WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |

Платон сверяет "слепки с идей" (вещи) с образцом — с самими идеями.

Только после сверки с Идеалом веши могут быть идентифицированы. Такая идентификация, производимая путем уподобления, есть унификация забвение частностей - или философия.

Философия — ситуация, когда человек метафорически понимает то, значение чего просто описать ему кажется недостаточно. Что сказывается в метафорическом понимании! Очевидно, он сам — человек: человек скажется в том, какую метафору (философию) он выберет для того, чтобы понять что-либо. Чем меньше привходящие обстоятельства понуждают человека принять уже готовую метафору, тем более вынужден человек, философствуя, искать новую. Философия — это условия искусственного вычитания таких привходящих условий, когда человек оказывается как бы в "чистой" области понимания. Иначе сказать: такое предприятие как философия возможно за счет искусственного выделения в двучлене восприятие + понимание сферы понимания, которая и есть сфера "чистой" философии.

3. "Поверхностность" и "совокупность связей". Если постараться теоретически отделить — что и делает философия, являясь теорией — восприятие от понимания, то мы сможем увидеть, что понимание возможно посредством: 1) описания; 2) переживания; 3) метафоры. И тогда работа историка предстанет как восприятие-понимание-через-описание (работа историка может быть условно символизирована натуральным указующим жестом, но ведь и жест заряжен определенным смыслом, т.е. пониманием), а работа философа — как восприятие-понимание-через-метафору. (Человек искусства. соответственно, воспринимает-понимает-через-переживание.

Человек религии скорее принципиально не понимает: "Верую, ибо абсурдно (непонятно. Господи)!").

Понимание-через-описание — тоже способ привнесения в бессмысленную реальность смысла. В описании придание смысла реальности происходит путем указания на нее. "Объективное" описание реальности историком лишь создает иллюзию нейтральности: любое — самое беспристрастное — указание заражено определенным смыслом. И все же указание на реальность отличается от "поиска смысла", от специальной сосредоточенности на метафорическом вы-думывании смысла: привнесении смысла туда, где его нет.

Тогда понятно, что логика Гегеля — вид метафоры, причем неизбежно несовершенной: бесчувственной к более или менее тонким деталям и частностям. Но ведь именно с этой — метафорической — точки зрения Гегелю удается увидеть историю как становление. С точки зрения поиимания-через-описание (мир историка) мы имеем дело с "поверхностным", застывшим (иначе как его описывать как на него указать) прошлым. Точка зрения Гегеля в каком-то смысле оказывается "ближе к жизни", чем точка зрения историка, работающего, казалось бы. "с самими фактами" Но. повторим, речь идет лишь о ракурсе видения.

8 "Философии права" "описательность" Гегель называет "поверхностностью": «Таков основной смысл поверхностности; вместо того чтобы полагать в основание науки развитие мысли и понятия, она основывает ее на непосредственном восприятии и случайном воображении...

Все. что не есть положенная самим понятием действительность, есть преходящее наличное бытие, внешняя случайность, мнение, лишенное сущности явление, не-истина. заблуждение и т.д.» (4).

К. Манхейм высказывается на эту тему гораздо более осторожно:

"Смысл, данный нам онтологией, позволит интегрировать единицы поведения и увидеть в некоей совокупности связей (курсив наш - П.П.) те обособленные элементы наблюдения, которые в противном случае могли бы остаться незамеченными" (5). (В этом утверждении — в отличие от утверждения Гегеля — имплицитно содержится и обратный смысл: с точки зрения "совокупности связей" от нас будут заслонен другой аспект — аспект наблюдения "несравнимости" всего).

Речь у Манхейма, как видим, идет не о том. чтобы увидеть положение дел "в подлинном свете" (ибо не об истине — и ее свете — речь), а о том.

чтобы увидеть положение дел в определенном связующем свете.

Другой пример. В ракурсе онто-текто-логического видения русского ученого и философа А. А. Богданова оказывается, что целое — за счет качества своей связности в целое — всегда больше или меньше арифметической суммы своих частей. Глядя в ракурсе совокупности связей возможно предсказать начальную точку разрушения целого — его слабейшее звено: "Во всякой системе, состоящей из ряда взаимно необходимых звеньев, решающее значение принадлежит наиболее слабому звену" (6). Только отсюда становится видно, как любое действие регулируется обратным воздействием (вопрос определяет ответ: принцип "бирегулятора").

4. Заключение: "Вневременность" и "расколдованная" метафора.

Метафора — вневременное пере-несение Логика, заключенная в истории философии Гегеля — вневременная логика. Вневременность — отличительная черта идеалов (ценностей). Но именно вневременность — условие возможности сравнения, без которого возможно лишь простое указание на реальность (например: описание философских взглядов различных философов). Метафора — то, что соединяет две расходящиеся философии: классическую (например, Гегеля) и неклассическую (например, "философию подозрения" Ницше, Маркса или Фрейда).

Гегель дает логическую метафору; Ницше видит христианство как перевернутый resentiment; Маркс — человека как homo economicus; Фрейд — культуру как сублимированную сексуальность. Та специфическая точка зрения, с которой данным мыслителям вдруг открываются вещи в неожиданном ракурсе — это точка зрения особой удачно пришедшейся (удачно сработавшей — сработавшей смысл) метафоры (философии).

Однако это — метафорическая точка зрения: каждая конкретная метафора — сколь бы она ни была удачна — лишь одна из многих. Ни о каком homo economicus как об истине речь не идет. Человек — homo economicus лишь до тех пор, пока мы не поймем его через другую метафору.

Человек — не реальный, а метафорический homo economicus, потому что одновременно (метафорически) он — и homo biologicus, и homo religiosus.

Если реальность была понята (оговорена, "заколдована") с помощью метафоры, тогда "расколдованное сознание" — всего лишь метафора, понятая буквально (Таким образом, Алиса в стране чудес уже демонстрирует нам состояние "расколдованного сознания", намеченное Марксом лишь для далекого будущего. Сновидения — другой пример феноменологическинепосредственного усмотрения метафор).

Итак, даже в случае расколдованных метафор "чистую" реальность (то. чему мы придаем смысл и что само по себе бессмысленно) нам понять не удается: реальность психологически пуста и то, что остается у нас после "расколдовывания" — это восприятие-как-буквальное-описание метафоры (метафоры-как-реальности).

Доказательством того, что перед нами не "расколдованная" метафора, а средство для понимания реальности, служит то, что такая метафора как раз не буквальна, в противном случае метафора не работает как объект указания-описания.

Таким образом, в случае метафорического понимания налицо редукция реальности. Для Платона — это не проблема, поскольку он редуцирует как раз не реальность (идеи), а слепки (веши), а любой слепок — и есть редукция (Тем не менее, даже Платон, по-видимому, начиная со смерти Сократа и кончая Сиракузами, испытывал по поводу редукции чувство досады, знакомое каждому простому смертному).

Забвение о редукции (о метафорической природе философии) приводит к вытеснению конфликта между Жизнью и Идеалом в его неразрешенном виде. Способность не давать метафоре "костенеть" помогает этот конфликт продуктивно переработать. Трудность, таким образом, состоит в жертвенном разрушении привычной метафоры, подчас намертво "сросшейся" с реальностью.

ЛИТЕРАТУРА И ПРИМЕЧАНИЯ (1)Мандельштам О Э, Соч. в 2 тт. М., 1990. Т, I. С. 186.

(2)Гольштейн М. Основы философии химии. СПб., 1902. С.58.

(З)ТеллеР Психнатрия/Пер. с нем. Минск. 1999.

(4) Гегель Г. Философия права М.. 1990. С. 49, 59.

(5) Манхейм К. Диагноз нашего времени М., 1994. С. 24.

(6)Богданов А.А. Тектология М. 1989 Т. 1. С.265.

Н. П. Гордеев ЕДИНСТВО ФИЛОСОФИИ И ИСТОРИИ Как известно, историку приходится сталкиваться с различными гносеологическими, логическими, этическими и эстетическими проблемами, без разрешения которых невозможно истолкование и/или установление исторических фактов (1). В то же время само решение указанных проблем предполагает знание и толкование информации, известной из истории. Повидимому, речь идет не о порочном круге, но о неразрывном единстве.

Существование таких дисциплин, как история философии и философия истории, равно как и одноименных научно-исследовательских отделов, отделений, кафедр, институтов и периодических изданий представляется нам необходимым и разумным. А между тем скептически настроенный или склонный к логическому мышлению ум мог бы усомниться в действительном родстве и близости этих понятий, в непроблематичности их единства.

Практика показывает, что обычно историк не может заниматься философскими исследованиями или делать выводы, имеющие значение для философии. С другой стороны, философам редко удается представить даже историю философии как единый процесс и показать реальные связи различных школ и направлений, показать единство исторического и метафизического, ибо не каждому удается выйти за рамки этой теоретической дисциплины и одновременно удержать в голове ее фундаментальные принципы. В частности, это не под силу марксистам.

Представление об историческом знании вводится Кантом через возможность рассмотрения знания с субъективной стороны. "Если я отвлекаюсь от всего содержания знания, рассматриваемого объективно, то субъективно всякое знание есть или историческое, или рациональное.

Историческое знание есть cognitio ex datis, а рациональное — cognitio ex principiis. Откуда бы ни дано было знание первоначально, у того кто им обладает, оно историческое знание, если он познает его лишь в той степени и настолько, насколько оно дано ему извне, все равно, получено ли им это знание из непосредственного опыта, или из рассказа о нем, или через наставления (общих знаний). Поэтому тот, кто, собственно, изучил систему философии, например систему Вольфа, хотя бы он имел в голове все основоположения, объяснения и доказательства, вместе с классификацией всей системы и мог бы в ней все перечислить по пальцам, все же обладает только полным историческим знанием философии Вольфа; он знает и судит лишь настолько, насколько ему были даны знания. Опровергните одну из его дефиниций, и он не знает, откуда ему взять новую. Он развивался по чужому разуму, но подражательная способность не то, что творческая способность, иными словами, знание возникло у него не из разума, и, хотя объективно это было- знание разума, все же субъективно оно только историческое знание" (2). Такой статус исторического знания не разводит окончательно философию и историю, но тем не менее предполагает известную проблематичность в их отношениях, посеянную уже Просвещением.

X. Ортега-и-Гассет буквально заклинает: "У меня есть определенные причины надеяться, что в наше время интерес к вечному и неизменному, т.е.

философия, и интерес к преходящему и меняющемуся, т.е. история, впервые соединятся и заключат друг друга в объятия" (3). Можно, конечно, утверждать, что бренность истории тут существенно преувеличена, однако мнение о несовместимости этих двух дисциплин достаточно распространено и не может не удивлять на исходе второго тысячелетия своей категоричностью, ибо совершенно противоречит вполне очевидному представлению о единстве человеческого знания, отражающем гармонию мира.

Опыт внимательного прочтения побуждает нас проверять Канта по самому Канту, призывающему 1) иметь собственное суждение, 2) мыслить себя на месте другого, 3) всегда мыслить в согласии с собой. Первая "максима", как он утверждает есть максимума свободного от предрассудков, вторая — широкого, третья — последовательного мышления (4).

Видимо, ничто не должно мешать историку, как и философу, судить самостоятельно и быть свободным от предрассудков. Кроме того, философ должен ставить себя на место историка, а историк — на место философа, если они. конечно, широко мыслят. Правда, такое случается редко, и чаще всего с историками культуры. B.C. Библер называет позицию, занимаемую Кантом "культурным образом мыслей", являющимся продуктом эпохи Просвещения (5), и исследователи, верящие в прогресс или допускающие, по крайней мере, возможность позитивных изменений в третьем тысячелетии, не могут не прислушиваться к завещанию, переданному нам просветителями.

Любопытно, что Ортега-и-Гассег и сам по существу признает единство философии и истории, ибо, по его мнению/'изучая историю, мы стремимся к пониманию перемен, происходящих в человеческом духе", что немыслимо без философских позиций (6).

Р. Арон объясняет это просто. Поскольку данные о прошлом отрывочны и неясны, нельзя обойтись без исторических реконструкций, основанных на определенной философии с ее понятиями о причинности, случайности, объективности и свободе. Следуя Канту, он полагает, что история не может быть до конца объективным знанием, исчерпывающим свой предмет. Зато это дает ощущение свободы в человеческой истории (7).

Н Аббаньяно указывает, что философия должна помочь человеку жить полной жизнью и быть самим собой. Благодаря истории человек рождается и формируется как личность. Историчность — продукт противоречия между текущим и преходящим временем и вечностью.

Проблемы истории — проблемы существования или человека. Таким образом, по Аббаньяно, поле истории одновременно является сферой размышлений философа, областью, где он охотнее и плодотворнее всего философствует (8) Но еще в конце XVIII в..задачи истории четко сформулирован Ф.

Шиллер. Для него вся история - достояние философского ума, стремящегося к усовершенствованию, ибо он всегда любит истину больше, чем свою систему. Впрочем, история равно необходима всем, ибо дает людям "предметы для обучения", ''важные разъяснения" и "примеры для подражалия" "Не найдется между вами ни одного, кому история не имела бы сказать чего-нибудь важного, все пути вашего будущего назначения, как бы они ни были различны, так или иначе связуются с нею, но одно назначение несете вы все в равной степени, то. с которым вы родились на свет — назначение выработать себя как человека а именно человеку и говорит свое слово история" (9).

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.