WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 12 |

Беззащитность маленького Я, неожиданным образом (а, если вдуматься, самым, что ни на есть, библейским), дана в лице (face) чужестранца молча просящего у меня... меня самого. В этом и просьба о помощи, и об участии просто об ответном взгляде. Он, Другой, приводит в смятение мою, то и дело, пытающуюся застыть в собственном монолите персону. Другой, это, своего рода, зеркало, постоянно находящееся у меня перед глазами, и отражается в котором нечто, не только не являющееся мною, но то, что было, остается и будет неизменно Иным, абсолютно Другим. Другой, это не просто другой человек, животное, дерево - его инаковость происходит не изза его отстоящего положения в пространстве по отношению ко мне. Его инаковость, его абсолютная непостижимость есть следствие отраженности от высшего Иного, того Иного, что лежит в уже упомянутом «по ту сторону». То есть, Другой остается зеркалом, но зеркалом, в котором отражается Тот. Кто всегда «по ту сторону» этого бытия, но никогда не чуждый ему. Иначе он и не был бы явлен в этом зеркале. Напряжение и парадокс этого положения состоит, с одной стороны, в невозможности понять Другого, а с другой, в его неустранимости. В соответствии с Левинасом. Я и мое Тождественное непрерывно находятся, в каком-то смысле, под прицелом Иного, Причем, это Иное, принимая на себя образ Другого, как чего-то персонифицированного, отнюдь не теряет своей недоступности, недосягаемости Я всегда испытывает на себе присутствие Иного, которое своим невозможным и, одновременно, неотменяемым присутствием непрерывно корректирует наш взгляд на Него. Его абсолютная трансцендентность не дает возможности изменить в нем ничего. Напротив, это как раз мы не можем сколько-нибудь эффективно противостоять тому процессу корректировки, который, под влиянием Иного, через Другого, мы ежемоментно производим в себе. Посредством Иного Левинас утверждает непреходящую, абсолютную ценность человеческой единицы, человеческой личности: "...по сравнению с оскорбленной и униженной личностью эта Земля Святая и обетованная - есть лишь нагота и пустыня, нагромождение деревьев ч камней'' (2). О каком, тем самым, общем знаменателе можно говорить, если в понимании Левинаса любое обобщение не только несет в себе зерно будущего насилия, но насилием же. по сути, и является. Любое подчинение сущего бытию (которое и превращается автоматически в насилие, едва обретает это верховенство) влечет за собой нивеляцию всего частного, и ни о каком Ином уже речи не может идти, поскольку, кем бы оно ни было (Богом или же человеком), оно лишается своего определяющего качества -- инаковости..

Есть довольно распространенное мнение, и упомянуть которое здесь, как мне кажется, вполне уместным, что корни нацизма и фашизма в XX веке берут свое начало в гегелевской концепции, что именно на ее основе теория насильственного или, в лучшем случае, безразличного отношения к частному, получило столь животное воплощение на практике. Однако, если опираться на мысль Левинаса, то можно с уверенностью сказать, что эта тенденция имеет гораздо более давнюю историю, и отчетливостью просматривается в греческой традиции, на что Левинас недвусмысленно указывает. Не принимая подхода к Другому с умозрительных, то есть теоретических позиций, Левинас настаивает на живом, конкретном опыте в отношении с Иным. «Тотальность» же в его труде «Тотальность и Бесконечное» представляется как попытка спекулятивной философии одновременного понимания, одновременного схватывания (comprehedo = comprendre) Тождественного и Иного. Левинас указывает на то, что уже в греческой философии заложено стремление к обобществлению частного, а значит, в каком-то смысле, желание господства над ним, превращая, тем самым. Тождественное к хозяина, а Иное я раба.

В некотором отношении, акт предпринятый Левинасом может показаться более революционным, чем, скажем, ницшеанский, так как Левинас восстает не просто против европейской философии (мало ли кто это делал до него), а отвергает один из фундаментальных ее принципов, который питает ее, дает ей жизнь уже много столетий, и который, в то же время, как показывает Левинас, есть форма некоей застарелой болезни, на протяжении всех этих веков распыляющей невидимые, но постоянно несущие в себе угрозу насилия споры. Отношение с Другим, это, по мнению Левинаса, наиболее верный и наиболее полный, по своим возможностям, метод перестройки Тождественного, своего рода перепрограммирование Я в такую позицию, когда оно в состоянии принять Иное, Другого, с учетом наличия у них того, что Левинас обозначил как «дипломатический иммунитет», или, говоря другими словами, с учетом его априорной инаковости.

Для того, кто, если не принял, то, хотя бы, понял эти положения философии Левинаса, история, как «история историографов», будет представлять уже некоторую проблемную величину, благосклонное отношение к которой, уже не сможет выстраиваться столь безусловно. Она, история, как уже было сказано, никогда особенно не благоволила к человеческой личности, то есть к тому, что ее, собственно, и породило как историю, как сплав времени и человека..

ЛИТЕРАТУРА И ПРИМЕЧАНИЯ (I )Экхарт М. Духовные проповеди и рассуждения. СПб., 2000 С. (2)Levinas Е. Totality et infmi. La Haye, Nijhoff, 1961.

М. И. Салазкина История и познавательная деятельность (Г. П. Щедровицкий как историк философии) На протяжении тысячелетий философия служит человечеству основным способом осмысления мира и места в нем человека. По мнению философа и методолога Г. П. Щедровицкого (1929—1994), высказанном им в лекциях по истории Московского методологического кружка, за все время ее сушествования написать собственно учебник по философии гак и не удалось.

Причины, по которым эта задача оказалась столь трудноразрешимой, очевидно, кроются в самой природе философского знания. Существует, поразному обосновываемое мнение, разделяемое, в частности, Т. И.

Ойзерманом, что основным и единственным методом вхождения в философскую проблематику является история философии. Точку зрения Г. П, Щедровицкого на эту проблему нельзя считать столь однозначной.

В своих научных трудах и лекциях Г. П. Щедровицкий, различая функции понимания и мышления, отстаивал тезис о том, что на протяжении всей своей истории философия стремилась создать единую картину мира, но ставила и решала эту проблему исключительно философскими методами, т.

е. в форме понимания и порождаемых им смыслов, а не в форме мышления и порождаемых им знаний, т.е. не научным образом. Осмысляя мир, философия вписывает научные знания, модели и понятия в более широкую систему, сохраняя при этом расхождение между научным и философским способами освоения и репрезентации мира. В начале - середине XIX в. это различие было осознано философами как недостаток философии, и выдвинут тезис создания научной философии.

Для того, чтобы сегодня обсуждать состояние философскометодологических исследований, выделять их основную проблематику и тенденции развития, необходимо соотноситься с историей развития этих исследований, представлять перспективы и реальные возможности такого развития, а для этого иметь представления об истории как науке и как особом подходе к познанию.

Обсуждение идеи истории в европейской культуре имеет давнюю и весьма фундированную традицию В античный период, когда формировались основные понятия философии и логики, проблемы исторического развития, по-видимому, совсем не ставились и не обсуждались. И тем более не могли в этот период ставиться проблемы исторической эволюции таких понятий, как "ум", "мышление", "знание". Сама идея развития стала обсуждаться лишь после эпохи Возрождения и с самого начала несла в себе социальный смысл, теснейшим образом связанный с историческим взглядом на все происходящее. Прогресс человечества связывался с накоплением знаний и совершенствованием общественного разума. В то же время идея развития стала применяться и к таким социокультурным образованиям как "язык", "мышление", "идеи", "идеологии", к разным формам практической деятельности, наконец, к культуре в целом.

Основной причиной, выдвинувшей тему истории и развития на передний план, по мнению Г. П. Щедровицкого, "было стремление философов и деятелей культуры того времени найти объективные основания для своих идеалов, надежд и действий: определенная направленность исторического процесса должна была дать им объективные цели и оправдать сосредоточение усилий на достижении этих целей. Поэтому представления о прогрессе и развитии с самого начала носили естественно-искусственный характер: с одной стороны, они отвечали на вопрос, что происходит (как бы "само собой") в истории человечества, а с другой стороны, указывали, что именно надо делать, чтобы не войти в разлад с историей. Когда затем в аналитической проработке этих представлений выделяли и фиксировали одну лишь естественную компоненту, то получалось чисто натуралистическое понимание истории „с неизбежной для него механической трактовкой необходимости в историческом процессе, а когда, наоборот, выделяли одну искусственную компоненту, то получалось чисто волюнтаристическое и субъективистское понимание истории. В исходном пункте эти представления соединяли в себе оба плана, и именно в этом заключено их неисчерпанное до сих пор практическое и теоретическое содержание" (1).

Г. П. Щедровицкий отмечал, что "представления об общественном прогрессе формировались вне традиционных представлений об истории и вопреки им, затем вносилась в эти исторические представления и своей категориальной структурой разрушали и деформировали представления об истории" (2). Дело в том, что первые формы идеи "истории" формировались совершенно независимо от каких-либо предметных представлений: такая история, охватывая ряд независимых друг от друга "явлений", выстраивала их в хронологической последовательности. Такого рода "история" была в прямом смысле этого слова "историей с географией": не было никаких внутренних критериев и оснований для включения или исключения какихлибо явлений из "исторического предмета", принципом объединения разных явлений в целое была внешняя для них идея хронологии, и в "исторический предмет" соответственно попадало все, что по тем или иным соображениям связывалось между собой через отнесение к оси хронологии. При этом, конечно, действовали и определенные содержательные ограничения: в "историю" включалось только то, что было так или иначе связано с миром человеческой жизни и деятельности. Подлинные связи и зависимости между явлениями оставались скрытыми, и даже более того, вопрос о них в рамках такой идеи истории вообще не мог ставиться.

В той мере, в какой он все же ставился, это вело к разложению первой идеи и к образованию новой. Всякая попытка раскрыть и описать внутренние процессы, связывающие между собой уже выделенные явления человеческого мира, приводила, с одной стороны, к выделению из этого мира отдельных предметов — "государства", "народа", "языка", "разума", "духа", "науки" и т.п., а с другой — к отрицанию значимости самой хронологии, а вместе с тем и первой идеи истории. Наверное, поэтому становление отдельных предметных наук проходило под знаком активного антиисторизма.

Это не означало, что идея истории и исторического процесса была отброшена, она продолжала существовать как принципиально иная точка зрения и принципиально иной подход к тем же самым явлениям, чем естественнонаучная предметность, что, в свою очередь, приводило к вопросу о возможностях объединения и синтеза этих двух разных представлений.

Только теперь движение должно было начаться не с представлений об истории, а с представлений о том или ином предмете, его внутренних процессов и механизмов жизни, и уже затем должно было быть "наложено" на них представления об истории и о специфически исторических изменениях. Иначе говоря, представления об истории должны были быть соединены с представлениями о функционировании предмета и его качественных изменениях. При таком подходе, естественно, не может быть и речи о какой-то единой и обшей для всех предметов истории. Наоборот, для каждого предмета нужно искать свою особую структуру исторического процесса и свой особый механизм исторических изменений, соответствующий устройству и специфическим механизмам функционирования этого предмета Особенностью историко-философских или, шире, историкокритических исследований является то. что они имеют дело со знаниями и знаками как объектами своей работы. Это обстоятельство, по мнению Г. П.

Щедровицкого. создает ряд специфических проблем, имеющих значение, далеко выходящее за пределы методологии самих историко-критических исследований.

Первая группа проблем связана с попытками применить к образованиям такого рода как знания традиционный естественнонаучный подход и свойственные ему парадигмы и способы работы. Эта проблематика вызвана прежде всего тем. что понимание, органически присущее человеку, или функция понимания, которая дается нам за счет других механизмов и установок, смешивается с научным исследованием. Невероятно сложно превратить тексг и знание в объект собственно научного исследования или научного подхода. Вторая группа проблем связана с разделением двух различных способов использования знания: 1) как средства коммуникации, присваиваемого нами через понимание; 2) как объекта анализа.

Если мы каким-либо образом прорываемся через форму к содержанию и начинаем воспринимать его как некую действительность, которая нам дана, то действуя таким образом, мы фактически закрываем себе путь для анализа текста и знания как квазинаучного объекта. Одно отношение — когда мы, как собеседники, вступаем в коммуникацию с авторами текстов, и они через тексты передают нам некоторые знания, свои представления, свою действительность и свои способы работы. Другое — когда их знания и тексты становятся для нас объектами анализа. Для этого необходимо различить процесс коммуникации, с одной стороны, и процесс полагания их как объекта анализа. Чтобы грамотно осуществлять историкокритические исследования, необходимо проанализировать эти два разных отношения, выяснить их взаимное функционирование. Для этого необходимо определить те понятийные и категориальные средства, с помощью которых проделывается эта работа.

Историко-философские исследования, как правило, направлены на прошлое каких либо идей, знаний, идеологий. По утверждению Г. П.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.