WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 41 | 42 || 44 | 45 |   ...   | 101 |

В этой перспективе изучение конфликтов присутствует в любой «точке» анализа Бурдье. Поскольку социальное пространство конституировано социальными агентами, занимающими иерархизированные позиции и добивающимися тех или иных редких благ (капитал, легитимация), конфликты присущи самым разным полям деятельности. Эти конфликты разворачиваются на основе позиций и видов собственности согласно модальностям восприятия и действия различных габитусов. Наиболее подходящий термин для обозначения этих конфликтов — «классовая борьба», поскольку агенты различных классов конкурируют за редкие блага. Однако речь здесь идет не только о борьбе, противопоставляющий два класса в процессе распределения прибавочной стоимости (как в модели Маркса), но о разных формах борьбы за все блага — экономические, социальные, связанные с легитимацией и т.д. Это предполагает выявление всех форм классовой борьбы, всякой цели, которая может стать объектом борьбы.

Уточним, что у Бурдье речь идет не об изучении борьбы между классами, «мобилизованными» [1, р. 113] и объединившимися для защиты или изменения структуры объективированных форм собственности, но о формах борьбы между «объективными» классами, понимаемыми как совокупность агентов, помещенных в однородные условия существования.

Опросы, проведенные Бурдье и его коллегами (здесь следует особо отметить La Reproduction, Un art moyen и La Distinction), обнаруживают формы классовой борьбы прежде всего в «культурной» сфере, идет ли речь о системе образования, практике досуга или стратегиях развлечения.

Все социальное пространство пронизано разнообразными отношениями господства, осуществляемого в различных социальных полях доминирующими классами через разные типы символической власти. Господство в символическом поле тем более важно (и требует тем большего внимания), что оно обеспечивает «мягкое» его осуществление. Однако наличие осуществляется и в символическом поле.

Идеи, развиваемые в La Reproduction [9] (касающиеся системы образования), обращают внимание на то, что господство осуществляется и в этой системе, обеспечивая легитимацию культурного произвола, чинимого господствующими классами. Система образования уполномочена навязывать культурный произвол, и в этом качестве она осуществляет право на символическое насилие.

Здесь важно уяснить, что классовая борьба осуществляется не только непосредственно между агентами социальных классов, но и через систему образования. Образовательные учреждения обновляют структуру распределения культурного капитала, легитимируют неравное распределение и лишение этого капитала и, таким образом, участвуют в воспроизводстве социального порядка через осуществление символического насилия и через его сокрытие. Это можно наблюдать, в частности, когда образовательное учреждение оправдывает отлучение от образования с тем, чтобы заставить лишенных культуры признать легитимность такого отлучения.

Но и за рамками системы образования отношения господства являются объектом постоянной борьбы, которая, в частности, обнаруживается в практиках «различения», с чьей помощью агенты всеми силами пытаются отличить себя от низших классов. <…> <…> В работе, озаглавленной La Distinction, Бурдье расширяет поле исследования и вводит в него социальные практики различения, разделения между разными социальными классами, практики, которые непрерывно возобновляются и разворачиваются в иерархизированное социальное пространство.

Этот анализ приводит к новой интерпретации социальных конфликтов как с точки зрения их причин, так и с точки зрения форм их развития.

Цель опросов заключалась не в том, чтобы продолжать изучение конфликтов, связанных с производственной сферой, но в том, чтобы переформулировать конфликты в сфере потребления, особенно в том, что касается вкусов (искусство, одежда, еда...), которые, на первый взгляд, кажутся столь индивидуальными и разнообразными. Как отмечает Бурдье в начале своей книги, суждения о вкусах — это суждения, от которых требуется быть в высшей степени персональными, и социология вторгается здесь в область, имеющую притязания на приватность:

«Социология вступает здесь на территорию, par exellence, отрицания реального» [1, р. 9].

Тем не менее опросы выявляют, насколько способы культурного потребления варьируются в соответствии с принадлежностью к тому или иному социальному классу, насколько они изменяются в зависимости от уровня образования и размеров экономического и культурного капитала. Опрос о посещении музеев показывает, например, что музеи, несмотря на легкодоступность, в первую очередь посещаются обладателями значительного культурного капитала.

Констатация этого факта, однако, носит лишь предварительный характер.

В действительности проблема заключается не в том, чтобы по-новому описать разные способы отношения к объектам культуры, но в том, чтобы показать, как та или иная классификация этих объектов, тот или иной их выбор участвуют в стратегиях различения, в стратегиях легитимации и обесценения, в том, чтобы показать, что эта борьба является классовой борьбой в культурном пространстве. Таким образом выявляется иная форма социального насилия, насилия без видимого столкновения, «мягкого» насилия.

Конечно, в этой классовой борьбе ничего не провозглашается, и социальные классы не выступают здесь как объединенные и мобилизованные силы. На первый взгляд, речь идет лишь о личном выборе и приватных предпочтениях. Но стратегии, осуществляемые частными индивидами, отчетливо характеризуются тем, что их ориентации и результаты поддаются спонтанной координации. Индивидуальные стратегии развиваются отдельно друг от друга, объединяясь лишь статистически, но при этом активно участвуют в возобновлении социальных различий.

Классификация культурных благ (например, театр авангарда или бульварный театр...) [1, р. 259—261] является одновременно классификацией и для агентов (культурного) производства, и для критиков, и для публики. Пространство производства (театр «благородного» и «легкого» жанра) и пространство социальных агентов («интеллектуальная» и «буржуазная» публика) связаны отношением подобия. Таким образом, культурные блага не только иерархически классифицированы, но выступают также и как «классификаторы» в том смысле, что социальные агенты противопоставляются в тот самый момент, когда демонстрируют свой вкус. В результате культурное поле функционирует как система классификации, предоставляя социальным агентам стратегии различения по отношению к членам других классов.

Эти стратегии основательно вписаны в поведение, нацеленное на конфликт. Они постоянно модифицируются в зависимости от изменения ситуации, и феномен вкуса здесь в высшей степени значим.

Решающая ставка в такой борьбе — завоевать легитимность, а в пределе — легитимность доминации. Несмотря на кажущуюся удаленность от социальных целей, эта символическая борьба является составной частью поддержания классового превосходства, отличения и отторжения, обеспечивающих возобновление доминации.

Несколько примеров вкусовых предпочтений разных социальных классов могут проиллюстрировать механизм воспроизводства доминации.

Согласно целому ряду показателей, низшие классы воспроизводят габитус, в значительной мере отмеченный чувством необходимости и адаптацией к этой необходимости («выдавать нужды за добродетель...»). Так, подчинение необходимости склоняет вкусовые предпочтения этих классов к отрицанию безосновательных эстетических запросов и пустого искусства ради искусства [1, р. 438]. Рабочие, например, чаще других классов говорят о предпочтении «опрятных и чистых» интерьеров, которые можно «легко содержать в порядке». Они высказываются за «простую» одежду, недорогую и прочную, пригодную к «наиболее длительному использованию» при наименьшей цене [1, р. 440].

Другая характерная черта, позволяющая понять практики отличения господствующих классов, связана с тем, что простой народ ценит физическую силу как признак мужественности. Набор показателей, таких как склонность к сытной еде и физическим упражнениям, демонстрируют этот признак, имеющий также известное отношение к той ситуации, в которую поставлен рабочий класс, вынужденный продавать свою рабочую силу.

В этих характеристиках проявляется определенная форма признания господствующих ценностей [1, р. 448]. Отсутствие предметов роскоши, покупка товаров-субститутов, время, уделяемое просмотру массовых спортивных зрелищ, — все эти характеристики указывают на принятие господствующих ценностей и на воспроизводство разделения «замысла» и «исполнения». Экономическая экспроприация удваивается экспроприацией культурной.

Представители среднего класса, напротив, выражают систематическое почтение в отношении культуры [1, III, ch. 6]. В многообразных формах, соответствующих той или иной фракции мелкой буржуазии, они демонстрируют признание легитимной культуры и желание ее обрести. Таким образом, «подымающаяся мелкая буржуазия» охотно затрачивает свою энергию на освоение второстепенных форм культурного производства, приобщаясь к культуре кино и джаза, а также к чтению популярных научных и исторических журналов. Характерный для этих «средних» практик-самоучка непрерывно пытается восполнить элементы знания, в которых ему было отказано в рамках существующей образовательной системы, навязывающей легитимное, «иерархизированное и неиерархизирующее» [1, р. 378] знание.

Занимаясь самообразованием, представители мелкой буржуазии постоянно отделяют себя от низших классов, поскольку стремятся подняться по социальной лестнице. Сходящая со сцены мелкая буржуазия (ремесленники и мелкие торговцы старшего поколения) отличаются от низших классов лишь более строгими и традиционными предпочтениями. Что же касается новой мелкой буржуазии, то она, напротив, весьма озабочена подчеркиванием своего отличия с помощью интенсивного потребления всего, что демонстрирует ее современность, и отказа от простонародных манер, которые она считает вульгарными.

Представители господствующего класса не составляют, как и представители мелкой буржуазии, единства в своих стратегиях. Неравное распределение как экономического, так и культурного капитала лежит в основе различий в эстетических предпочтениях и в выборе стиля жизни. Тем не менее они вместе, хотя и различными способами, утверждают легитимность посредством присвоения культурных благ. Обладатели экономического капитала демонстрируют свою обеспеченность освоением таких легитимных культурных признаков, как путешествия, произведения искусства и престижные машины. Обладатели культурного капитала отличают себя чтением, склонностью к классической музыке или к авангардистскому театру [1, р. 322]. Таким образом, разные формы практик обнаруживаются в самом господствующем классе: одни отличают себя посредством обладания культурными благами, другие — посредством своего отношения к легитимной культуре и особой компетенцией. Однако через все эти столкновения и оппозиции и те. и другие отличают себя от низших классов.

Резюмируя подход Пьера Бурдье к теории социальных конфликтов, можно обозначить несколько важных моментов.

В своих исследованиях Бурдье выделяет два основания и две формы конфликтов:

борьба классов и конкуренция в рамках того или иного поля.

Термин «борьба классов» не должен пониматься здесь в узком марксистском смысле как соотношение сил между двумя противоборствующими классами.

Множественность классов и их фракций, изощренность символических конфликтов не укладываются в традиционную схему. Но, тем не менее, социальное пространство четко структурировано в соответствии с неравным распределением экономических или культурных благ, и эта структура, пронизанная силовыми и смысловыми отношениями, представляет узловые точки социальной борьбы. Она порождает основные конфликты, характеризующие социальное пространство.

Вместе с тем, на «горизонтальном» уровне Бурдье исследует формы конкуренции, которые обеспечивают функционирование того или иного поля. Если взять, например, поле производства символических ценностей [II], образованное различными — господствующими и подчиненными — позициями, то можно заметить, как оно непрерывно изменяется под воздействием конкурентной борьбы за их производство. Так, в сфере искусства кандидат на вхождение в это поле должен всякий раз опровергать уже достигнутые там позиции и добиваться признания себя как мастера, создавая произведения искусства, которые будут признаны в качестве таковых уже признанными мастерами. Это означает, что «кандидат в мастера искусства» должен создать произведение, отличное от произведений предшественников и конкурирующее с ними' Диалектика отличения вос производится, таким образом, внутри данного поля: художник творит не только для публики, но и для коллег, выступающих также в качестве конкурентов. Завоевание собственного авторитета, попытки подорвать авторитет других, стратегии отличения обеспечивают функционирование поля и его жизнеспособность.

Нельзя утверждать, однако, что «конфликты» составляют особый конструкт социальной теории. Конфликтные и конкурентные отношения могут быть осмыслены лишь в связи с теми структурами и полями, которыми они заданы.

Поэтому, прежде чем рассматривать наиболее очевидные проявления конфликтов, надо проанализировать структуры, с которыми связаны эти конфликты и которые придают им смысл. Иными словами, надо прежде всего выявить «социальную логику», обнаружить системы и поля [12, р. 37—43], а затем в их контексте исследовать развитие конфликтов.

Кроме того, можно утверждать, что конфликты, являясь единственным фактором становления, соответствуют намерениям и представлениям агентов еще меньше, чем процесс их развития и их результаты. Наоборот, в самых разнообразных ситуациях обнаруживается, что конфликты вызывают нежелаемые и непредвиденные изменения, которые ведут к реорганизации структуры, в результате чего агенты должны изменить свое поведение и привести его в соответствие с новыми требованиями. Так, например, во Франции 1960—1970-х годов социальное напряжение и борьба за самоотличение повлекли за собой расширение высшего образования и, как следствие, девальвацию дипломов, к чему агенты этой борьбы вовсе не стремились. И тогда большинство выпускников высших учебных заведений было вынуждено модифицировать свой выбор и вырабатывать стратегии конверсии дипломов.

Итак, социальные классы постоянно находятся в конфликтных отношениях, отношения конкуренции постоянно пронизывают социальные поля, но смещения и модификации этих отношений происходят лишь по мере структурных преобразований.

Литература (указана П.Ансаром) 1. Bourdieu P. La Distinction, critique sociale du jugement. Paris: Ed. de Minuit, 1979.

2. PiagelJ. Epistemologie de.s sciences de 1'homme. Paris; Gallimard, 1970.

Pages:     | 1 |   ...   | 41 | 42 || 44 | 45 |   ...   | 101 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.