WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 28 |

В 1819 г. Россия пополнилась новым университетом — Петербургским. Решение об его открытии было принято Александром I еще в 1803 г., но затем МНП и попечитель Петербургского учебного округа Н. Н. Новосильцев на 15 лет задержали его выполнение. Вместо университета в Петербурге был открыт педагогический институт, преобразованный затем в Главный педагогический институт, который имел неплохой профессорский состав и успешно готовил кадры преподавателей. Внезапно в самом начале 1819 г. приступили к форсированному созданию университета, и уже 14 февраля состоялось его торжественное открытие.

Значительную роль в открытии университета в С.-Петербурге сыграл попечитель округа С. С. Уваров, который разработал проект Устава из 345 параграфов (к сожалению, он не сохранился). Этот проект носил либеральный характер и подвергся нападкам Магницкого, заявлявшего, что проект полон крамольных идей и противоречит духу Священного Союза. В результате проект был отвергнут.

Университету было передано старое здание 12 коллегий, в него перешли преподавать и учиться профессора и студенты Главного педагогического института. Петербургский университет имел первоначально 3 факультета: философских и юридических наук, физических и математических наук, исторических и словесных наук (в этом университете никогда не было медицинского факультета, зато вскоре появился единственный в России факультет восточных языков). Профессорский состав нового университета оказался очень квалифицированным: известные иностранные ученые, главным образом из Германии, среди них выделялся профессор статистики К. Герман, и русские, получившие подготовку за рубежом, в их числе особенно известны профессор философии Галич, профессор общего права Куницын, профессор статистики и географии Арсеньев. СПУ впервые произвел разделение факультетов на отделения, т. е. ввел более узкую специализацию. Первый прием 1819 г.

насчитывал 27 студентов, для которых была введена форма: синий мундир с красным воротником и петлицами, синяя фуражка с малиновым околышем.

В первые годы в новые университеты принималось по 20-30 студентов, только в Московском университете в начале 20-х гг. было около 700 студентов, в других менее чем по 100. Дворянские семьи по-прежнему отдавали детей в 14-15 лет на военную службу или в закрытые лицеи, благородные пансионы и т.п. Часть дворян ставила вопрос об открытии в университетах военных факультетов или кафедр.

В 1816 г., по указанию Александра I, был открыт Варшавский университет, но он носил чисто польский характер, имел свой особый устав, совершенно не был связан с российскими университетами и просуществовал всего 15 лет.

Для поднятия престижа университетского образования большое значение имело принятие в 1819 г. “ Положения о производстве в ученые степени”, которое ввело унифицированный для всех университетов порядок их присуждения: по окончании курса и получении аттестата — степень действительного студента, если оканчивал учебу с предоставлением письменного сочинения, то становился кандидатом наук, для получения званий магистра и доктора надо было показать соответствующее знание наук и защитить диссертацию.

Начало 20-х гг. ознаменовалось подлинным походом правительства и наиболее реакционных деятелей на ниве просвещения, таких как А.С. Стурдза., М.Л. Магницкий, Д. П. Рунич, граф Лаваль и др., на университетские автономии; вся академическая жизнь была отдана под надзор администрации в лице попечителя учебного округа, вводилась плата за обучение. Уже в Первоначальных правилах Петербургского университета, разработанных попечителем С. С. Уваровым, университетские права были сильно урезаны по сравнению с Уставом 1804 г. Александр I был напуган известиями из Германии об активности студентов, убийством писателя Коцебу студентом Зандом и боялся, как бы это не передалось российскому студенчеству. Поэтому император поддержал курс ряда реакционных деятелей просвещения, но не до конца, так как не одобрил предложений о полном закрытии университетов.

Инициатором антиуниверситетской кампании явились Стурдза и Магницкий: первый выступил в печати с памфлетом против университетского образования, а второй возглавил министерскую комиссию по проверке Казанского университета, а затем стал попечителем Казанского учебного округа и начал претворять свои идеи в жизнь. 6 дней работала комиссия в Казани и пришла к выводу, что университет надо уничтожить публично из-за его вреда для молодого поколения. Александр I наложил резолюцию” Зачем разрушать, можно исправить”, для чего и послали Магницкого с подготовленной при его участии Инструкцией директору Казанского университета, высочайше утвержденной 17 января 1820 г. В этом документе определялось, как перестроить преподавание и воспитание, чтобы уничтожить “дух вольнодумства и лжемудрия”, вывести студентов на прямую дорогу, воспитав из них истинных сынов православной церкви, верных поданных государю, добрых и полезных граждан отечеству (почти соответствует будущей формуле Уварова “ православие, самодержавие, народность”).

Инструкция подробно определяла направление преподавания каждого предмета и быт студентов, и в дальнейшем ее стали применять в других университетах. В преподавании философских наук, — говорилось в Инструкции, — должно быть отвергнуто то, что не согласуется с разумом Священного писания, ибо истина едина, а бесчисленны заблуждения; в преподавании физико-математических наук во всех курсах следует подчеркивать премудрость Божию и человеческую ограниченность в познании окружающих нас чудес; в преподавании политических наук главное показать, что власть монархов священна, установлена самим Богом; преподаватель словесности доказывает превосходство Библии над всеми другими книгами и авторов, излагавших священные сюжеты, над современными; после рождества Христова основное внимание в преподавании истории обращается на преимущества христиан перед язычниками и т.д. “Профессор истории Российской,- указывала Инструкция,- преподает ее во всей нужной подробности. Он покажет, что отечество наше в истинном просвещении упредило многие современные государства, и докажет сие распоряжениями по части учебной и духовной Владимира Мономаха, показав в то же время положение других европейских государств в сем отношении. Он распространится о славе, которой отечество наше обязано августейшему дому Романовых, о добродетелях и патриотизме его родоначальника и достопримечательных происшествиях настоящего царствования”. Все прежние учебники и учебные руководства осудили как пагубные плоды западного просвещения. Магницкий повелел предать земле анатомический кабинет: были заказаны гробы, в них поместили все содержимое кабинета и после отпевания панихиды отправили на кладбище.

Бывший ректор университета Г. И. Солнцев был призван на университетский совет, где ему задали 217 вопросов, и на основании записей в отобранных у студентов тетрадях, признанных крамольными, его изгнали из университета (в николаевские времена Солнцев успешно сделал чиновничью карьеру). Магницкий уничтожал и создавал в университете кафедры по своему произволу (так была изгнана геология и открыта кафедра конституции с обличительной целью), перемещал профессоров с одной кафедры на другую, не считаясь с их специальностью, заставлял читать их лекции по 6 предметам одновременно — от древней истории до математики, предлагал ученым являться к нему домой, чтобы обучаться хорошим манерам. В университетских документах летоисчисление велось не только от рождества Христова, но и от лета обновления университета. Один из современников характеризовал Магницкого, как внешне привлекательного человека, наделенного необыкновенным даром слова и большим умом, но, будучи на что-то обижен (в свое время был близким помощником М.

Сперанского и вместе с ним попал в опалу), искажал и увеличивал до нелепости все правительственные меры; в душе либерал и вольнодумец, он преследовал всякую современную мысль и довел набожность до смешного ханжества.

Быт казанских студентов был перестроен по монастырским образцам, директору поручалось следить за поведением преподавателей и студентов не только в университете, но и дома. Результатом деятельности Магницкого явилось резкое ухудшение положения университета: лучшие профессора были изгнаны или ушли, кадров не хватало, некому было преподавать; за время Магницкого не было опубликовано ни одного научного труда, половина студентов признана неблагонадежной, а новых родители отказывались посылать учиться в Казань.

Проверявший университет академик Г. Ф. Паррот в записке Александру I утверждал, что порядки в университете приведут к полной безнравственности. Проведенная в 1826 г. генералом Желтухиным ревизия обнаружила дезорганизацию университета из-за деятельности Магницкого, что привело к его снятию с поста.

В подражании Магницкому попечитель Петербургского учебного округа Рунич в 1821 г. повел наступление на местный университет. Началось с осуждения книги Куницына “Естественное право”, как содержавшей взгляды Руссо, и удаления самого автора, который был одним из популярных и образованнейших профессоров.

Затем развернулся поход против всех политических и философских наук. Рунич обвинил ряд профессоров, что они читали лекции в духе, противном христианству, добился их осуждения на университетской конференции и изгнания. Вслед за ними были изгнаны и ушли почти все университетские профессора. Университет оказался в запустении, на ряде кафедр профессорами назначили людей без степеней и даже без высшего образования. Изза нехватки профессоров были оставлены магистрами некоторые выпускники 1823 г., но и они подверглись вскоре разгрому. Рунича поддерживали министры: первоначально А.Н. Голицын, а затем и А.С. Шишков, позиция которого ясно видна из речи 11 сентября 1824 г.: “Науки полезны только в меру, излишества их, как и недостаток, противны истинному просвещению. Обучать грамоте весь народ, или несоразмерное число оного количества людей, принесло бы более вреда, нежели пользы. Главное в воспитании — правила и наставления в христианских добродетелях, а не знания”.

Только после отстранения Рунича в 1826 г. Петербургский университет начал восстанавливаться, но еще долгие годы он был лишен духа науки, особенно в гуманитарной области.

В Харьковском университете новые порядки не вводились в масштабах Казани и Петербурга, но и здесь был удален ряд профессоров, в результате их осталось 8 вместо положенных 28, установлены ограничения при выборе ректора и деканов, усилена цензура и запрещены многие старые издания, даже вышедшие по разрешению и при участии Екатерины II. По предложению харьковского попечителя МНП потребовало в 1824 г., чтобы каждый профессор представлял в совет подробный конспект лекций с указанием сочинений, которыми руководствовался. Без этого не разрешалось преподавать.

Московский университет пострадал менее других, ибо он был самый старый, самый крупный, имел уже определенные традиции, играл большую роль в жизни Москвы. Сказалась и известная оппозиционность московских верхов петербургскому чиновничеству. Но и здесь открыли кафедру богословия, перестали преподавать философию после смерти профессора Брянцева. В инструкции новому попечителю университета генералу Писареву в 1825 г. требовалось ужесточить порядок, усилить контроль над студенчеством. Но Московский университет сумел устоять и стал, по словам Герцена, “первый вырезываться из всеобщего тумана”.

За первую четверть XIX в. университетское образование в России сделало большой шаг, в первую очередь, в количественном отношении: вместо фактически одного, Московского, университета стало 7, а число студентов с сотни выросло до 3 тыс.

2.2. Университеты в николаевскую эпоху Царствование Николая I в жизни российских университетов насыщено многими важными событиями, составляющими целую эпоху. С одной стороны, как отмечали многие современники, Николай I не испытывал уважения к университетам, особенно Московскому, из воспитанников которого вышло много видных декабристов (Никита и Александр Муравьевы, Сергей Трубецкой и др.). По воспоминаниям Н. И. Пирогова, Николай I, посетив Московский университет вскоре после восшествия на престол, был страшно рассержен, увидев написанную золотыми буквами фамилию декабриста Кюхельбекера на доске в зале университетского пансиона; в результате был смещен ректор, гражданский попечитель заменен военным. Царь подозревал в университетах очаги того свободомыслия, которое для него лично, как самодержца, было неприемлемо. Приехав в другой раз в университет, Николай I пошел сразу в студенческие комнаты, велел перетряхивать студенческие кровати и под одним тюфяком обнаружили тетрадь стихов Полежаева, который был отдан в солдаты. Вскоре после этого посещения ввели студенческие мундиры, что для бедных студентов было очень накладно.

Постоянно проявлялось стремление ограничить права и автономию университетов, органически вписать их в административно-бюрократическую систему страны, чтобы они не выделялись, не отличались по своим внутренним порядкам от других государственных учреждений. С этим связано желание изолировать университеты от проникновения либеральных западных идей, подчинить их духовную жизнь строгому следованию знаменитой уваровской формуле: “православие, самодержавие, народность”. (Хотя сам автор этой формулы, Министр народного просвещения С. С. Уваров, по словам известного историка С. М. Соловьева, “говорил о православии будучи безбожником, не веруя в Христа, о самодержавии — будучи либералом, о народности — не прочитав в свою жизнь ни одной русской книги, писавши постоянно по-французски или по-немецки”.) С другой стороны, Николай I, являясь человеком достаточно умным, понимал необходимость развития образования, в том числе и университетского, для России. Поэтому университеты продолжали существовать, вместо закрывавшихся открывались новые, были достигнуты значительные успехи в деле развития университетского образования, в ряде университетов началось формирование отечественных научных школ. Одновременно принимались меры по ограничению возможностей получения университетского образования представителями непривилегированных сословий. Такая двойственность в отношении к университетам просматривается в течение всего периода, о котором пойдет речь в настоящем параграфе.

Уже в 1826 г. российские университеты начинали преодолевать последствия погрома, учиненного Магницким, Руничем и иже с ними. После ревизий, проведенных в Казанском и Петербургском университетах, Магницкий был отправлен в ссылку, а Рунич устранен с должности попечителя и снят с поста в Министерстве. В 1828 г. после пожара университет из Турку был переведен в Гельсинфорс и стал именоваться Императорским Александровским, при этом российский император числился канцлером этого университета, фактически не входившего в российскую университетскую систему.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 28 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.