WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 16 |

Общинная помощь – одно из самых любопытнейших и поучительных явлений деревенских будней. Она регулировалась целой системой норм поведения. Бытование различных форм сельской взаимопомощи в течение длительного времени – свидетельство соответствия их содержания духовно-нравственным традициям русского села. Милосердие выступало отличительной чертой русского крестьянства. В большинстве случаев организатором сельских помочей выступала община. «Мир» направлял по наряду односельчан на уборку полос хозяйств, пораженных эпидемией, оказывал помощь в выполнении полевых работ семьям ратников, вдовам. Крестьяне никогда не оставались безучастными к горю, постигшему их односельчан. В русской деревне второй половины XIX века продолжало существовать такое явление, как «мироплатимые» наделы. Они выделялись сиротам, вдовам. Община брала на себя оплату всех податей и выполнения повинностей, которые полагались за пользование этой землей. Система деревенского призрения выражалась также в выдаче безвозмездной ссуды, выделении участка в общественном лесу, отводе земли для постройки дома и под огород. Если решение о помочи принимал сход, то участие в ней считалась для общинников обязанностью, и уклонение было практически невозможным в силу общественного мнения.

Сельская община выступала хранительницей нравственных устоев деревни, осуществляя подчас жесткий контроль над поведением своих членов. Выполнение неписанных норм сельского общежития достигалось, прежде всего, силой общественного мнения, а в случае необходимости и теми многообразными санкциями, которые «мир» применял к нарушителям. Замкнутость сельского сообщества и «прозрачность» внутридеревенских отношений практически не оставляли возможности скрыть тот или иной неблаговидный проступок. Безупречная репутация имела для крестьянина большое значение. Она служила основой авторитета и уважения со стороны односельчан, являлась надежной гарантией при совершении имущественных сделок, придавала значимость высказываниям на сельском сходе. И напротив, крестьян, снискавших себе дурную репутацию, сторонились, избегали иметь с ними деловые отношения, старались не вступать с ними в брак, духовное родство. Часто их изводили насмешками, обидными прозвищами, а при случае попрекали за прошлые грехи. Такой сельский бойкот порой был страшнее розог волостного суда. Крестьянский «мир» проявлял заботу о духовном развитии и нравственном облике односельчан. На сельском сходе принимали решение о строительстве церкви и содержании причта, об открытии школы для обучения сельских ребятишек, разбирали случаи безнравственного поведения местных жителей и т.п.

Прерогативой сельского схода были выборы должностных лиц крестьянского самоуправления. Высшим должностным лицом в сельском обществе являлся староста. Его функции были весьма разнообразны. Староста созывал и распускал сельский сход, председательствовал на нем, приводил в исполнение мирской приговор; наблюдал за исправным содержанием мостов, дорог, контролировал сбор податей и порядок отбывания повинностей; принимал необходимые меры для охранения благочестия. Он мог подвергать наказанию в виде общественных работ до 20 дней, штрафу в пользу мирских сумм до одного рубля или аресту до двух суток. Должность старосты, хотя и давала определенные преимущества, все же не являлась для крестьян синекурой. Денежного довольствия, выплачиваемого обществом, было явно недостаточно, а добросовестное исполнение обязанностей требовало много времени и сил, нередко в ущерб интересам собственного хозяйства.

Местную власть крестьянин считал ответственной перед собой, поскольку сам участвовал в ее формировании и мог влиять на ее деятельность. Крестьяне охотно шли на сход, на котором предстояли выборы старосты. Не последнюю роль в выборе играли и личные качества кандидата. Естественным было стремление избрать на должность человека хозяйственного, порядочного, радеющего за общее дело. Старосты, сумевшие снискать авторитет и уважение среди односельчан, порой пребывали в должности не одно десятилетие. В ином случае череда нерадивых руководителей рождала у селян разочарование.

Признавая за избранным старостой власть над собой, особые полномочия, данные ему сельским «миром», крестьянин продолжал видеть в нем своего «брата-мужика», которому близки и понятны его повседневные нужды и заботы. В сельской повседневности часто возникали конфликтные ситуации, и старосте практически ежедневно приходилось вмешиваться в споры для их полюбовного решения. Таким образом, в глазах крестьян староста выступал представителем неформального сельского судопроизводства. Суд старосты носил характер примирительного разбирательства. В то же время, при необходимости охраны общественного спокойствия, староста не останавливался перед применением жестких мер по отношению к нарушителям порядка.

Исторически сложившаяся система сельского самоуправления определяла содержание общественной жизни русской деревни. Вопреки распространенным утверждениям ряда современных исследователей сельский сход не утратил в исследуемый период роль органа, регулирующего все важнейшие стороны сельской повседневности. Не отказываясь от земельно-распорядительного механизма, община достаточно гибко учитывала интересы своих членов в сроках и формах земельных резверстаний. Исследованные источники позволяют утверждать, что состав менялся под влиянием демографических процессов, происходивших в русской деревне. В условиях модернизации крестьянская община усиливала свои социальные функции, смягчая неблагоприятные последствия развития товарно-денежных отношений.

4. Обыденные формы крестьянского сопротивления, по меткому определению Дж. Скотта «оружие слабых», выступали действенным средством крестьянского протеста. Эти повседневные, скрытые от постороннего взгляда формы борьбы сельского мира включали в себя: воровство, браконьерство, саботаж, вредительство, поджоги и т.п. Они носили преимущественно индивидуальный характер и осуществлялись на фоне молчаливого одобрения односельчан. Все многообразие повседневного протеста села было направленно против главного врага крестьян – помещика. Аграрное перенаселение и как следствие измельчание земельного надела активизировали борьбу крестьян за вожделенные помещичьи угодья. По мере роста социальной напряженности в деревне менялись и формы крестьянского протеста, которые приобрели открытый и массовый характер.

Традиционной формой борьбы с помещиком в регионе являлась порубка барского леса. Для селян понятие частной собственности на лесные угодья не существовало. В восприятии крестьян, основанном на нормах обычного права, леса были ничьи, «Божьи», так как к их посадке не был приложен труд. Самый добропорядочный крестьянин не считал грехом нарубить воз дров в господском лесу. Всякие попытки властей прекратить несанкционированную вырубку леса встречали яростное сопротивление со стороны местного населения. Так, крестьяне Хмелевской волости Воронежской губернии летом 1903 года в количестве 80 человек противодействовали переписи порубщиков и осмотру порубленного леса.

По мере роста крестьянского движения порубки барских лесов стали массовыми. В 1905 году из Орловской губернии в департамент полиции МВД сообщали: «26 августа была обнаружена самовольная порубка в Чернавском имении Великого князя Михаила Александровича, произведенная крестьянами д. Власовки Круглинской волости Дмитровского уезда (20 человек) вместе с сельским старостой. Порубка производилась в течение полумесяца группами по 5 – 10 человек». «В августе 1905 года, – как следовало из донесения воронежского губернатора, – крестьянами Бирючанского уезда Воронежской губернии производились самовольные порубки в лесу землевладельца Шидловского. Беспорядки прекратились с прибытием военного отряда». Попытки владельцев защитить свою собственность от посягательства со стороны местных крестьян нередко приводили к вооруженным столкновениям.

На основе изученных документов можно сделать вывод о том, что коллективные порубки были заранее спланированы и организованы сельской общиной. Побудительным мотивом для противоправных действий крестьян являлось не только стремление обеспечить себя необходимой древесиной, но и желание досадить ненавистному помещику.

Всякая попытка владельца защитить свою собственность вызывала лишь ожесточение со стороны крестьян. Примером тому могут служить события в экономии графа И.И. Воронцова-Дашкова Павловского уезда Воронежской губернии.

В донесении министру юстиции от 31 января 1906 года говорилось, что «в ночь на 25 ноября 1905 года в экономическом лесу графа И.И. Воронцова-Дашкова крестьянами хуторов Пирогова и Сторожева осуществлена крупная порубка леса. … Толпа крестьян, человек 60, прогнала лесного стражника и полицию, сожгла два кордона и разграбила имущество. В течение последующих двух суток 26 и 27 ноября крестьяне 60 – 100 человек днем и ночью рубили экономический лес. Всего вырублено до 700 деревьев. 27 ноября в 10 часов вечера к хутору Оселедкова двинулась толпа в 200 человек на 120 подводах. Они разгромили экономию, вскрыли амбары, вывезли хлеб, сожгли постройки. … В результате применения казаками оружия один крестьянин убит, другой тяжело ранен. 200 крестьян, в том числе зачинщиков привлечены в качестве обвиняемых по 269 – 1009 ст. Уложения о наказаниях». Как причину произошедших аграрных беспорядков автор донесения называл малоземелье крестьян и недород 1905 года. К такому же выводу пришел известный публицист С.Н. Прокопович, который в своем исследовании аграрного движения писал в 1905 году: «Самоуправными действиями холодных и голодных людей руководила одна мысль. Одна цель, – достать дрова, чтобы обогреться, достать хлеба, чтобы поесть, достать сена – чтобы накормить скотину».

В советской историографии недооценивали фактор голода в аграрном движении 1905 – 1906 годов. А ведь именно голод привел в движение крестьянские массы, придав аграрному движению ожесточенность. Уже во второй половине лета 1905 года определился недород озимых и яровых хлебов в Воронежской, Тамбовской и Орловской губерниях. Все эти губернии в конце года были признаны в числе девяти, наиболее пострадавших от неурожая. В 1906 году неурожай охватил 14 губерний России, а Воронежская, Тамбовская и Орловская губернии были отнесены к местностям, находящимся в критическом положении. Для примера, в Тамбовской губернии в 1906 году было собрано менее половины среднегодового урожая.

Угроза голодной смерти толкала крестьян на самые решительные действия. «Есть нечего, сеять нечего. Мы не грабили, а днем свозили то, что нам нужно» – приводилось высказывание крестьян в донесении тамбовского губернатора фон дер Лауница как причина побудившая их к противоправным действиям. Не вызывает сомнения стихийный характер крестьянского движения, в том смысле, что оно не являлось результатом действия революционной пропаганды, а было следствием бедственного положения сельского населения. «Аграрное движение началось в тех местах, где крестьянам в буквальном смысле житья не было, – утверждал в своем исследовании П. Маслов. – В этих районах не было никакой крестьянской организации, никакой агитации и пропаганды, и движение вылилось в стихийные формы».

Главной проблемой для сельских жителей оставалась нехватка пашенных земель, и решение вопроса русский мужик видел в ликвидации помещичьего землевладения. Из донесения орловского губернатора следовало, что «ожидание получить землю соседних помещиков среди крестьян было поголовное и давнее». В рапорте министру юстиции от марта 1905 года сообщалось: «28 февраля 1905 года разграблена и сожжена экономия великого князя Сергея Александровича в селах Долбенкине и Лобанова Дмитровского уезда Орловской губернии. Экономическое положение крестьян с. Лобанова плохое. Надел чуть более 2 дес. на душу. Хлеба до новин не хватает даже в урожайные годы, а некоторым его не хватает до Рождества. Общинные земли стеснены и окружены владениями великого князя. Остро стоят проблемы выгона и прогонов скота. Крестьянам было запрещено не только прогонять по экономической земле скот, но и проходить и проезжать не по назначенным для этого дорогам, ловить рыбу в озере, купаться, собирать грибы и ягоды в лесу». Таким образом, для большинства крестьян ликвидация помещичьего землевладения являлась актом восстановления исторической справедливости.

В ходе острого противостояния с помещиком крестьяне активно прибегали к таким традиционным приемам как потрава лугов и посевов, самовольная запашка барских земель. И в этих формах борьбы четко прослеживалась роль сельской общины. Так, в Воронежском уезде весной 1906 года местные крестьяне осуществляли самовольные запашки церковных и помещичьих земель и производили выпас скота на владельческих лугах. Полицейский рапорт помогает восстановить картину произошедшего: «Крестьяне поселка Каширского Московской волости Воронежского уезда на основании единогласного решения сельского схода 25 мая числом в 400 человек распахали 25 десятин церковной земли.

27 мая в имении Паньшина при д. Петропавловки Рождественской волости 60 крестьян выпустили лошадей и потравили 10 десятин луга. На увещевания полиции крестьяне заявляли: «Пусть лучше нас убьют, или пристрелят, чем умирать с голоду или дать подохнуть лошадям – нашим кормильцам». Автор донесения в департамент полиции приходит к выводу, что такое настроение крестьян являлось результатом недорода прошлого года и голода, который охватил более половины сельских местностей губернии. «Потравы производились обыкновенно ночью», – сообщал острогожский исправник в рапорте воронежскому губернатору, – «Крестьяне являлись толпами, вооруженные дубинками и косами, с угрозами гнали прочь объездчиков и сторожей, и не только пасли свой скот на владельческих лугах, но даже косили и увозили к себе траву. Все эти действия они совершали скопом, как они говорили миром, и с ложным убеждением, что все творимое должно остаться безнаказанным». Последнее утверждение очень важно в выяснении мотивов крестьянского протеста.

Прибегая к тем или иным формам протеста, крестьяне стремились санкционировать свои действия мирским приговором. Некий жандармский офицер из Пензенской губернии заметил, что «весьма замечательное значение приобретает у крестьян слово "мир". Они ссылаются на него как на законную опору в противозаконных своих действиях». В народе живо непоколебимое убеждение, что «как скажут крестьяне, так царь и решит».

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.