WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 12 |

Щедровицкого всякая проблема, как и процедура постановки проблемы, должны рассматриваться с точки зрения норм, которые мы применяем при анализе и оценке действий. Это означает, что философская проблема должна соотноситься с определенной ситуацией и оцениваться, прежде всего, в соответствии с этой ситуацией. Это равносильно утверждению, что всякая проблема связана с определенной конфигурацией идей, социокультурных условий, действий людей и организаций, и, тем самым, фиксирует и отражает эту конфигурацию. Из этого следует, что проблемы могут "уходить" в прошлое независимо от того, решены они или нет, если будут изменяться порождающие их ситуации с характерными для них конфигурациями идей и социокультурных обстоятельств.

Иначе говоря, Г. П. Щедровицкий настаивал на том, что все проблемы носят исторический характер, что они зависят от. истории развертывания и развития нашей деятельности, и что мы можем выбирать для исследования те или иные проблемы, определяя тем самым те точки в траекториях исторической эволюции и исторического развития деятельности, через которые можно связать индивидуальное действие с историей человечества. Но из этого следует также, что в своей деятельности мы можем оставлять те проблемы, которые посчитаем устаревшими, и выделять или формулировать новые проблемы, которые будем считать "современными", перспективными, актуальными, формирующими будущее.

Между действием и историей существует сложная диалектическая связь. "Привязывая" себя к давно поставленным, "вечным" проблемам, мы тем самым как бы "приостанавливаем" историю в этом слое исторического движения, но если выбранные проблемы значимы, то остановив таким образом историю, можно далеко продвинуть ее вперед по уже намеченным ранее линиям. В анализе исторического процесса очень трудно говорить о том, что находится "впереди" или "сбоку", ничего подобного там нет, когда мы оцениваем предстоящее движение или будущее. Но историческое движение тем не менее выстраивается в линию, и потому, с точки зрения ретроспективного анализа, эти определения и характеристики значимы и действуют.

Таким образом, в своей деятельности мы постоянно должны делать выбор. Мы можем держаться за старые проблемы и тратить силы на их решение, а можем выделять и формулировать новые проблемы, соответствующие новым структурам ситуаций. Но чтобы мы не делали, вокруг нас и независимо от нас происходит историческое движение, одним из важных моментов которого является смена проблем. Какой бы выбор мы не осуществляли, мы всегда действуем на фоне исторического движения, и наша работа либо соответствует ему, либо идет вразрез.

Нетрудно видеть, что так, собственно, все и происходит, как в истории науки, так и в истории философии. Так происходило и в истории советских логико-методологических исследований: многие из проблем, которые интенсивно обсуждались в 20-е, 30-е, 40-е годы, совершенно оставлены, забыты, к ним больше не возвращаются, на их место заступили иные проблемы, заимствованные со стороны, к примеру из европейской или американской культурной традиции, или же проблемы, вызванные к жизни нашими собственными социальными и социокультурными ситуациями.

Но значит ли это, что в области проблем вообще нет никакой преемственности и обусловленности настоящего прошлым, последующего предшествующим Означает ли это, что в слое проблем нет определенной необходимости (пусть искусственной) в смене одних проблем другими Такой вывод был бы слишком поспешным. В истории развертывания и развития деятельности — а проблема при таком подходе рассматривается как один из моментов деятельности — существует целый ряд различных и по-разному организованных процессов. Они всегда взаимно дополняют и компенсируют друг друга, создавая для каждого элемента деятельности сложнейшую паутину связей и зависимостей, организующих все в единое историческое целое. Рассматривая эту совокупность взаимосвязанных процессов с точки зрения непосредственных зависимостей и связей, мы всегда можем найти такие элементы, между которыми не будет непосредственных связей и зависимостей. Тогда мы можем говорить о разрыве непосредственной преемственности и связи между двумя явлениями или элементами, что явления не связаны отношением развития, что одно из них не развивается в другое. Но это не означает, что разорваны все и всякие исторические связи.

Двигаясь от выделенного элемента назад, ретроспективно, всегда можно найти его проформы или истоки и условия появления или возникновения этого элемента. Таким образом можно восстановить непосредственные исторические связи, хотя более важным источником возникновения элемента могла быть конфронтация с предшествующим кругом идей, идеологическое или морально-этическое столкновение тех или иных социальных групп, действовавших в определенных исторических ситуациях. При простом, примитивном историческом подходе эти моменты останутся за скобками исследования. При попытке соединить оба подхода — генетический и идею обусловливания явления ситуацией, необходимо строить более сложные структурно-исторические схемы, фиксирующие как разрывы в развитии и преемственности явлений, так и генетические связи, идущие как бы по "обводным каналам" истории.

Обсуждая этот круг вопросов. Г. П. Щедровицкий указывал на то, что нельзя забывать о той рефлектирующей ретроспекции, которая постоянно осуществляется в историко-философских реконструкциях, связывая настоящее с прошлым и планируемым будущим, а тем самым реально — будущее с тем прошлым, с которым оно до этого и иными способами никак не было-связало. Практически, в отношении к философским проблемам это означает, что проблемы, возникшие из конфронтации идей и осознания социокультурных ситуаций, увязываются (благодаря рефлектирующей ретроспекции и через нее) с предшествующими историческими ситуациями, с возникшими в них идеями и проблемами. Иначе говоря, постоянно проводится культурная (и неизбежно структурная) унификация проблем, исторические отождествления, постоянно строится преемственная линия исторического развития.

Таким образом, имея известную свободу в выборе и постановке философских, методологических и научно-теоретических проблем, мы вместе с тем должны учитывать то, что все наши действия, в том числе и сама постановка проблем, происходят на фоне непрерывного исторического движения, постоянных исторических трансформаций, что наши действия включены в этот исторический процесс и составляют его моменты. Поэтому, оценивая прошлые изменения и планируя предстоящие действия, необходимо рассматривать исторический процесс как многоканальное движение, организованное целым рядом постоянно действующих факторов социального и культурного порядка, с которыми следует считаться и из которых необходимо исходить. Если же мы хотим игнорировать некоторые из них, то должны делать это сознательно (3).

Можно утверждать, что основной тезис Г. П. Щедровицкого при обсуждении историко-философского подхода, состоит в том, что проблематизация и оценка уже существующего должна производиться с деятельностной точки зрения, а сама проблематизация рассматриваться как определенное действие, как планирование и организация определенных социокультурных действий, происходящих на фоне определенного исторического процесса или в контексте истории.

Следует отметить, что "проблема" как особая логикоэпистемологическая единица предполагает выход за рамки чисто научного предмета. Когда мы формулируем философские проблемы и обсуждаем их, то всегда тем самым формируем определенную программу и план наших действий. Мы всегда производим оценку и отбор проблем, характеризуя одни из них как важные и значимые, а другие — как неважные. Тем самым мы определяем и предопределяем наши будущие действия. Таким образом, при выдвижении проблем всегда происходит или устанавливается пересечение нашего социокультурного действия с историческим процессом, с историей, в пространстве которой это действие производится.

Всякий акт мышления, даже когда он производится как акт чистого мышления (в идеологической или иначе полагающей себя иллюзии), есть определенное социокультурное действие, значимое или нет — это уже другой вопрос. Тем более это относится к акту мышления, формулирующему некоторые проблемы или оценивающему их. Когда приступают к обсуждению философских, методологических или научных проблем, то тем.

самим, хотят того или нет. определяют свое место в пространстве истории, в историческом процессе.

Конечно, нельзя рассматривать проблему как нечто, связанное только с нами, принадлежащее нашему действию и времени жизни. Поскольку проблемы существуют на пересечении нашего действия и истории, то они в такой же мере принадлежат ей, существуют в пространстве и времени истории.

Понимание всего этого, по мнению Г. П. Щедровицкого, было достигнуто уже во второй период немецкой классической философии — Гегелем и Марксом, и поэтому может считаться общим местом для гегельянцев и марксистов. Но вместе с тем многое из того, что было установлено в тот период, либо забыто, либо игнорируется, поскольку нет работ, в которых эти представления были бы подвергнуты обоснованной критике. То. что писал А. Шопенгауэр, не критика обшей линии немецкой классической философии, считал Георгий Петрович, а одна из сторон и продолжение ее основной линии. Точно также, говорил он, нет работ, в которых формулировалось бы нечто столь же удобное и действенное для организации личного поведения и деятельности, как эти концепции. Именно этим Г. П. Щедровицкий объяснял исключительную живучесть и устойчивость этих идей, то, что они сохраняются в качестве элементов даже у таких, казалось бы, далеких от гегельянства и марксизма и, более того, противостоящих им мыслителей как О. Шпенглер, Ж.-П. Сартр, М. Шелер, К. Ясперс, К. Мангейм, К. Поппер и др.

Фактическое игнорирование исходных принципов действия и деятельности в мышлении широкого круга деятелей науки и философии заставляло самого Г.П.Щедровицкого постоянно обозначать свою позицию, чтобы яснее и отчетливее задать рамки и средства своего собственного мышления и деятельности.

ЛИТЕРАТУРА И ПРИМЕЧАНИЯ (1) Щедровицкий Г. П. Избранные труды. М., 1995 С. 501.

(2)Там же. С. 502.

(З)Щедровицкий Г. П. Философия. Наука. Методология, М., !997.

О. Т. Ермишин В.С. Соловьев и С. Н. ТРУБЕЦКОЙ — ИСТОРИКИ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В. С. Соловьев проявил себя не только оригинальным философом, но и выдающимся историком философии. Древнегреческие мыслители, в особенности Платон, имели для него очень большое значение. Именно древнегреческое философское мировоззрение, нашедшее оформление в платоновской картине мира, использовалось русским философом в качестве основы для построения собственной системы. Об этом можно судить, в частности, на примере его "Лекций по истории философии" 1880-1881 гг.

(1).

Философия, как утверждает в "Лекциях" Соловьев, есть определенная стадия в религиозной эволюции человечества. Она способствует переходу от низшего состояния сознания к высшему: сначала — от "натурального" человека к свободной личности; в будущем — от личности к "духовному человечеству" (в других работах называемому "Богочеловечеством").

Древнегреческая философия была связана именно с первым переходом, т. е.

с преодолением природного состояния и формированием свободной личности. Таким образом, Соловьев не просто характеризовал философию, а встраивал ее в схему своих философских взглядов.

Эволюция сознания, считал Соловьев, у древних греков началась с попыток описать природу как целое, организуемое единым началом — отрицая внешнюю, видимую действительность, они пытались найти за ней внутренний смысл и логику развития. Поскольку Соловьев еше во введении к работе сформулировал понятие "душа мира", определяющее процесс мирового развития, то неудивительно, что древнегреческая философия в его интерпретации выглядит движением к пониманию этого понятия.

Соловьев полагал, что отрицание внешнего мира достигло своего апогея в софистике, а затем началось движение к осознанию идеального бытия. Софисты Древней Греции и буддисты на Востоке представляли этап в истории мысли, когда отрицание готовило почву для положительного знания. "Положительное, радикальное освобождение личности" в софистике имело в своей основе крайний субъективизм, что затем привело к поиску объективных принципов бытия, а в конечном итоге — к миру идей Платона.

Соловьев дал общую оценку платоновскому идеализму, в котором видел не индивидуальные поиски и прозрения истины, а наиболее яркое выражение древнегреческого идеального миросозерцания, т. е. общую религиозную и культурную парадигму. Он писал: "От Платона греки узнали только философскую формулу тоге идеального космоса, который уже был им известен как живая действительность в Олимпе Гомера и Фидия"(2}Идеальный космос как божественное начало, мировая душа как воплощение абсолютной клеи и другие понятия понимаются Соловьевым с точки зрения его эволюционной концепции и в контексте последующего философского развития, в частности христианского платонизма.

Если в ''Лекциях" Соловьев представлял Платона в контексте общего развития древнегреческой мысли, то в конце жизни он дал его субъективнопсихологическую характеристику в очерке "Жизненная драма Платона" (1898}- Платон в ттом очерке предстает в качестве мыслителя, решающего главную проблему — понять мир, в котором погибает праведник и торжествует зло. Он, по мысли Соловьева, создавал философию для оправдания своего учителя, и основными причинами, вызвавшими рождение платонизма, были учение и смерть Сократа. Соловьев считал самым важным этапом в творчестве Платона период эротического подъема, который г закончился великой "неудачей ' -— социальной утопией. Он же полагал, что продолжением эротической философии Платона должно быть перерождение человеческой природы через творческие силы Эроса, являющегося сущностью мировой души. Русский философ принципиально прочитывал философию Платона через призму своих философских взглядов, в платонизме он вилел предпосылки для христианской философии и идеи Богочеловечества Таким образом, история философии для Соловьева являлась лишь формой для выражения личных философских идей, но такой подход имел альтернативы в работах других русских мыслителей.

С. Н. Трубецкой, современник и близкий друг В. С. Соловьева, посвятил ряд исследований изучению древнегреческой философии, начиная с диссертации "Метафизика в Древней Греции" (1889) и заканчивая посмертно изданным "Курсом истории древней философии" (!906). Он придерживался аналитического подхода, который отличался вниманием к отдельным деталям исследуемого предмета. Так. например, Трубецкой делал акцент на смэи древнегреческой философия с религией и мифологией.

Трубеикой не просто видел источник философии в религиозном сознании, а, давая общий очерк древнегреческой религии, показывал психологический уровень, необходимый для развития философского знания.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.