WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 55 | 56 || 58 | 59 |   ...   | 101 |

В этом контексте мы видим социологическое значение знаменитого отрицания «личностного элемента» в критике капитализма Маркса: «Я никоим образом не изображаю капиталиста и лендлорда в розовом свете. Но в донном случае индивидуумы рассматриваются лишь в той мере, в какой они являются персонификациями экономических категорий, воплощениями отдельных, классовых отношений и классовых, интересов. Моя точка зрения <...> менее всякой другой возлагает на индивидуума ответственность за те отношения, чьим продуктом он остается в социальном плане, сколь бы сильно его субъективное мнение ни возносило его над ними» 9. В этом отношении Маркс и Зиммель приходят к общему выводу: классовая борьба неизбежно «деперсонализируется», с тем чтобы противники с обеих сторон могли играть роли представителей враждующих лагерей.

Только так борьба может приобрести напряженность и непримиримость, присутствие которых доказывает Маркс10. Настаивая на безличном характере классовой борьбы, Маркс пытался дать почувствовать рабочему не только то, что он сражается в соответствии с «волной будущего», но также и то, что к его личным действиям, должны применяться совсем другие стандарты, чем те, с помощью которых оцениваются его поступки в качестве представителя классовых интересов и организации своего класса.

Замечание Зиммеля, что деперсонализация цели усиливает напряженность борьбы, проливает свет на один из аспектов роли интеллигенции в разрешении социальных вопросов. Интеллигенция играет центральную роль в «объективации» общественных движений, преобразуя их из групповых интересов в идеологические движения. Сам Маркс, разумеется, является убедительным и характерным примером интеллигента, который, словами Карла Маннгейма, постоянно трансформирует конфликты интересов в конфликты идей. Интеллигенция содействует углублению и повышению напряженности борьбы, освобождая ее от персональных мотиваций и преобразуя в битву за «вечные истины»".

Именно благодаря этой роли интеллигенция заслужила неприязнь тех теоретиков американского рабочего движения, которые стремятся ограничить борьбу практическими вопросами, а не расширять ее на политическую и идеологическую сферы. Страстно отстаивая традиционный прагматизм американского рабочего движения и отрицая объективацию в духе марксистских целей и стратегии, Зелиг Перльман пишет: «Всегда основной чертой интеллигента было думать о рабочих как об абстрактной 'массе’, послушной абстрактной 'силе’. Таким образом, рабочее движение перестает быть совокупностью отдельных личностей, пытающихся в качестве группы защитить свои общие экономические интересы. Вместо этого рабочее движение превращается в 'массу', ведомую "силой' к величественной 'конечной цели'. В основании этого убеждения интеллигенции лежит <…> глубоко укоренившаяся вера в то, что развитие рабочего движения так или иначе "предопределено", какой бы ни была та сила, которая формирует судьбу общества» 12. В другом месте Перльман идет дальше, отмечая, что «абстрагирование» от всего частного и практического приводит к напряженной борьбе» В этом контексте также становится понятной и критика Джозефом Шумпетером той роли, которую играет интеллигенция в рабочем движении. «Интеллигенция, — говорит Шумпетер, — вербализует движение, вооружает его теориями и лозунгами <…> заставляет его осознать себя и тем самым изменяет его значение. <...> Естественно, что они радикализируют рабочее движение, в конечном счете сообщая революционный уклон деятельности тред-юнионов, имеющей в основном буржуазный характер»13.

Легко можно было бы привести другие примеры, помимо связанных с рабочим движением, касающиеся данного аспекта роли интеллигенции в усилении напряженности конфликта. Однако необходим большой объем исследований перед тем, как социологи найдут возможность сказать хоть с какой-либо долей уверенности, при каких условиях интеллигенция, выдвигая и систематизируя идеологию движения и тем самым сообщая ему коллективную направленность, играет центральную роль в идеологическом преобразовании движений и следовательно, в углублении конфликтов этих движений с враждебны ми стратами и группами.

Теперь нам следует рассмотреть мнение Зиммеля, согласно которому общее отрицание «личного» обеими сторонами в конфликте всегда создает «объединяющий» их элемент. Сразу становится очевидно, что его примеры фактически относятся к двум различным типам конфликтов.

Одни из них возникают в ситуации, когда стороны, Стремящиеся к общей цели, не согласны по поводу наилучших средств ее достижения. Это прекрасно иллюстрируется приведенным Зиммелем примером научного противоборства.

Общим здесь является желание найти истину, и для обоих противников направление поиска и стандарты, посредством которых к ней следует стремиться, заключаются в методологии и духе науки, а также в ее институционализированной цели: расширение пределов достоверно известного 14. Соперничающие теоретические установки вовлекают своих последователей в конфликты из-за возможно взаимоисключающих интерпретаций, но эти конфликты имеют не только общую точку отсчета и согласие с едиными правилами, как в тех случаях, которые мы обсудим в следующей главе, но и общую цель.

Зиммель говорит также о конфликтах, в которых объединяющая функция выражается не в принятии обеими сторонами общей цели и общих методов ее достижения, а в простом взаимном отрицании корыстной мотивации и приверженности к некой надличностной миссии. Данный случай, однако, отличается от предыдущего не просто уровнем, как считает Зиммель. В действительности эффект объективации здесь может быть абсолютно обратным объединению: он проводит резкую разграничительную линию между антагонистами, в результате чего каждый из них приобретает склонность к напряженной борьбе и сокрушению противной стороны. Здесь критика Симпсона 15 кажется справедливой: в первую очередь интегрируются именно партии сами по себе. Революционные рабочие, стремящиеся свергнуть существующие имущественные отношения, и некая организация, защищающая деловых людей, в равной степени могут отказаться от «личных» аргументов и вражды (можно удивиться, мыслимо ли такое); правда, такая «общая почва» не будет играть определяющей роли, так как при достижении «соглашения» она будет служить диаметрально противоположным целям.

Если объективация, о которой говорит Зиммель, приводит к разрушению согласия, то «общий элемент» в конфликте затрагивает лишь самые верхние слои отношений. Он включает в себя только соглашение об исключении отдельных методов борьбы, очернение личности например. В ходе этой борьбы происходит большее сплочение внутри каждой группы, что частично основывается на отрицании ценностей и целей соперника.

В большинстве конфликтов, включая и те, что развязываются по надличностным причинам, связующие элементы или уже существуют, или заявляют о себе в течение конфликта. Объективация не является объединяющим фактором, если ее не сопровождают другие связующие элементы - например, общая цель.

<…> Переформулировав утверждение Зиммеля, получаем следующее.

Конфликты, участники которых ощущают, что борются не из себя, а за идеалы представляемой ими группы, отмечены большим радикализмом и безжалостностью, чем те, где борьба происходит по личным причинам.

Устранение личностного элемента при отсутствии смягчающих моментов, которые обычно привносятся личностными факторами, служит обострению конфликта. Примером, показывающим радикальное влияние, оказанное объективацией конфликта, может служить современное рабочее движение, разделяющее марксистское мировоззрение. Строгое идеологическое размежевание с большей вероятностью происходит в жестких структурах, нежели в гибких и более склонных к приспособлению.

При этом объективация конфликта может оказаться для Соперничающих сторон объединяющим элементом, если они добиваются одной и той же цели: в научных спорах, например, когда целью является установление научной истины.

Примечания и ссылки Л.Козера 1. Simmel G. Conflict. – Op. Cit., p.39, 40.

2. Parsons T. The Motivation of Economic Activities // Essays in Sociologocal Theory.

– Op. Cit., p.200-217.

3. Moore W.E. Indusrtial Relations and the Social Order. – Op. Cit., esp., charter XXIV.

Здесь содержится глубокое обсуждение перемен, происшедших в американском обществе с появлением понятия права собственности; см.: Drucker P.F. The Future of Industrial Man. – New York, 1942, esp., p.97 ff. – В данной работе обсужлается ‘’острый дискомфорт’’, испытываемый смовременными менеджерами по поводу ситуации, которую они склонны обозначать понятием ‘’нелегитимной базы’’ своего влияния в обществе.

4. Parsons T. The Social System. – Op. Cit., p. 135.

5. Ср. с высказыванием Эриха Фромма: ''Einer der drei Haupttypen der Identifizierung ist eine bereichende, d.h. eine Iderntifizierung, in der ich die Person des An deren in mich aufnehme und mein ich durch diese Bereicherung verstaerke (…) (Autoritaet und Familie – ed. by Horkheimer M. Paris, 1936 // Socialpsychljgischer Teil, p.

83.

6. Lewin K. Resolving Social Conflicts. – Op. Cit., p.199.

7. Макиавелли предельно ясно это прсдетсавлял. Так, он вказал в десятой главе ''Государя'': ''Это совйство человеческой прирорды – быть одинаково связанным как дарованным кому-либо, так и полученными дарами''.

8. До некоторой степени это верно, даже в отношении крупных коммерческих предприятий, в которых ''погоня за прибылью становится кдинственным обязательством выступающго от имени коллектикв; это не ориентация на ''личную выгоду'' в обчном смвысле'' (Parsons T. The Social System. – Op. Cit., p.246).

9. Preface to Capital. – New York, p.15.

10. Слово ''доказывает'' использовано в данном случае намеренно, несмотря на то, что Маркс подтвердимл бы, что подобная интенсификация борьбы имаанентна историческому развитию.

11. Michels R. Intellectuals // Encyclopedia of Social Sciences. VIII, p. 118-126. Здесь содержится исследование социологии интеллигенции и присутствует прекрасно оформленная библиография; также см.: Mannheim K. Ideology and Utopia. – New York, 1940. Здесь также можно найти полную библиографию; также см.: From M.Weber – Op. Cit., p.279-280. Здесь Макс Вебер рассуждает о роли интеллигенции в религиозных движениях.

12. Perlman S. A Theory of the Labor Movement. – New York, 1928, p. 280-281.

13. Schumpeter J.A. Capitalism, Socialism and Democracy. – New York, 1942, sep., p.145-155. Шумпетеру, впрочем, не удалось выяснить, каким образом в европейской класссовой структуре интеллигенция смогла играть свою специфическую роль в конфликте, в то время как американской структуре ее роль была минимальна. Жесткость классовой структуры европейских обществ способствовала напряженности классовой борьбы, а гибкая американская структура содерйствовала прагматизму рабочего движения. Только с учетом этого развилия в структурах может быть понято различие в положении интеллигенции на двух континентах.

14. См.: Merton R.K. Science and Democratic Social Structure // Social Theory and Social Structure. – Op. Cit., p.307-316.

15. Simpson G. Conflict and Community. – Op. Cit., p.25-26.

47. С.Хантингтон. Столкновение цивилизаций Центральная тема данной книги заключается в том, что в период после окончания «холодной войны» культурная самобытность, которая в самом широком плане отождествляется с цивилизационной самобытностью, формирует принципы как единства, так и дезинтеграции и конфликтов в международных отношениях. Пять частей этой книги обосновывают следующие выводы из этого основного положения.

Ч а с т ь 1. Впервые в мировой истории международная политика стала как многополярной, так и многоцивилизационной; модернизация представляет собой явление, отличное от вестернизации, она не порождает универсальной цивилизации в сколько-нибудь значимом смысле и не приводит к вестернизации не западных обществ.

Ч а с т ь 2. Соотношение сил между цивилизациями в настоящее время меняется: влияние Запада относительно уменьшается; азиатские цивилизации наращивают свою экономическую, военную и политическую мощь; ислам переживает демографический взрыв, что приводит к дестабилизации исламских стран и их отношений с соседями; незападные цивилизации в целом заново утверждают ценности своих культур.

Ч а с т ь 3. В современном мире формируется мировой порядок, основанный на отношениях между цивилизациями: общества со сходной культурой сотрудничают друг с другом, усилия по перетягиванию обществ от одной цивилизации к другой оказываются безуспешными; страны группируются вокруг ведущих или центральных государств своей цивилизации.

Ч а с т ь 4. Универсалистские претензии Запада все больше приводят к его столкновениям с другими цивилизациями, особенно с исламским миром и Китаем; на локальном уровне войны по линиям разломов, особенно между исламскими и неисламскими группами, порождают «сплочение родственных стран», что ведет к дальнейшей эскалации, а следовательно, требует усилий центральных государств по прекращению таких войн.

Ч а с т ь 5. Выживание Запада зависит от способности американцев утвердить свою западную идентичность и способности Запада принять свою цивилизацию как уникальную, а не универсальную, объединиться и обновить ее и противостоять вызовам со стороны незападных обществ. Возможность избежать глобальной войны цивилизаций зависит от того, насколько мировые лидеры способны принять этот вызов и пойти на сотрудничество для поддержания многоцивилизационного характера мировой политики...

Отношения между цивилизациями в период до 1500 г.

Отношения между цивилизациями прошли через две фазы и в настоящее время входят в третью. В течение более трех тысячелетий после возникновения цивилизаций контакты между ними, за некоторыми исключениями, либо не существовали, либо имели ограниченный характер, хотя иногда прерываемый интенсивным общением. Содержание этих контактов хорошо выражается словом «встречи», которое обычно употребляют историки. Цивилизации были разделены временем и пространством.

Подъем Запада В VIII—IX вв. начала формироваться особая европейско-христианская цивилизация. Однако на протяжении нескольких сотен лет она отставала от многих других по уровню развития. Между XI и XIII вв. европейская культура начинает развиваться, и этот процесс облегчается ревностным и систематическим освоением подходящих элементов из «высоких» цивилизаций ислама и Византии, а также адаптацией этого наследия к особым условиям и интересам Запада.

К 1500 г. возрождение европейской культуры шло полным ходом, социальный плюрализм, расширение торговли и технологические достижения составили основу новой эры глобальной политики.

Pages:     | 1 |   ...   | 55 | 56 || 58 | 59 |   ...   | 101 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.