WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 16 |

К ворожеям в селе относились с суеверным страхом, но еще больше боялись колдунов. На свадьбах колдуну выказывали особый почет из-за боязни, чтобы он не испортил молодых. В мерах предосторожности в платье невесты натыкали иголки. К помощи колдунов и ведьм прибегали для осуществления «приворотов» и «отворотов», поиска пропащей вещи. В народе считали, что колдуны и ведьмы не могли умереть, пока не передадут свой дар другому человеку. Их смерть сопровождала страшная агония, а душа уходила через потолок. На кладбище их несли головой вперед, на перекрестках гроб поворачивали кругом, чтобы они не вернулись назад.

Другими служителями сатаны, как считали в деревне, были ведьмы. Они могли ночью превращаться в свиней, кошек, собак и ходить в таком обличье до петухов. Интересен тот факт, что все рассказы об оборотнях, бабахколдуньях чаще всего начинались со слов «мой дядя видел», «моя тетка слышала». В Рыльском уезде Курской губернии в среде местных крестьян существовало предание о Лысой горе – месте сбора ведьм.

Жители села были убеждены, что ведьмы портили людей, изводили скотину. Порча производилась посредством собранных в ночь Ивана Купалы трав, наговорами на еду и питье. Человек, на которого навели порчу, начинал чахнуть, или делался «припадочным», или начинал «кликушествовать». Только сглазом можно было объяснить, почему вдруг корова перестала доиться или молодая девушка «таяла» на глазах.

В быт крестьянина органически вписывалась нечистая сила, с которой он находил общий язык, стремился ладить и влиять на нее соответствующими методами и средствами. Всякое мало-мальски значимое событие жители деревни сопровождали четко прописанными действиями, при не соблюдении которых ждали несчастье.

Крестьянские суеверия не являлись никакой второй верой по причине того, что народная демонология не противоречила православному религиозному сознанию. Многоликость сил зла, признаваемая жителями села как реальность их земного бытия, не отрицала, а лишь подтверждала каноны православия. Все сведения о проявлениях деревенских суеверий, зафиксированные исследователями, содержат упоминания о средствах противодействия мистическим силам зла. Это крестное знамение, молитвы, молебен, то есть все средства, используемые церковью для борьбы с духом противления Божественной воле.

Сельские обряды выступают одной из форм народной памяти, в которой сконцентрирован вековой опыт отношения человека к окружающему миру. Изучение крестьянских обрядов дает исследователю богатый материал для научного осмысления содержания и основных черт сельской повседневности. Многообразная ритуальная жизнь русской деревни отражала в себе практически все стороны крестьянского бытия. Сельский обряд сопровождал человека от рождения и до смерти. Хранительницей и носительницей обрядовых традиций в селе являлась женщина. Сама дающая жизнь, она занимала ведущее место в обрядах, связанных с пограничными моментами в крестьянской судьбе – жизнью и смертью.

Целый комплекс обрядовых действий в русской деревне связан с рождением ребенка. С целью благоприятного исхода родов в красном углу возжигалась венчальная свеча, а все домочадцы усердно молились. В процессе родов бабки использовали святую воду, ладан и свечи. Заговоры повитух включали в себя обращения к Господу, Богородице и различным святым. Традиционной покровительницей в родах считали бабушку Соломониду (Соломею), которая согласно апокрифическому Протоевангелию Иакова принимала божественные роды у девы Марии. У омытого ребенка повитуха трехкратно слизывала спину или лоб, затем столько же раз сплевывала, чтобы оградить новорожденного от «очеса призора». Пеленание младенца сопровождалось молитвой и крестным знамением. Если ребенок сильно кричал, то бабка вспрыскивала с уголька, для чего в чашку с водой она клала уголь, затем набирала этот раствор в рот и трижды брызгала в лицо младенца со словами: «Господи, спаси младенца!» Одним из обрядов, совершаемых повитухой, являлось «крещение в горшке». К нему прибегали в тех случаях, когда ребенок рождался слабым и мог не дожить до крещения. В таких случаях младенца торопились окрестить, боясь, чтобы он не умер «богдашкой» (некрещеным). Исходя из канонов православия, повивальная бабка не могла совершать таинство крещения, но страх родителей перед тем, что младенец умрет некрещеным, оказывался сильнее догматических запретов. Во время обряда повитуха зажигала свечи вокруг горшка с водой и с положенной молитвой опускала ребенка в купель. Сельские священники, естественно, не одобряли такую самодеятельность. Но как отмечает В.Д. Орлова, на основе материалов Тамбовской духовной консистории, «никаких данных о повторном крещении в храме выжившего крестника повитухи не встречается».

Пребывание повитухи в доме у роженицы требовало, по представлению крестьян, обязательного последующего очищения. Этот обряд назывался «размывание рук» и совершался, как правило, на третий день после родов. Исполнение обряда давало частичное очищение роженице и позволяло повитухе идти принимать очередные роды. Последовательность действий в обряде была следующей. В таз с водой бросали горсть овса или хмеля, затем три горящих угля.

Посередине избы крестообразно клали топор и веник. Женщина становилась на них правой ногой. Повитуха лила воду на руки женщине так, чтобы она стекала ей по локтям. Та, в свою очередь, подхватывала воду с правого локтя левой рукой и пила, так повторялось три раза. Затем это же делала повитуха. По окончанию ритуала они усердно молились Богу, а роженица трехкратно кланялась бабке и просила у той прощение. В завершение всего повивальной бабке давали мелкую монету или дарили кусок полотна, ковригу хлеба, солонку соли. В случае смерти сельской повитухи в последний путь проводить ее приходили все женщины, у которых она принимала роды. В Бондарском, Пичаевском районах Тамбовской области, по сведению информаторов, умершей повитухе обвертывали руки разноцветными лентами.

Женщина как носительница жизненного начала выступала главным действующим лицом в деревенских обрядах, выполнявших охранительную роль. Наиболее известным из сельских ритуалов, связанных с заклинанием смерти, был обряд опахивания. Очевидно, данный обряд, не единожды описанный этнографами, возник в русской деревне в дохристианский период. В дальнейшем, сохранив свой предохранительный смысл, он органически вобрал в себя и христианскую атрибутику. К опахиванию в селе прибегали в случаях эпидемий, падежа скота. Сохранилось много описаний этого древнего обряда. Этнографические источники, несколько отличаясь в деталях, схожи в передачи содержания ритуальных действий. Вот примерный сценарий происходившего. В глухую полночь выходили на улицу девушки и вдовы, заранее сговорившись между собой. Участницы были в белых рубахах, с распущенными волосами и с зажженными свечами. Они вооружались всем тем, что может издавать звук: косами, сковородами, печными заслонками и т.п. Впереди процессии несли иконы Пресвятой Богородицы, Николая Чудотворца, кадили ладаном. Далее находился главный предмет действия – соха. В нее впрягали в одних местах бабу-неродицу, в других – вдову, известную своей благочестивой жизнью. Сохой правила девушка, которая собиралась замуж. Остальные девки, помогали тащить соху вокруг деревни. Вдовы, шедшие вослед, набирали песок и рассеивали его по борозде.

На Орловщине в борозду зарывали живыми черного щенка, черную курицу, черного петуха. В Тамбовской губернии во время опахивания процессия останавливалась на каждом переулке, а ее участники распахивали сохой борозду в форме креста и зарывали здесь часть курившегося ладана с целью отогнать нечистого духа. Обойдя вокруг села, участники замыкали символический круг, который, по их мнению, непреодолим для всякой нечисти. В Харьковской губернии для предотвращения падежа скота село с сохой обходили трехкратно, после чего на перекрестке разводили костер и прыгали через огонь с целью очищения. Языческие корни этого обряда проявлялись и в том, что участники его считали, что смерть можно отогнать или ввести в заблуждение. С этой целью во время шествия женщины скакали на палках, рогачах, метлах, ударяли в сковороды, при этом припевали:

«Ух, ты смерть, смерть, Не ходи в наше село.

В нашем селе 9 дев, 9 баб, 9 маленьких ребят, Три вдовы молоды».

Если процессия крестьянок встречала мужчину, то его считали «смертью», против которой совершался обряд, и поэтому его жестоко избивали, приговаривая «вот коровья смерть пришла». Машкин, описывая обряд опахивания в деревнях Курской губернии, отмечал, что «бабы доходят до остервенения и бросаются на все, что попадается на пути, а случайных прохожих избивают до полусмерти». В тамбовских селах, по свидетельству очевидцев, этот обряд совершался втайне от мужчин. Более того, если бабы замечали постороннего, то они нападали на него и избивали. Сочетание в данном обряде молитвы, икон, креста с языческим жертвоприношением, смиренного призыва к милости Божьей с дикой, животной яростью может показаться парадоксальным. Но это противоречие лишь кажущееся, сродни извечной тяги мужика к «иконе и топору».

9.,, Крестьянин кормился от трудов своих. Народная пословица гласит: «Как потопаешь, так и полопаешь». Состав крестьянской пищи определялся натуральным характером его хозяйства, покупные яства были редкостью. Пища селян отличалась простотой, еще ее называли грубой, так как она требовала минимум времени на приготовление. Огромный объем работы по хозяйству не оставлял стряпухе времени на приготовление разносолов, и обыденная пища была однообразной. Только в праздничные дни, когда у хозяйки было достаточно времени, на столе появлялись иные блюда. Вообще, сельские женщины были консервативны в компонентах и приемах приготовления пищи.

На основе изученных этнографических источников можно с высокой долей вероятности реконструировать повседневный рацион русского крестьянина. Известная поговорка «Щи да каша – пища наша» верно отражала обыденное содержание еды жителей деревни. В Орловской губернии повседневную пищу как богатых, так и бедных крестьян составляло «варево» (щи) или суп. По скоромным дням эти кушанья приправлялись свиным салом или «затолокой» (внутренним свиным жиром), по постным дням – конопляным маслом. В Петровский пост орловские крестьяне ели «муру» или тюрю из хлеба, воды и масла. Праздничная пища отличалась тем, что ее лучше приправляли, то же самое «варево» готовили с мясом, кашу на молоке, а в самые торжественные дни жарили картофель с мясом. В большие храмовые праздники крестьяне варили студень, холодец из ног и потрохов.

Мясо не являлось постоянным компонентом крестьянского рациона. По наблюдениям Н. Бржеского, пища крестьян в количественном и качественном отношении не удовлетворяла основные потребности организма. «Молоко, коровье масло, творог, мясо, – писал он, – словом, все продукты, богатые белковыми веществами, появляются на крестьянском столе в исключительных случаях: на свадьбах, при разговении, в престольные праздники. Хроническое недоедание – обычное явление в крестьянской семье». Бедный мужик вволю ел мясо исключительно только на «загвины», то есть в день заговения. К этому дню крестьянин, как бы он ни был беден, обязательно готовил себе мясо и наедался часто так, что на следующий день лежал с расстройством желудка. Редко крестьяне позволяли себе пшеничные блины с салом или коровьим маслом.

Другой редкостью на крестьянском столе был пшеничный хлеб. В «Статистическом очерке хозяйственного положения крестьян Орловской и Тульской губерний» (1902) М. Кашкаров отмечал, что «пшеничная мука никогда не встречается в обиходе крестьянина, разве лишь в привозимых из города гостинцах в виде булок и т.п. На все вопросы о культуре пшеницы не раз слышал в ответ поговорку: «Белый хлеб – для белого тела».

Из круп наиболее распространено было просо. Из него варили кашу «сливуху» или кулеш, когда в кашу добавляли свиное сало. Постные щи заправляли растительным маслом, а скоромные щи забеливали молоком или сметаной.

Основными овощами, употребляемыми в пищу, здесь являлись капуста и картофель. Морковь, свеклу и другие корнеплоды до революции в селе выращивали мало. Огурцы появились на огородах тамбовских крестьян лишь в советское время. Еще позже, в предвоенные годы, на огородах стали выращивать помидоры. Традиционно в деревнях культивировали и употребляли в пищу бобовые: горох, фасоль, чечевицу.

В зимние посты крестьяне ели кислую капусту с квасом, луком, соленые огурцы с картофелем. Щи варили из кислой капусты и квашеных буряков. На завтрак обычно был кулеш или галушки из гречневого теста. Рыбу употребляли в разрешенные церковным уставом дни. В скоромные дни на столе появлялись щи с мясом, творог с молоком. Зажиточные крестьяне в праздничные дни могли позволить себе окрошку с мясом и яйцами, молочную кашу или лапшу, пшеничные блинцы и коржики из сдобного теста.

Повседневным напитком у крестьян была вода, в летнюю пору готовили квас. В конце XIX века в селах чаепитие распространено не было, если чай и употребляли, то во время болезни, заваривая его в глиняном горшке в печи. Но уже в начале ХХ века из деревни сообщали, что «крестьяне полюбили чай, который они пьют по праздникам и после обеда. Более состоятельные начали приобретать самовары и чайную посуду. Для интеллигентных гостей кладут вилки к обеду, сами мясо едят руками».

Обычный порядок еды у крестьян был таким: утром, когда все вставали, то подкреплялись кто чем: хлебом с водой, печеным картофелем, вчерашними остатками. В девять-десять утра садились за стол и завтракали «варевом» и картошкой. Часов в 12, но не позже 2 дня, все обедали, в полдник ели хлеб с солью. Ужинали в деревне часов в девять вечера, а зимой и раньше. Полевые работы требовали значительных физических усилий, и крестьяне, в меру возможностей, старались употреблять в этот период более калорийную пищу. Священник В. Емельнов на основе своих наблюдений за жизнью крестьян Воронежской губернии сообщал в Русское географическое общество: «В страдную летнюю пору едят четыре раза. В завтрак в постные дни едят кулеш с одним ржаным хлебом, когда вырастает лук, то с ним. В обед хлебают квас, добавляя в него огурцы, потом едят щи (шты), наконец, крутую пшенную кашу. Если работают в поле, то весь день едят кулеш, запивая его квасом. В скоромные дни к обычному рациону добавляют сало или молоко. В праздник – студень, яйца, баранина в щах, курятина в лапше».

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.