WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии (более 300 позиций) и 10 приложений, включающих информацию справочного характера: словарь балканских эвиденциальных и эпистемических маркеров балканских языков (Приложение I); толкование анализируемых в работе маркеров по толковым словарям (Приложение II); указатель фольклорных песен, используемых в работе (Приложение III); близкий к тексту пересказ трех албанских версий «Баллады о мертвом брате» (Приложение IV) и материалы лингвистического эксперимента (Приложения V–VIII). Во введении определяются актуальность выбранной темы, цель, задачи, объект и материал исследования. Первая глава «Грамматические маркеры эвиденциальности» посвящена грамматическому уровню, т.е. описанию структуры глагольных форм, обслуживающих категорию эвиденциальности. Во второй главе «Лексические маркеры эвиденциальности» дается не только список и анализ лексических маркеров, но и их взаимная дистрибуция с грамматическими маркерами.

В третьей главе «Функции категории эвиденциальности в пространстве текста» анализ переходит на синтагматический уровень: рассматривается дискурсивный аспект категории эвиденциальности на материале балканского текста. Заключение подытоживает результаты работы.

В первой главе описываются системы грамматических маркеров эвиденциальности болгарского, македонского и албанского глагола. В болгарском и македонском выделяются три вида глагольных форм:

свидетельские, несвидетельские (далее — СФ и НСФ) и нейтральные. В качестве исходной взята концепция В. Станкова для болгарского языка (Станков 1967; он пользуется терминами «личноизказни», «преизказни» и «неутрални форми»), позже с оговорками принятая В. Фридманом и для македонского языка (он использует термины «confirmative», «nonconfirmative» и «neutral»). Свидетельские формы используются для рассказа о засвидетельствованных событиях, несвидетельские — для рассказа о незасвидетельствованных, а нейтральные можно употреблять в любом контексте. Например:

1) СВИДЕТЕЛЬСКИЕ ФОРМЫ: Иван замина(AOR) — аз го изпратих(AOR) на гарата (Ницолова 2008: 322) Иван уехал — я проводил его на вокзал.

2) НЕСВИДЕТЕЛЬСКИЕ ФОРМЫ: Таа се ограничи на неколку кратки и суви отговори. Jа викале(IMPF.EV.) Донка… Мажот отишол(AOR.EV.) в град, отаде во туѓина, таму се преженил(AOR.EV.), заборавил(AOR.EV.) на неа (К. Чашуле, по Усикова 2003: 219).

Она ограничилась несколькими краткими и сухими ответами. Ее звали Донка... Муж уехал в город, оттуда в чужие края, там женился еще раз, забыл ее.

3) НЕЙТРАЛЬНЫЕ ФОРМЫ: Pastaj ai vonoi(AOR) shum, shum m tepr nga 'duhej(IMPF), por roja kishte(IMPF) urdhr t priste(IMPF.CONJ.) gjer n agim.

N mngjes n shtpi nuk kishte(IMPF) asnjeri dhe asnjeri nuk mori(AOR) vesh ku shkoi(AOR) koloneli Z. <…> T gjitha kto ai i tha(AOR) copacopa, me fraza t ndrprera, qe' i binin(I si vare n kok. (Kadare, MPF) Gjenerali i ushtris s vdekur) Затем он задержался очень, очень сильно, сильнее, чем должен был, но у охраны был приказ ждать до рассвета. Утром в доме не оказалось никого, и никто не знал, куда ушёл полковник З. Всё это он рассказал сбивчиво, путано, обрывками фраз, которые отзывались в голове ударами молота.

В болгарском языке к свидетельским формам относятся свидетельские аорист, имперфект, плюсквамперфект, будущее в прошедшем и будущее предварительное в прошедшем. К нейтральным — настоящее, перфект, будущее и будущее предварительное. К несвидетельским — несвидетельские аорист, имперфект, перфект, будущее и будущее предварительное. Болгарские НСФ настоящего времени образуются по той же модели, что и перфект: к л-причастию полнозначного глагола, присоединяется глагол-связка съм ‘быть’;

которая в третьем лице (в отличие от перфекта), как правило, опускается.

Все остальные болгарские НСФ образуются по сходным моделям.

Во многих случаях перфект оказывается омонимичен НСФ. Здесь уместно напомнить слова Бенвениста о том, что перфект является «временем, и вместе с тем чем-то иным, чем время» (Бенвенист 1974:

280), что кроется в его изначальной амбивалентности. То, что перфект выражает состояние как результат прошедшего действия, «объясняет и семантику гипотетичности, имплицитно содержащуюся в глагольных формах перфекта. Поскольку действие произошло в прошлом, а автор коммуникации (1-е лицо) является лишь свидетелем состояния как результата этого действия, это последнее воспринимается им как акт, совершенный вне его присутствия, как некоторое гипотетическое событие, о котором он судит только по результатам этого действия» (Гамкрелидзе, Иванов 1984: 33).

Категория эвиденциальности в македонском достаточно близка болгарской и по набору оппозиций, и по формам, однако оговорки требует статус перфектов, которых в македонском языке три — перфект I (сум дошол ‘я пришел’, по модели ‘быть’ + л-причастие), перфект II (имам доjдено ‘то же’, по модели ‘иметь’ + причастие на -н/-т) и перфект III (сум доjден ‘то же’, по модели ‘быть’ + причастие на -н/-т). Если перфект II и перфект III — нейтральные формы, и они имеют соответствующие несвидетельские формы (имал доjдено, бил доjден), то перфект I принципиально амбивалентен, поскольку его нейтральная форма совпадает с несвидетельской формой аориста:

4) Не си бил(PERF) одамна кај мене (Конески 1967: 467) Ты давно не был у меня.

5) Таа се ограничи на неколку кратки и суви отговори. Jа викале(IMPF.EV.) Донка… Мажот отишол в град, отаде во туѓина, таму се преженил(AOR.EV.), заборавил(AOR.EV.) на неа.

Она ограничилась несколькими краткими и сухими ответами. Ее звали Донка... Муж уехал в город, оттуда в чужие края, там женился еще раз, забыл ее (К. Чашуле, по Усикова 2003: 219) В албанском языке всего два ряда форм — нейтральные и несвидетельские. Албанские несвидетельские формы также восходят к перфекту. Несвидетельская форма настоящего времени представляет собой инвертированный перфект с апокопированным причастием, ср.

перфект (kam shkruar ‘он написал’, форма образована по модели «вспомогательный глагол kam ‘иметь’ + причастие полнозначного глагола shkruaj ‘писать’) и НСФ настоящего времени: shkruaka < *shkruar ka. Все остальные албанские НСФ образуются по этой модели.

Таким образом, между несвидетельскими формами в рассмотренных языках было обнаружено большое количество схождений.

Несвидетельские формы в болгарском, македонском и албанском восходят к формам перфекта и состоят из двух элементов:

вспомогательного глагола съм/сум/jam ‘быть’ и причастия (в болгарском и македонском — причастия на л). Механизм образования новых несвидетельских форм во всех трех языках сходен, ср.:

yInd f(y) f(f(y)) бил си писал(PE Макед. пишеш(P пишел си(PR RF.EV./PLUSQ.EV.) RAES) AES.EV./IMPF.EV./PERF) болгарск. пишеш(PR си пишал(PR си бил пишал(PE AES) AES.EV./IMPF.EV./PERF) RF.EV./PLUSQ.EV.) албанск. shkruan(PR shkruake(PR paske shkruar(PE AES) AES.EV.) RF.EV.) На синтагматическом уровне мы имеем дело с противоречивой, но характерной и для языка как такового, и для балканского языкового союза ситуацией: яркие албанские формы употребляются исключительно редко, а болгарские и македонские НСФ, часто омонимичные перфекту, и, строго говоря, однозначно определяемые только для 3-го лица, гораздо более фреквентны, хотя, напомним, не регулярны.

Список значений, которые принимают несвидетельские формы в болгарском, македонском и албанском языках, практически совпадает (адмиративность, конклюзивность, репортативность и эпистемическая оценка присутствуют в списке значений и болгарских, и македонских и албанских НСФ; констатация состояния и результативность характерны только для болгарских и македонских форм, хотя могут передаваться также северногегскими НСФ).

Пока мы исходим из установления самых общих значений НСФ:

1 Глагол jam ‘быть’ также используется, но только для возвратного залога.

передача чужого сообщения и выражение эмоции – удивления, т. е.

реакции на неожиданную информацию (адмиратив). Эти основные значения совпадают, но имеют разный экстенсионал, что в итоге меняет общую картину. В болгарском и македонском первым значением НСФ является передача информации, полученной из вторичного источника, адмиратив отходит на второй план. Напомним при этом, что первым фундаментальным описанием этой категории в балканских языках была статья «Адмиратив в болгарском» Густава Вайганда (Weigand 1925), что понятно — значение адмиратива очень яркое, на уровне речи еще и подкрепляемое интонацией, и его, так сказать, проще заметить.

В албанском адмиративность выходит на первый план. Но остается вопрос, отражает ли эта ситуация языковую реальность или уровень грамматических описаний Во второй главе, «Лексические маркеры эвиденциальности», рассматривается набор лексических маркеров эвиденциальности в балканских языках и особенности их употребления в одном контексте с грамматическими маркерами. Лексический способ выражения эвиденциальности можно причислить к универсалиям, однако в балканских языках лексический способ выражения сосуществует с грамматическим, что и усложняет картину, и делает ее более интересной с точки зрения взаимной дистрибуции маркеров.

В работе предлагается возможно более полный список лексических маркеров эвиденциальности, составленный на основе толковых и двуязычных словарей балканских языков, а также работ предыдущих исследователей. В списке выделены знаменательные слова (подробно рассмотрены нейтральные глаголы речи – болг. казвам/кажа;

македонск., кажува/каже, вели, рече; албанск. them ‘говорить/сказать’), и дискурсивные слова (термины Т.М. Николаевой) (подробно рассмотрены болг. кай ‘говорит’, май ‘как будто’, според ‘согласно’; македонск. демек ‘значит, якобы, вроде бы’, ѓоа ‘якобы, вроде бы’, наводно ‘как говорят’, според ‘согласно’; албанск. demek ‘значит, якобы, вроде бы’, gjoja ‘якобы, вроде бы’, kinse ‘то же’, sikur ‘якобы’, sipas ‘согласно’). В традиционной частеречной классификации их относят к частицам, предлогам, союзам, наречиям, часто непоследовательно. Поэтому здесь было сочтено разумным вывести их в пространство партикул.

Отметим, что если в болгарском и в албанском нейтральный глагол речи только один, то в македонском их три, причем только кажува/каже представляет собой видовую пару; вели не имеет видовой пары совершенного вида, а рече — несовершенного, т. е. на этот раз на первый план выдвигается аспектуальность.

Поскольку лексический уровень наиболее проницаем для заимствований, списки лексических маркеров эвиденциальности в рассматриваемых языках во многом совпадают (при разных путях совпадений: прямое или опосредованное заимствование). Это подводит к теме проницаемости языков для грамматической эвиденциальности, что впервые отметил Б. Джозеф: если в одном языке появляется грамматикализованная эвиденциальность, то, скорее всего, она возникнет и в соседних языках ареала (Joseph 2003).

Каждый из рассмотренных лексических маркеров эвиденциальности может выражать комплекс значений: репортативное и конклюзивное (болгарское май), конклюзивное и эпистемическое (македонск. демек, албанск. demek), репортативное и эпистемическое (македонск. ѓоа;

албанск. gjoja, kinse). К этому примыкает и албанский эпистемический показатель sikur, который часто используется в оптативном значении.

Основное, что нас интересовало во второй главе — взаимная дистрибуция НСФ и лексических маркеров эвиденциальности, и особенно — их одновременное употребление, что, с одной стороны, можно трактовать как усиление, а с другой — как плеонастическое удвоение, в принципе характерное для балканских языков (и здесь можно вспомнить, в частности, местоименную репризу). Приведем пример плеонастического употребления маркеров:

6) Ректора, кай (1), не го остава(PRAES) (2). Не може(PRAES) (3), кай (4), казал(AOR.EV) (5) му, за три месеца, да станеш (6) доктор, кай (7). А бе как да не може, когато момчето знае... (Константинов, Бай Ганьо).

Ректор, говорит, не оставляет его. Нельзя, говорит, сказал ему, за три месяца стать врачом, говорит. А как так нельзя, когда парень знает… В этом примере героя речь молодого человека («парня») в передаче рассказчика (Бая Ганю) отмечена сразу и при помощи НСФ (несвидетельский аорист казал), и при помощи лексического маркера (кай, дискурсивное слово со значением ‘говорит’), который употребляется три раза.

Введение понятий аналитическое/холистическое прочтение, заимствованных у П. Кехайова (Kehayov 2008), позволило описать значения лексических и грамматических маркеров при их совместном употреблении. При аналитическом прочтении мы рассматриваем значения лексического и грамматического маркера по отдельности (например, лексический маркер имеет эвиденциальное значение, а грамматический — эпистемическое), а при холистическом — вместе (например, и лексический, и грамматический маркеры передают только одно эвиденциальное значение). В болгарском при холистическом прочтении на первый план выходит эпистемическая оценка (достоверность/недостоверность), а в македонском — видо-временные оппозиции. Предварительный подход к проблеме межбалканского перевода (§ 2 второй главы) позволяет указать на возможность разной трактовки конструкций с лексическими и грамматическими маркерами в зависимости от выбора аналитического/холистического прочтения. В частности, показано, что албанской конструкции «gjojaEp+Ev + Neutr», которую целесообразно прочитывать холистически (лексический маркер gjoja совмещает и эпистемическое, и эвиденциальное значение), в македонском соответствует конструкция «наводноEv + НСФEp», которую целесообразно прочитывать аналитически: лексический маркер наводно отвечает за репортативный компонент значения, а НСФ — за эпистемический.

Постепенно мы приближаемся к уровню речи, в данном случае к тексту. Как категория эвиденциальности манифестируется в тексте В первой главе мы попытались показать, что семантика грамматических форм эвиденциальности, при всей своей сложности, может быть описана достаточно точно. Во второй главе мы, перейдя на уровень лексики, попытались показать, как грамматические маркеры эвиденциальности сочетаются с лексическими. Если в первой и второй главах акцент ставился на уровне языка (в первой главе — грамматика, во второй — 2 В литературном албанском языке несвидетельские формы употребляются исключительно редко, поэтому поиск по текстам дает крайне незначительный объем материала.

лексика), то в третьей мы перешли к анализу текста как такового.

Оказалось, что всё, что было выявлено в первых двух главах на материале парадигматики, проявляется и на синтагматическом уровне.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.