WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 12 |
МИНИСТЕРСТВО РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБРАЗОВАНИЯ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ:

ИСТОРИЯ ИЛИ ФИЛОСОФИЯ Материалы конференции молодых ученых 4 декабря 2000 г.

Москва 2000 ПРЕДИСЛОВИЕ В докладах, подготовленных к межвузовской конференции молодых ученых (Москва, РГГУ, 4 декабря 2000 г.), обсуждаются проблемы, связанные с общим статусом истории философии как области знания. В центре внимания — существенные различия исследовательских установок, обусловленные признанием принадлежности работающих в этой области либо к философии, либо к исторической науке. Та и другая самоидентификация исследователей нередко свидетельствуют о конфликтном по своему характеру отношении той и другой установок в определениях целей, задач и методов работы. При этом каждая из сторон, как правило, не ставит под сколько-нибудь принципиальное сомнение правомочность существования другой, хотя такое взаимное признание в праве на существование сопровождается одновременным отказом в принадлежности к истории философии "в строгом смысле этого слова" и соответственно рассматривается как принадлежащее либо собственно к философии, либо к исторической науке. Вместе с тем, сам факт жизни этой области знания, ее успехи и достижения обеспечиваются совместной работой представителей той и другой исследовательских позиций, а богатство самих жанров историкофилософских исследований позволяет во многих случаях использовать в одном и том же исследовании установки, предстающие как конфликтные при их исключительно теоретическом рассмотрении.

Материалы конференции включают доклады, различные по подходу к проблеме соотношения между указанными исследовательскими установками. В первой группе докладов настоящая проблема рассматривается в общем виде, во второй — применительно к той или иной конкретной историко-философской теме или проблеме.

Оргкомитет К. П. Виноградов ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ:

ИСТОРИЯ ИЛИ ФИЛОСОФИЯ Вопрос о том, какой из двух указанных в заглавии аспектов в большей мере отвечает задачам истории философии, по-видимому, следует рассматривать, начав с определения этих самых задач. Как представляется, задача любого историка состоит в объективном, насколько это возможно.

описании фактов, имевших место в тот или иной отрезок времени, в их последовательности и связи друг с другом. Хотя, возможно, такое определение покажется кому-то обедняющим научную деятельность историка, на наш взгляд, главная задача состоит именно в этом. Историк это сторонний обозреватель, который из суммы разрозненных фактов пытается выстроить некоторую картину, способную дать нам ответы на наши вопросы. Реконструкция и описание — основные его задачи История философии является особой предметной областью не в большей мере, чем история математики или политическая история. Ее интересует возникновение, становление и развитие такого культурного феномена как философия, так же как история математики рассматривает возникновение, становление и развитие математики, а политическая история рассматривает возникновение, становление и развитие социальных, политических и экономических институтов История философии является самостоятельной, но не изолированной дисциплиной. Она сосуществует вместе с остальными историческими дисциплинами, дополняя общую картину истории. Все это сказано для того, чтобы показать, что история философии, похоже, подчинена тем же нормам и критериям, которые предъявляются к прочим историческим дисциплинам.

Каковы же эти критерии Полагаю, что главным из них является объективность Конечно, не всегда историку удается следовать этому критерию, однако, очевидно, что чем лучше ему это удается, тем большую научную ценность имеет конечный результат. Если говорить о политической истории, то именно в этой области истории указанная норма, чаще всего нарушается Но даже в тех случаях, когда историк максимально беспристрастно подходит к своему предмету, он не в состоянии полностью избавится от субъективных факторов, накладывающих, незаметно для него самого, отпечаток на его деятельность.

В истории философии, если мы принимаем ее за науку, это правило также должно соблюдаться. Если же рассматривать историю философии как нечто, что допускает в качестве собственного инструмента исследования исследуемый предмет, то есть философию, то в этом случае указанная норма нарушается. Следовательно, результат имеет малую научную ценность. На это могут возразить и сказать, что историк философии не в состоянии быть компетентным в своей области, если не анализирует философскую проблематику изучаемого персонажа и его времени, то есть он сам как бы должен быть философом. Совершенно верно, что указанный анализ входит в число задач, стоящих перед историком философии, однако этот анализ должен, по возможности, служить целям реконструкции характера мысли и аргументации рассматриваемого философа. Собственный философский анализ, как представляется, допустим лишь там, где он просто необходим.

Он должен лишь воспроизводить в развернутой форме ход мысли философа, когда эта мысль выражена невнятно или скупо. Если же философский анализ взглядов того или иного философа в историко-философском исследовании служит каким-то иным целям помимо указанных, то он просто не имеет отношения к научной дисциплине, именуемой историей философии. Историк философии является прежде всего историком в силу своего наименования.

Например, анализ взглядов предшественников, приведенный в «Метафизике», «Физике» и других произведениях Аристотеля, одно время воспринимался как исторически достоверное описание взглядов Анаксагора, Эмпедокла, Демокрита, Платона и прочих (это применимо, например, к средним векам, в частности к Роджеру Бэкону, который рассматривал учения досократиков сквозь призму аристотелевой критики), хотя на самом деле таковым не является. Можно долго спорить сознательно или неосознанно Аристотель исказил в некоторых моментах взгляды своих предшественников, однако, думаю, вряд ли следует воспринимать аристотелевский анализ взглядов этих философов как историкофилософский. Аристотель, разрабатывая свою философскую систему, не ставил своей задачей достоверное описание их доктрин. В их лице он видел оппонентов, на основании критики которых можно было выстроить свою философскую систему. В этой критике мы видим опровержение идей, которые Аристотель рассматривал как ложные. Пример Аристотеля поясняет высказанную ранее мысль о том, что есть существенная разница между историко-философским и философским анализом.

Далее следует сказать несколько слов о проблеме толкования взглядов философа, поскольку этот вопрос напрямую касается нашей темы.

Очевидно, что изложение взглядов философа предполагает некоторое понимание. Однако никто не в состоянии точно знать насколько это понимание в действительности соответствует тому, что утверждал рассматриваемый философ. Это характерно, например, для так называемых «темных мест» в сочинениях философов. В таких ситуациях велик соблазн подобрать толкование сообразно собственному философскому пониманию, которое, повторюсь, не является необходимо истинным и единственно возможным. Естественно такое толкование — результат философского рассуждения, то есть, действительно, историко-философская деятельность включает определенный философский момент и без философского рассмотрения не обходится.

Впрочем, сторонники той точки зрения, что философский компонент в историко-философской деятельности является доминирующим, повидимому, видят позитивный характер в ситуации, когда источник допускает свободу толкований, предоставляя простор индивидуальному творчеству исследования Вероятно, в нем они и видят смысл и сущность историкофилософской деятельности Все же. на наш взгляд, в этом творчестве неизбежно теряется стремление к объективности, характерное для ученого, ее вытесняет индивидуальное понимание или толкование, выдвигаемое на первый план. Историческое исследование подменяется фантастическим полетом мысли. Главной задачей становится «не столько предать сведения о средневековой истории философии, сколько на основании этой истории, через нее и благодаря ей философствовать...»(!).

Очевидно, что история философии, если она понимается как философия, не является наукой, поскольку сама философия — не наука.

Налицо противоречие: наука, именуемая историей философии не является наукой. Далее, если история философии — философия, то зачем она вообще нужна и почему носит имя истории философии, а не философии или историософии История философии, как и прочие исторические дисциплины, отличается от предмета своего исследования, так же как история математики отличается от математики, история искусства отличается от искусства, история космонавтики отличается от космонавтики, и она остается историей,' хотя требует определенных навыков, специфических для данной области.

также как история математики требует от историка математики, чтобы он разбирался в математике и умел решать математические задачи. История философии, как и другие исторические дисциплины, носит описательный характер История философии не призвана, на наш взгляд, пробудить в человеке желание философствовать, хотя, безусловно, если это происходит, значит труд историка философии вдвойне пенен. Ведь на кого как не на тех, кто уже интересуется историей духовной культуры и как ярким ее выражением — философией, расчитана его работа ПРИМЕЧАНИЯ (1) Неретина С. С, Верующий разум. К истории средневековой философии.

Архангельск, 1995. С. 3.

П. А. Плютто ФИЛОСОФИЯ kAK МЕТАФОРА I. Метафора и "несравнимость". Метафора — древнейший способ человеческого понимания: восприятие-понимание нового через уже воспринятое-понятое: познание нового через уже привычное. (Так.

например, новая сакральность понимается через старую. — Н.А.Бердяев, в частности, это подметил в "Русской идее": у русских Богородица уподобляется Мокоше (Матери Сырой Земле) — языческому Материнскому началу, теплому, земному, близкому). Такое понимание "склеивает" мир в единство: об-наруживвние нового восприятия здесь возможно за счет восприятия, ранее уже об-наруженного.

Сказанное было отмечено в античном парадоксе о драхме. — Если ты потерял драхму, — ты знаешь, что ты ищешь, и мы можем помочь тебе в поисках. Мы не видели утерянную драхму, но мы ее знаем, так как мы видели множество других драхм. Если же истина (в отличие от драхмы) заранее неизвестна (иначе — зачем ее искать), как найдешь ее А если все же найдешь, то как узнаешь, что ты нашел именно истину Для этого ты должен был заранее знать истину. Но тогда зачем ее было искать В сходном ключе пишет Г.—Г. Гадамер: "При узнавании то, что мы уже знаем (курсив наш - П.П.). как бы благодаря освещению выступает из рамок всевозможных случайностей и изменчивых обстоятельств, его обусловливающих, и предстает в своей сути".

Мета-фора дословно означает пере-несение. Если смотреть на историю философии как на разновидность истории, то, например, гегелевский проект пере-несения логической рациональности туда, где ее нет — в историю (историю философии) — может рассматриваться как метафора.

Есть, однако, другой взгляд, представленный строкой (1937 г.) О.

Мандельштама: "Не сравнивай: живущий несравним" (Сам поэт ссылался на слова Ламарка "Природа вся в разрывах"( 1)).

История (в том числе и история философии), таким образом, тоже может предстать не как нечто искусственное (рациональное), а как природа.

Но если история предстает как совокупность "несравнимостей", тогда и в истории философии мы работаем как историки: нам тягостно слышать как век софистов называют веком античного Просвещения, а XIII век — веком средневекового Возрождения; все это "колесо повторений" хочется навсегда оставить "этим философам".

Получается, что истина философа и истина историка — это разные истины. Если мы ищем истину как философы мы вынуждены сравнивать, чтобы найти общее — существенное — в разном. Для историка же важны скорее отличия, чем общее: важно по возможности беспристрастно и точно описать факты Поскольку (но определению истины) двух истин быть не может, речь идет не об истине дискретности против истины непрерывности, а о двух воззрениях на мир. в которых мир предстает дискрегным или непрерывным (для сравнения: "Атомистическая гипотеза выражает не строение тел, а скорее строение нашей познавательной способности" (2)).

Радикальный взгляд на исторические факты как на "несравнимости" можно было бы представить как частое восприятие, не осложненное никаким пониманием Тогда метафора была бы одним из путей понять чистое восприятие.

2. Восприятие и понимание. Однако, на практике человеческое восприятие — всегда уже понимание. Так. М. Хайдеггер пишет, что услышать чистый шум почти невозможно: мы никогда не слышим просто шум, а слышим "мотоцикл или колонну на марше". Допустим мы слышим какой-то шум. но не можем понять что это. Это — и будет чистым восприятием шума, но длится это восприятие недолго — едва заслышав, мы тут же "инстинктивно" пытаемся понять: начинаем подбирать метафоры:

"Как будто мотоцикл едет", "Нет, впечатление такое как будто колонна на марше". И наконец, удостоверяем и уверяем себя (понимание скрепляет себя верой). "Да это и есть колонна".

Наиболее древней частью в этом — практически неразрывном — двучлене сознания (восприятие+понимание) будет восприятие. Восприятие.

подобное человеческому, есть у всей живой природы. Это наиболее древняя, наиболее устойчивая часть человеческого сознания. (Об этом говорит патология сознания: восприятие гораздо меньше страдает при поражении психики. При психических заболеваниях патологические изменения происходят и в восприятии, однако эти изменения гораздо менее значительны, чем изменения, происходящие в понимании человеком этих восприятий Понимание (интерпретация восприятия) оказывается генетически более молодым и хрупким, чем восприятие (3).

Собственно, Аристотель впервые заговорил о различии "восприятие" — "осознание восприятия". По аналогии: одно дело — иметь мировоззрение, и другое дело — осознавать имеющееся мировоззрение. Так вот, философия — это не столько мировоззрение, сколько понимание-через-метафору.

Философия — это скорее возможность посмотреть на заранее имеющееся — как факт — мировоззрение со стороны: понять его. Для этого философия сравнивает одно воззрене с другим (хотя это сравнение-перенесение само происходит с точки зрения заранее имеющегося мировоззрения сравнивающего). Так можно заставить историю философии зазвучать как метафору (не только у Гегеля; Шпенглеру, например, удается увидеть первую мировую войну как философский факт: "закат Европы" — "окаменевшая метафора" (Ницше) — становится "истиной"). Или — зазвучать как описание: если не сравнивать, а "просто" воспринимать.

Метафоричность филвсофии была изначально заложена Платоном, который идентифицировал мир (мир вещей) путем сравнения.

Идентифицировать, собственно, и значит сравнивать (сверяться с образцом).

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.