WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 16 |

При изучении данной проблематики, получившей особое развитие в зарубежной, прежде всего, западноевропейской историографии в 60-х годах XX века, повседневность рассматривается не только как эмпирическая, но и как теоретическая проблема, со своими методологическими подходами и своим инструментарием, которые позволяют не только реконструировать, но строить определенные концептуальные модели, в рамках которых повседневная жизнь предстает как особый пространственно-временной континуум, наполненный вещами и событиями.

Опыт исторической реконструкции общих, универсальных механизмов установок сознания (и бессознательного) определенной эпохи получил особое развитие в трудах представителей французской школы «Анналов» или «Новой исторической науки» в лице Л. Февра, М. Блока, Ж. Ле Гоффа, которые, по словам последнего, обращали «сугубое внимание на неосознанное, повседневное, на автоматизмы поведения, на внеличностные аспекты индивидуального сознания».

Проблематика повседневности включает в себя самый широкий круг предметов, отношений и явлений, которые очень трудно ранжировать по степени значимости. Как справедливо замечал известный французский философ эпохи Возрождения М. Монтень, «повседневные неприятности никогда не бывают мелкими». При всех различиях в подходах к повседневности, в отечественной и зарубежной науке выделяются следующие группы, относящиеся к данной проблематике: макро- и микросреда обитания (природа, город, деревня, жилище); человеческое тело и заботы о его биологических и социокультурных функциях; ключевые, поворотные личностно и социально-значимые моменты в жизни человека (рождение, создание семьи, семья и семейные отношения, смерть), межличностные отношения в различных микросоциальных группах (территориальных, профессиональных, конфессиональных и пр.); досуг (игры, развлечения, общественные и семейные праздники и обряды) и т.д.

Определение и анализ понятия «повседневность» предполагает также обращение к близкому ему понятию «быт».

По мнению исследователей, последний термин «в тенденции тяготеет к полному охвату всех проявлений повседневной жизни с преимущественным вниманием к ее материально-телесной стороне». Повседневность же – это «установка сознания на принятие действительности как данности», «посюсторонний статус реальности повседневной жизни», «практический характер повседневной деятельности и обусловленные им конкретность и прагматизм целей, которые ставит и решает повседневный деятель».

Специалист по истории повседневья XX века имеет возможность расширить свою источниковую базу за счет свидетельств еще живущих информантов – то есть использовать метод сбора и записи жизненных историй – интервью всех видов (нарративных, полуструктурированных, биографических, лейтмотивных, фокусированных и прочих). Такие устные истории становятся для него не просто сбором материала, но созданием нового вида эмпирического материала (собранный воедино он образует так называемый вторичный источник).

Исследователи, не располагающие возможностями лично и вслух задать вопрос прошлому, работают с традиционными письменными памятниками. Среди них они выделяют, прежде всего, документы: биографии, мемуары, дневники и письма. Именно они позволяют понять человека и его поступки в конкретной ситуации, то, что отличает его повседневность, – от жизни и поведения других, находящихся в тех же обстоятельствах.

2. Традиционным занятием русского крестьянства было земледелие. Земля и труд на ней выступали для крестьянина основой его жизни. Хлебопашество сформировало у мужика особое, трепетное отношение к земле. Не будучи по натуре сентиментальным, крестьянин в определениях земли использовал самые нежные эпитеты: «матушка – земля», «земля – кормилица». Сакральное отношение жителей села к земле обнаруживалось в распространенном обычае клятвы землей и в тех многочисленных деревенских обрядах, которые были с ней связаны. В мировосприятии селянина земля – «дар Божий», а право на ней трудиться – священно.

Характер аграрного труда выработал архетип слитности крестьянина с землей. Обладание ею для русского мужика являлось высшей справедливостью. Земледельческий труд для крестьянина был больше, чем просто процесс материального воспроизводства, он составлял основу его духовной жизни. Философ Ф.А. Степун писал, что «русский мужик никогда не чувствует себя хозяином своей жизни, он всегда знает, что над его жизнью есть настоящий хозяин – Бог». Не случайно, что в восприятии великорусского пахаря «земля» и «душа» выступали понятиями одного порядка.

Проницательный А.И. Шингарев, итожа свои наблюдения за жизнью воронежских крестьян, отмечал: «Крестьяне во всех своих разговорах и рассказах об их горестях, не перестают употреблять слова «Земля, земля, земля», «Душа … душа … душа», до бесконечности варьируя сочетание этих слов и эпизоды своего грустного прошлого и настоящего, – ибо надежды есть и у них – на лучшее будущее».

«Кормит не пашня, а нива», – говорили в деревне, подчеркивая определяющее значение труда в получении конечного результата. Забота о «хлебе насущном» пронизывала всю канву сельского бытия. От рождения и практически до самой смерти житель села был включен в привычный круговорот работ земледельца. От пахоты до жатвы череда дней хлебороба была наполнена изнурительным трудом по созиданию плодов земных. Для любого исследователя, пытающегося познать «великого незнакомца», наверное, нет более важной задачи, чем постижение содержания жизненного предназначения крестьянина – труда на земле. Содержание трудовых будней русского крестьянина определяли традиции агрикультуры и условия хозяйственной деятельности.

В воззрениях русского народа упорный и прилежный труд рассматривался как приближение к Богу, как один из способов его почитания. Труд давал возможность развить способности, данные свыше, сделать человека полезным для общества. «Кто не знает, что труд и прилежание умножают данные нам от Бога силы и способности вдвое и втрое, а леность и беспечность и с лучшими способностями остается без плода, как семя, упавшее при пути и потоптанное проходящими».

Труд служил и способом изменения мира. Как проявление соработничества человека с Богом в деле восстановления утраченной мировой гармонии рассматривал труд С.Н. Булгаков. Повседневная хозяйственная деятельность становится исполнением библейской заповеди «возделывать и хранить» землю.

Среди крестьянства труд представлялся единственно справедливым источником благосостояния и богатства. Это проявлялось, в том числе, и при разделе семейного имущества. Притязания на большую долю в наследовании имущества могли быть обоснованы большим трудовым вкладом. Напротив, отсутствие такого вклада становилось причиной отказа в выделении доли наследства.

К отличительным особенностям российского отношения к труду относят ценность знаний и умений в разных хозяйственно-бытовых областях. Такая многопрофильность крестьянского труда, видимо, стала одним из следствий длительного сохранения натурального хозяйства. Помимо земледельческих навыков каждый крестьянин должен был быть немного и плотником, и столяром, и печником, и сапожником.

Повседневные потребности крестьянской семьи определили перечень сельскохозяйственных культур, производимых земледельцами. Их выбор зависел от качества почв, погодных условий, урожайности и т.п. Производство «рыночных» культур было обусловлено нуждой крестьян в средствах, необходимых для уплаты налогов и приобретения промышленных товаров.

Составной частью земледельческой культуры русской деревни являлись приемы обработки земли. Многовековой опыт хлеборобов выработал систему технологических операций, направленных на получение урожая. Повседневные заботы крестьянина практически в любое время года были прямо или косвенно связаны с землей. И это объяснимо.

Ведь от того, как «родит» нива, зависело существование крестьянской семьи. В основе традиций крестьянского земледелия лежали Божественные установления о предназначении человека кормиться от трудов праведных, добывая свой хлеб в поте лица.

Сроки обработки земли (пахота, сев) определялись многолетними фенологическими наблюдениями. Жесткая зависимость земледельческого труда от погодных условий нашла свое отражение в народных приметах. Приметы жителей села «на погоду», «на урожай» были органично связаны с перечнем традиционно выращиваемых культур и природно-климатическими особенностями данной местности. Суть этого опыта землепашца, верно, передал исследователь середины XIX века М. Стахович. «Он (то есть крестьянин) знает, когда что посеет, в какой день, даже в какой час дня, по весьма верным приметам, например, когда и в какой день за столько-то месяцев шел зимой снег или светило солнце и т.д. Но он приобрел все эти сведения не пытливостью экспериментальную, а опытом жизни, сросшись, так сказать, со своей природной местностью. Он видит на аршин в землю, никакое земледелие не определит вам хозяйственного достоинства той или иной десятины, как он это знает исстари, по преданиям отца и деда и, так сказать, по чутью». Агрономия – это местное искусство. Многолетний опыт хозяйствования в сочетании со знанием особенностей почв, природно-климатических условий и местного ландшафта позволял крестьянам определить наиболее рациональные приемы обработки земли.

Характерно, что основные полевые работы в селе были «привязаны» к церковным праздникам. Так, взмет пара осуществлялся после «Тихвинской» (26 июня/9 июля), а озимые культуры, как правило, сеяли на Второй Спас (6/августа). То, что православные праздники в аграрном труде хлеборобов являлись своеобразными вешками, определяющими временные границы земледельческих операций, еще раз доказывает значение веры Христовой в сельском бытие. Труд и православная вера неразрывно переплетались в народном сознании крестьянина, понимавшего тяжелую, но необходимую будничную работу как меру богоугодности человека; отсюда – тесная связь трудового распорядка с датами православного церковного календаря.

Однако предвосхитить плоды своих усилий русский мужик был не в силах. Даже если крестьянин и сделал все необходимое, он не мог быть до конца уверен в том, что получит ожидаемый урожай. Эту особенность земледельческого труда русского крестьянина тонко подметил Ф. Степун. Он, в частности, писал: «В крестьянстве как ни работай, доделать до конца человеку все равно ничего нельзя. Хлеб можно посеять, но его нельзя взрастить. Прекрасные по весне луга всегда могут к покосу и сгореть, и перестоять под дождями. …Все это в русском мужицком хозяйстве никак не предусмотримо, и отсюда основное религиозное чувство мужика, чувство реального ежедневного сотрудничества с Богом, с живой душой земли…».

Повседневный труд русского земледельца, основанный на хозяйственном опыте предыдущих поколений, характеризовался традиционными и, в целом, рациональными приемами обработки земли. Орудия труда были не столь примитивны и позволяли хлеборобам достаточно качественно производить необходимые технологические операции.

Комплекс культурных мероприятий был несложным, но он требовал больших затрат тягловой силы и ручного труда.

Крестьянский труд отличался высокой степенью интенсивности и не ограничивался только земледельческими работами. В 1907 году журнал «Нужды деревни» (№ 21) обнародовал «трудовой крестьянский год в цифрах». Из приведенных данных следовало, что крестьянин затрачивал на ведение сельского хозяйства 25…40 % трудового времени.

В различные периоды резко менялись как количество рабочих дней, так и напряженность в течение дня. Так, средняя продолжительность рабочего дня составляла в феврале 2,8, апреле – 6,3, июне – 9,3 и октябре 2,1 часа. По расчетам экономиста С.Г. Струмилина, осуществленным в начале 1920-х годов, производственный труд в крестьянской семье составлял около двух тысяч часов на каждого трудоспособного человека в год. Сухие статистические цифры подтверждаются суждениями сторонних наблюдателей. Вот что писал по этому вопросу князь Г.Е. Львов: «Я видел труд земледельца … и впечатления юных лет и последующие в ближайшем соприкосновении с мужицкой работой и в личном участии в ней говорят одно: такой тяжелой работы, как у нас, нет нигде … Работают не по 8 часов в день, а по 20, не днями, сутками … И домашняя жизнь у печки, у двора, такая же, с теми же чертами. Бабы сидят ночь за прядевом и холстами, вздувают огонь печи к свету, к скотине выходят несколько раз за ночь …».

Наивны утверждения отдельных авторов о якобы вынужденной праздности крестьян в период от окончания полевых работ до их возобновления. Осень для крестьянина также была временем напряженной работы. За отдаленностью полей перевозка снопов у многих крестьян продолжалась до глубокой осени, а порой и в зимнее время. В сентябре, октябре в погожие дни сельские мужики спешили перекрыть дома и сараи соломой, поправить плетни и изгороди, делали и чинили сани, заготавливали лыко и плели лапти. Одновременно производилась копка картофеля и рубка капусты. Сельские женщины в этот период были заняты работой по вымочке конопли и ее последующей обработке.

С наступлением первых зимних морозов осуществляли молотьбу, в которой принимала участие вся крестьянская семья.

Исторически сложившаяся трехпольная система земледелия в наибольшей мере соответствовала как объективным условиям хозяйствования (почва, климат), так и экономическим возможностям крестьянских дворов. «Живучесть трехпольного севооборота, – по мнению академика Л.В. Милова, – помимо действенности фактора целесообразности и рациональности опиралась и на натуральный характер крестьянского хозяйства».

В большинстве своем просвещенное общество воспринимало трехполку как хозяйственный анахронизм, фактор, сдерживающий интенсификацию сельского хозяйства. Крестьяне же продолжали упорно придерживаться традиционной системы полеводства. На все предложения перейти к более рациональным приемам земледелия они неизменно отвечали, что «будем хозяйствовать, как отцы и деды» И в этой мужицкой твердолобости был свой резон. Трудно спорить с тем, что трехпольный севооборот снижал долю производственного риска. Высокий уровень распаханности земель в черноземных губерниях, фактически исключал возможность обновления пашни, делая систему замкнутой.

Исключение составляло то, что в отдельных местностях дальние участки на три-четыре года уводили в залежи, используя их в качестве сенокоса. Вновь поднятые залуженные участки давали обильный урожай.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.