск оптимальных (или нейтральных) способов реализации социальной идентичности.

Оскар Надлер (университет Объединенных Наций, Коста-Рика), анализирует проблему разрешения конфликта с позиций разрабатываемого им эпистемологаческого подхода (6). Фокус исследовательских интересов Надлера составляют так называемые конфликты 'миров" или "структурных рамок", которые, с его точки зрения, "не могут быть урегулированы с помощью обычных аналитических методов. Надлер заимствует понятие мира из работ У.Джемса. Джеме использовал этот термин для объяснения результатов "избирательного внимания, посредством которого индивид делает для себя '’реальным" тот или иной фрагмент опыта или их совокупность (мир науки, искусства, сновидений и т.п.). В основе всех этих "миров", по Джемсу, лежит мир "самый реальный", т.е. мир чувств или то, что в феноменологической традиции получило название жизненного мира. И.Гоффман, размышляя над терминологией Джемса, предложил понятие рамки, под которым он подразумевал "принципы организации, управляющие социальными событиями И нашей субъек тивной причастностью к ним'' (5, с. 178). По мнению Надлера, целесообразно использовать оба термина, поскольку "мир" Джемса обозначает прежде всего обширные пласты опыта, а гоффмановcкие "рамки'' соответствуют ограниченным, специфическим его элементам (социальная интеракция, конкретная точка зрения и т. п.).

Отличительной особенностью "миров" является некритическое восприятие тех Фундаментальных гипотез, на которых они базируются: всякая попытка рефлексии равнозначна выходу за пределы. данного мира, т.е. переходу в мир иной. Различные миры легко вступают в конфликт, который вызван простым фактом их "разности" - даже при отсутствии открытой оппозиции или враждебности. Подлинный конфликт между "мирами" - это всегда конфликт их различия (хотя в действительности он обычно бывает обременен всякими "привходящими" причинами, например, дефицитом ресурсов). Примером подлинного "конфликта миров" может служить конфронтация поколений, этнических, групп, столкновение культур и т.п.

Самой существенной характеристикой конфликтов этого типа Надлер считает их принципиальную неразрешимость средствами логики или с помощью ссылок на эмпирическую очевидность. Столкновение двух миров можно рассматривать по аналогии с известными в гештальтпсихологии "двоякими изображениями", которые в зависимости от избранной точки зрения допускают (с одинаковой долей вероятности) два различных толкования. Рассуждая по правилам логики, противоборствующие стороны (с помощью посредника) 'могут достичь такого пункта в своей дискуссии, когда станет очевидным право противника на избранную им точку зрения (или перспективу). Однако здесь и исчерпываются ресурсы аналитических методов разрешения конфликтов, которые "не работают" не только в - случае социальной, культурной и тому подобной конфронтации, но даже при столкновении противостоящих научных концепций.

Последнее обстоятельство, т.е. осознание факта, что сфера науки как способ организации человеческого опыта не представляет собой исключения и подвержена столь же глубокому конфликту "миров", как и прочие виды социальной деятельности, является завоеванием философии науки конца 50 - начала 60-х годов. Работы Т.Куна и Н.Хансона развеяли "наивный философский мир ортодоксальной эпистемологии", которая полагала, что универсальный язык науки и ее методология позволяют преодолевать различия "индивидуальных миров", созданных отдельными исследователями, и находить единое для всех решение спорных вопросов. На месте прежнего "царства рациональности" возник "более человечный образ науки"', чьи творцы "живут в созданных ими мирах так же, как и прочие люди, которые действуют в иных значимых для них рамках" (5, с. 185).

Отвечая на вопрос о том, что же служит побудительной силой для строительства жизненного мира и доказательства его "аутентичности", Надлер подчеркивает, что в таком "миротворчестве" воплощается одна из фундаментальных человеческих потребностей — потребность в значении. Вместе с тремя прочими потребностями существовании (идентичности), росте и трансценденции, она образует совокупность универсальных базовых нужд личности, которая реализуется в конкретном времени и пространстве с помощью исторически и культурно варьирующихся, ситуативных систем потребностей. Потребность в значении, т.е. необходимость для каждого человеческого существа построить свой мир и жить в нем, является предпосылкой для удовлетворения всех прочих нужд и желаний (5, с. 187). Конфликт миров означает, таким образом, конфронтацию значений или столкновение альтернативных способов реализации базовой человеческой потребности. "Всякий мир, отличный от нашего, может быть воспринят как мир, который ставит под сомнение наш собственный путь насыщения потребности в значении и, следовательно, нашу идентичность"' (5, с. 197).

Именно поэтому здесь и не работают традиционные аналитические средства.

Для разрешения такого рода "глубоко укорененных'' конфликтов нужны принципиально иные эпистемологические методы, которые способствуют «расширению рациональности» в ее классическом, картезианском толковании. Одним из таких методов является «диалог метафор»… Сопоставление двух конфликтующих миров, которые выражены посредством соперничающих метафор, возможно не только путем их логического противопоставления (которое ведет в тупик картезианской рациональности), но также методом взаимного обогащения посредством «диалога» «метафор». Значение этого диалога состоит в том, что он способствует процессу обоюдного научения. <…> В заключении Надлер предлагает следующую последовательность этапов в разрешении «глубоко укорененных» конфликтов: а) примитивные конфликты, или негативное восприятие точки зрения противника; б) сосуществование, или признание права другого на собственную «перспективу»; в) диалог с помощью посредника, развитие способности к адекватному восприятию метафоры оппонента, попытка научения; г) реструктурирование жизненного мира, совместные усилия по созданию новой метафоры, выходящей за пределы прежних конфликтующих миров.

В третьем томе серии помещены статьи,в которых предложены разные способы осмысления проблемы ''управления и разрешения конфликта'' – проблемы, которая в последнее десятилетие стала предметом самостоятельной области междисциплинарного исследования.

Райт отмпчает, что обычно понятие ''конфликт'' используют для описания противоречий в учвствах, целях, ценностях, а также процесса разрешения этих противоречий (6). При социологическом анализе конфликта Райт предлагает ограничить значение этого понятия ситуациями, которые связаны с процессом решения противоречий. Исторически резкие религиозные, идеологические, институциональные различия часто способствовали возникновению конфликта. Это случалось не всегда, а если конфликт все же имел место, то не приводил с необходимостью к устранению различий. Следовательно, неправомерно отождествлять различия во мнениях с конфликтом. Сосуществование несовпадающих мнений может быть одним из условий человеческого прогресса.

Pages:     | 1 |   ...   | 76 | 77 || 79 | 80 |   ...   | 101 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.