WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 28 |

Самой сложной проблемой для университетов вновь стал вопрос о кадрах, ибо были разогнаны лучшие профессора. В Петербурге шли разговоры о преобразовании университета в педагогический институт, чтобы готовить преподавателей гимназий и профессоров. Академик Г. Ф. Паррот предложил провести коренное преобразование российских университетов, так как в настоящем виде они ничтожны и бесполезны из-за отсутствия хороших профессоров. Поэтому надо всех старых профессоров удалить и заменить новыми из русских. С этой целью следовало оставить в России только 3 университета: Московский, Казанский, Харьковский, в каждом из них отобрать по 32 лучших студента (по числу кафедр) и отправить их на 5 лет учиться в Дерпт, не пострадавший от погромов, а затем еще на 2 года в Германию. После их возвращения заменить всех старых профессоров.

Идеи Паррота попали на подготовленную почву, и в 1828 г. в Дерптском университете был открыт профессорский институт, готовивший кадры для российских университетов, но в меньшем масштабе, чем предлагал Паррот. Кроме того, в октябре 1827 г. Николай I повелел отправить за границу 20 лучших студентов Петербургского университета для подготовки к профессорскому званию. Те из них, кто изучал философию и право, направлялись в Берлин, естественные науки — в Париж. Одновременно в Петербурге был вновь открыт Главный педагогический институт.

Достаточно высокий уровень преподавателей сохранился лишь в Московском университете, но и здесь, судя по воспоминаниям выпускников, на 3-5 хороших приходилось 15-20 слабых профессоров. И только в середине 30-х гг., когда в Россию возвратились посланные на учебу в Дерпт, Берлин, Париж, уровень преподавания и университетской науки значительно возрос.

В то время, как в большинстве российских университетов первое десятилетие николаевского царствования проходило под знаком возрождения после погрома первой половины 20-х гг., развитие Московского университета шло более спокойно, и это были годы, когда он превратился в один из центров общественной жизни всей России. В этом процессе особую роль сыграло студенчество, оказавшееся под сильным влиянием патриотических идей 1812 г. и освободительных идеалов декабризма.

Особенно подробно дошли до наших дней сведения о жизни Московского университета в первой половине 30-х гг., ибо в эти годы среди студентов были такие в будущем крупные деятели отечественной культуры, выдающиеся писатели, как Белинский, Герцен, Гончаров, Лермонтов, К. Аксаков, Станкевич и многие другие.

Именно они задавали тон в студенческие годы, а в своих воспоминаниях высоко оценивали университетскую среду, студенческое братство. За 10 лет (1825 — 1835) в Московском университете сменилось три попечителя:

генерал-майор Писарев стремился навести порядок, вводил обязательное ношение студенческой формы, князь Голицын, будучи по натуре человеком добрым и очень богатым, старался материально помогать университету, но сам бывал там очень редко, передав бразды правления своему помощнику графу Панину и инспектору Голохвастову, которые отличались формализмом, неоправданной строгостью и ненавидели университет; наконец, МУ повезло, когда попечителем стал граф Строганов, не имевший правильного образования и глубоких знаний, но понимавший необходимость науки, поддерживавший ученых и преподавателей, стремившийся, чтобы дворянские дети заканчивали университет. Строганов, являясь ровесником и личным другом Николая I, добился его примирения с МУ, что также благоприятно отразилось на университете.

Одни авторы воспоминаний считали, что в 20-30-е гг. в Московском университете лучше всего преподавались естественные науки, другие отмечали профессоров филологии, истории, права, среди которых было много сравнительно молодых, получивших европейское образование. В воспоминаниях воспитанников университета один и тот же профессор оценивался по-разному: так, Гончаров хорошо отзывался о лекциях профессора теории изящных искусств и археологии Н. И. Надеждина, который читал без всяких записей, сообщая массу сведений и по другим наукам, а К. Аксаков писал, что студенты вначале Надеждиным увлекались, а затем быстро разочаровывались. Примерно также они оценивали лекции по мировой литературе С. Шевырева: Шевырев читал интересно всю мировую литературу (Гончаров), первая лекция Шевырева очаровывала, но ненадолго (Аксаков). Более резкие оценки давал профессорам Герцен, слушавший курсы естественных наук: профессор математики Чумаков подгонял формулы, профессор химии Рейс случайно занял эту кафедру, так как его дядя, известный химик, не желая ехать в Россию, послал своего племянника; Г. Мягков, читая лекции по тактике, выкрикивал команды и т.д.

Несмотря на такие преподавательские кадры даже в Московском университете, атмосфера студенческой жизни была очень здоровой, значительная часть студентов хотела получить знания, чтобы лучше служить России. Поэтому много занимались самостоятельно, возникали студенческие кружки и общества, шли постоянные споры. Особое место в духовной жизни Московского университета играл в те годы кружок Н. В. Станкевича. К.

Аксаков, который не сочувствовал направлению мыслей участников кружка, признавал, что он был явлением в жизни всей Москвы, что в нем господствовала свобода мысли, не давил ничей авторитет, участники стремились познать чистую науку. Вообще, отмечал Аксаков, в его времена студенчество было на более высоком уровне, чем профессора, благодаря тому, что оно серьезно стремилось к знаниям. Произнося в “Былом и думах” слова благодарности Московскому университету, Герцен подчеркивал, что университет ему много дал, подтолкнул его развитие, завязал дружбу с однокурсниками, которая продолжалась долгие годы. В конце 30-х гг. Белинский посвятил МУ такие проникновенные слова: “...Московский университет — единственное высшее учебное заведение в России; он не знает себе соперников; у него есть история, потому что для него всегда существовало органическое развитие. В Московском университете есть дух жизни, и его движение, его ход к усовершенствованию так быстр, что каждый год он уходит вперед на видимое расстояние”.

На развитии университетского образования в России сказались события 1830-1831 гг. Так, из-за эпидемии холеры на несколько месяцев были прерваны занятия в МУ, в результате в 1831/1832 учебном году на первом курсе оказались и вновь поступившие, и не переведенные в прошлом году: таким образом возник один из самых выдающихся по составу студентов курсов (Герцен, Гончаров, Станкевич, Бодянский, К. Аксаков, Лермонтов и др.).

Очень интересные воспоминания об этом курсе оставил П. Ф. Вистенгоф, который, проучившись в МУ один год, как и Лермонтов, заканчивал через несколько лет Казанский университет и мог сравнить их порядки. В МУ лекции читались с 10 до 14 часов, они отличались монотонностью и бессодержательностью. Поэтому многие студенты их не посещали, вели светскую жизнь, проваливались на экзаменах, так как профессора требовали ответов дословно по тексту лекций. В университет надо было являться в форменных сюртуках (двубортный с металлическими желтыми пуговицами) и темно-зеленой фуражке с малиновым околышем. Кроме того, имелась парадная форма: однобортный темно-зеленый суконный мундир с фалдами, малиновым стоячим воротником и двумя золотыми петлицами, треугольная шляпа и гражданская шпага без темляка.

20-30 % студентов составляли казеннокоштные, которые жили в общежитии на всем готовом, но по окончании должны были несколько лет провести на государственной службе. Университетская полиция строго следила за формой студентов, их внешним видом и поведением. Основным видом наказания было помещение в карцер, но применялись и другие: так, помощник попечителя граф Панин приказал обрить наголо 2 студентов, отрастивших бороды.

В Казанском университете, вспоминал Вистенгоф, все было миниатюрнее, чем в Москве, но порядки более строгие, за всем следил сам попечитель М. Н. Мусин-Пушкин, имевший солдафонские замашки. Студентов обязали носить форму и вне университета, по субботам и перед праздниками посещать университетскую церковь и вели учет их проступкам. Беспощадно преследовали бороды, усы, баки, длинные волосы. Сам попечитель ходил на все экзамены и задавал студентам вопросы.

В 1831 г. закрыли власти Виленский и Варшавский университеты, так как многие их воспитанники и студенты были активными участниками польского восстания 1830-1831 гг., а подчиненный Виленскому университету Волынский лицей перевели сначала в Житомир, а затем в Киев. На его базе правительство решило открыть университет — умственную крепость вблизи военной — с целью подавить дух польской национальности и слить его с общим русским духом (С. С. Уваров). По указу Николая I от 8 ноября 1833 г. в Киеве создавался университет в составе юридического и философского факультетов. Для университета был введен временный устав, сильно отличавшийся от устава 1804 г. Он действовал до 1842 г. Этот устав значительно ограничивал университетскую автономию и усиливал вмешательство чиновников в университетские дела. В связи с нехваткой кадров большая часть кафедр была замещена учителями лицея, преподавателями Киевской духовной академии и гимназии. Даже физику преподавал профессор из Духовной академии. Лучше дело с преподавателями обстояло на юридическом факультете, где оказалось много выпускников зарубежных университетов. Состав преподавателей определил характер преподавания и устройство — они напоминали в первые годы гимназические.

На первый курс в 1833 г. было принято 62 студента, а к 1838 г. их число возросло до 267. Необычайно высок был % дворян среди студентов Киевского университета — около 90. Основную массу студентов и преподавателей составляли поляки, среди которых возникали конспиративные общества, имевшие часто антирусскую направленность. Борьба польских и русских элементов в Киевском университете продолжалась долгие годы, принимала нередко острые формы, что послужило причиной временного закрытия университета в 1839 г. и чистки его состава. Первым ректором Киевского университета был профессор МУ М. А. Максимович, который способствовал проникновению русского влияния, сохраняя при этом наилучшие отношения с польскими профессорами.

В последующие годы в Киевском университете святого Владимира был открыт медицинский факультет на базе закрытой Виленской медицинской академии, введена, по примеру Дерпта, доцентура для подготовки к профессорскому званию, разработан новый устав, существенно отличавшийся от устава 1835 г. для российских университетов.

Так как устав 1804 г. систематически нарушался, многие его пункты были отменены последующими царскими указами и правительственными распоряжениями, а часть явно устарела, то уже с конца 20-х гг. встал вопрос о принятии нового университетского устава. Министр народного просвещения С. С. Уваров считал, что новый устав должен быть проникнут духом его триединой формулы (православие, самодержавие, народность), в нем необходимо усилить надзор за университетами, не допускать к университетскому образованию молодежь низших сословий. Все это нашло отражение в “Общем уставе императорских российских университетов”, высочайше утвержденном 26 июля 1835 года” и включавшем 9 глав и 168 статей. Устав был предназначен для университетов: Московского, Санкт-Петербургского, Казанского и Харьковского. По новому уставу университеты были освобождены от надзора за образовательными учреждениями в учебных округах, т. е. стали заниматься только своими внутренними делами. Университеты потеряли ряд судебных привилегий, возросла роль попечителя в управлении университетом, ибо теперь попечитель жил в университетском городе, постоянно присутствовал в университете, мог председательствовать в Совете, ему непосредственно подчинялось Правление университета, он назначал инспектора из гражданских или военных чиновников, мог приостановить любое решение Совета или ректора. Восстановлена была выборность ректоров и деканов, срок их полномочий увеличен до 4 лет, но ректор окончательно утверждался императором, проректор и деканы — министром. Функции Совета университета были ограничены, в основном, выборными делами. Совет с утверждения попечителя назначал ежегодно день для торжественного заседания университета, на котором с докладами выступали профессора, читались отчеты, провозглашались имена выпускавшихся с аттестатами студентов, им выдавались шпаги и дипломы на ученые степени действительного студента и кандидата наук.

Устав 1835 г. менял структуру университета: создавалось три факультета — медицинский, юридический, философский с двумя отделениями (физико-математическое и историко-филологическое), число кафедр увеличивалось до 53, впервые формировались кафедры русской истории, истории и литературы славянских наречий и некоторые другие. В каждом университете открывалась общеуниверситетская кафедра богословия, церковной истории и церковного законоведения для всех студентов греко-российского вероисповедания. Кроме лекторов по иностранным языкам, в университетах могли быть учителя рисования, фехтования, музыки, танца, а в Казанском и Харьковском — верховой езды.

Устав определял обязанности профессора, адъюнкта, студента, должностных лиц, особо подчеркивая соблюдение нравственных норм; хотя в уставе сказано было, что профессор должен иметь степень доктора, а адъюнкт, по крайней мере, магистра, но разрешалось во главе кафедры ставить экстраординарного профессора и даже кандидата, если нет достойного ординарного профессора. Очень четко были сформулированы обязанности профессора: должен полностью правильно и благонамеренно преподавать свой предмет, представлять данные о ходе и успехах наук, им преподаваемых, в ученом мире, участвовать в заседаниях Совета, факультетского собрания и Правления, если он туда избран. Профессор преподавал не менее 8 часов в неделю, в конце семестра устно проверял знания студентов. За неявку без законных причин на занятия у преподавателя удерживалась часть жалования, которое было увеличено у профессоров в 2,5 раза, а у адъюнктов — в 4 раза.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 28 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.