WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 28 |

Торжественное открытие состоялось 27 июля 1888 г. На новый университет был распространен Устав г. Однако в Томском университете разрешался прием воспитанников духовных семинарий, среди 72 первокурсников в 1888 г. насчитывалось 30 окончивших гимназии, 40 — духовные семинарии, 2 были переведены из других университетов. Из этого приема в 1893 г. выпустили 34 человека — первые сибирские врачи. Особенности Томского университета: пожертвования и долгое строительство привели к тому, что он оказался сразу хорошо оборудованным, с множеством лабораторий, ботаническим садом, библиотекой, насчитывавшей почти 100 тыс. книг и журналов; среди студентов было много высланных за участие в революционной деятельности из других университетов, значительное число их происходило из малообеспеченных семей, к тому же в Томске немного возможностей имелось для приработка, поэтому большую роль играли частные пожертвования на стипендии, что позволяло многим студентам получать от 100 до 420 руб. в год.

В последующие годы шла борьба за открытие в Томске новых факультетов, и в 1898 г. был объявлен прием на юридический факультет, из 142 принятых тогда в 1902 г. выпущено 47.

К концу XIX в. российские университеты были крупными научными центрами, большинство профессоров успешно занимались научной работой, почти все академики читали лекции в университетах. Но по общему числу университетов и количеству студентов в них Россия отставала от крупных европейских государств. В 1900 г в России было 10 университетов с 16,5 тыс. студентов, в то время как в Германии 20 и 32 тыс. студентов, во Франции — 15 и 26,5 тыс., в Италии 17 и 22,7 тыс., в Австро-Венгрии — 11 и 23 тыс. и т.д.

Устав 1884 г., принятые правительством другие меры, разгром народнического движения — все это сказалось на внутриуниверситетской жизни 80-90-х гг. Почти не было студенческих выступлений, создававшиеся в университетах студенческие кружки оставались малочисленными, больше занимались самообразованием, не вмешивались в политические проблемы. Первые марксистские кружки действовали нелегально и не имели значительного авторитета в студенческой среде. Многие современники в своих воспоминаниях отмечали вторую половину 80 — начало 90-х гг., как время жесточайшей реакции в университетах. В СПУ это связано с ректорством М.И. Владиславлева, сменившего в 1887 г. либерального И. Е. Андреевского, который пытался смягчить действие устава 1884 г. За студентами был установлен постоянный надзор инспектора, субинспекторов и педелей, которые время от времени посещали секретную комнату, где висели фото всех студентов. Им нужно было сдавать экзамены на знание студентов. На вешалке у каждого студенческого пальто имелось определенное место, и педель мог сразу установить, кто пропускал лекции. За приход в университет без формы могли сразу посадить в карцер.

СПУ находился под непосредственным наблюдением министра Делянова, следившего, какие курсы читались в университете, и если ему не нравилось название, он мог, даже не зная, что это такое, вычеркнуть тот или иной курс. Проф. Кареев вспоминал, что Делянов вычеркнул его курс “теория культурного процесса истории” из-за непонятности министру названия. Несмотря на эти трудности, университет в С.-Петербурге в 80-90-е гг.

рос и расширялся. Возникло в 1889 г. историческое общество при университете, студенты в 1881 г. образовали научно-литературное общество, в котором участвовали будущие крупные ученые и общественные деятели России: С. Платонов, В. Вернадский, Д. Мережковский, С. Ольденбург, А. Лаппо-Данилевский, А. Ульянов и др. В эти годы в СПУ началась деятельность проф. анатомии П. Ф. Лесгафта, лекции его привлекали студентов многих факультетов своей парадоксальностью: он заявлял, что учить надо одну анатомию, ибо все остальные науки мертвы. Под влиянием его лекций часть студентов-гуманитариев забросила гуманитарные дисциплины, чтение литературы и бросилось изучать анатомию. Лекции в СПУ проходили обычно с 10 до 15 часов, а практические занятия с 18 до 20 часов, а у некоторых профессоров затягивались до 11-12 часов вечера. В перерывах между дневными и вечерними занятиями многие студенты подрабатывали репетиторством. Положение иногородних студентов облегчилось с 1882 г., когда по проекту архитектора Л. Бенуа на деньги крупного капиталиста С.

Полякова было построено первое общежитие СПУ — Коллегия императора Александра II.

В Московском университете в эти времена настала брызгаловская эпоха, по фамилии тогдашнего инспектора А. А. Брызгалова. До назначения инспектором был добрый, милый человек. А затем как подменили: исключительная подозрительность, во всем видел политическую подоплеку, особенно преследовал бедных студентов.

Он подобрал педелей из бывших унтер-офицеров, наделил их чрезвычайными полномочиями, сделав грозой для студентов. В университете распространились доносы, шпионство, за появление 1 сентября в белой фуражке (ее разрешалось носить только по 31 августа) можно было угодить в карцер. Брызгаловские порядки вызвали сопротивление, один из студентов отвесил Брызгалову пощечину на концерте, что стало толчком к студенческим выступлениям, разогнанным с помощью полиции и казаков.

Централизация управления университетами достигла такой степени, что даже разрешение на отсрочку экзамена студенту давал министр.

Чтобы лучше представить себе студенческую жизнь в конце XIX в., остановимся на некоторых ее деталях на историко-филологическом факультете Московского университета. Разрешалось зачисление на факультет без экзаменов только окончивших классические гимназии, при этом учитывались оценки, особенно по поведению, и характеристика педсовета гимназии. Прошения о зачислении принимались с 16 июля по 10 августа, начало занятий 1 сентября. Обучение длилось 4 года, на 1-2 курсах все слушали общие курсы, с 3 курса специализация по 10 кафедрам языка, литературы и истории (исторические кафедры: русской истории, всеобщей истории, истории церкви).

На младших курсах слушали в основном общие курсы по истории и литературе, на которые надо было записываться, и инспекция проверяла их посещение. На старших курсах было много лекционных спецкурсов, ежегодно обновлявшихся на 50-70%. Их читали доценты, посещение необязательное. Лекции посещали плохо, так как многие студенты имели литографированные записи общих курсов; издание их было разрешено министерством в университетской типографии с согласия лектора. Чтобы усилить контроль за студентами и активизировать их работу, были введены практические занятия. До 3-го курса семинары являлись необязательными, их посещали добровольцы. Так, проф. П.Виноградов вел 2 семинара по средним векам: первый, необязательный, для студентов 1-2 курсов, чтобы познакомить их с основными проблемами истории средних веков; второй начинали посещать после распределения по кафедрам, на него приходили на квартиру Виноградова и выпускники, здесь обсуждали студенческие доклады, диссертации, актуальные научные проблемы.

К концу университета студент должен был сдать на курсовых и семестровых экзаменах определенный минимум предметов, чтобы быть допущенным к выпускным экзаменам. На выпускных экзаменах особую роль играл председатель экзаменационной комиссии, который мог основное внимание уделять знаниям по своему предмету. Многие профессора считали, что госэкзамены приносят вред, отрывают от занятий наукой, сосредотачивают внимание студента только на том, чтобы получить диплом 1-й степени, сразу дававший 10-й чин Табели о рангах.

Несколько слов о материальном положении студентов. В конце XIX в. общая плата за обучение доходила в Московском университете до 50 руб. за полугодие (при 30-40 руб. в месяц зарплаты квалифицированного рабочего). Средняя стипендия студента составляла 25 руб. в месяц. Обычно студенты снимали на двоих комнату в 20 кв. аршин, что обходилось по 11 руб. каждому. Обед в кухмистерской стоил 7,5 руб. в месяц, остальные расходы: чай — 50 коп., сахар — 80 коп., хлеб — 3 руб., освещение — 50 коп., прачка — 1 руб., мелкие расходы — еще 50 коп. Всего уходило в месяц на самую скромную жизнь 24 руб. 80 коп. Государственную стипендию получало 15% студентов, и они должны были 6 лет отработать учителями в гимназии. Чтобы отделаться от этой обязанности, добивались характеристики о политической неблагонадежности, что помогало избежать казенной службы. Кроме того, имелись ведомственные стипендии (земств, МНП, учебных округов) и частные, на историко-филологическом факультете МУ присуждались стипендии К. Аксакова (325 руб. в год), С. Соловьева (600 руб.), А. Хомякова (321 руб.). В целом стипендии были в диапазоне от 8 до 50 руб. в месяц.

11% московских студентов пользовались бесплатными обедами в двух столовых, открывшихся в начале 90х гг. на М. Бронной и Б. Царицынской. Столовые содержали за счет ежегодных пожертвований в размере израсходованных сумм. От платы за учебу (100 руб. в год) освобождалось 28 % студентов Московского университета, а не в состоянии платить было не менее 50% обучавшихся.

В Московском университете в первой половине 90-х гг. существовали студенческие землячества, которые возглавлял Союзный совет представителей землячеств. Действовали эти организации полулегально и стремились защищать студенческие интересы, не допускать разрозненных выступлений по академическим вопросам.

Авторитетом в этих организациях пользовались неонародники, готовившие студенчество к совместным действиям в случае широких народных выступлений.

Оценивая общую ситуацию в российских университетах в конце XIX века, обер-прокурор Святейшего Синода К. П. Победоносцев писал в статье “Об университетском преподавании”, что университеты находятся в разваливающемся состоянии, что в них падает серьезная наука, что профессора только читают лекции, но не воспитывают студентов, не устанавливают с ними живой связи, не дают им индивидуальных заданий. Победоносцев ссылался при этом на опыт своих студенческих лет, наверное, забывая, что тогда была эпоха Николая I, и число студентов в несколько раз меньше. Но состояние университетов он почувствовал, тревога его, как показали последующие события, была не случайной.

Глава 4. Университетская система России в условиях революций и войн начала ХХ века 4.1. Университеты накануне и в годы первой российской революции оложение университетов к началу ХХ в. было очень сложным, ибо, с одной стороны, можно отметить П увеличение числа студентов, серьезную вовлеченность многих из них в занятия наукой, создание и расцвет университетских научных школ, а с другой — недовольство уставом 1884 г., университетскими порядками, давлением властей на университеты. Все это, в конце концов, вылилось во всероссийскую студенческую забастовку февраля-марта 1899 г., явившуюся первым массовым выступлением студенчества России.

Поводом к забастовке стал разгон отрядом конной жандармерии студенческой демонстрации у Румянцевского сквера в Петербурге. Как обычно, 8 февраля студенты Петербургского университета отмечали его годовщину, собираясь в двух помещениях: в зале Федоровой на Б. Гребецкой улице и на Боровой улице. Здесь было шумно, весело, пьяно и революционно, спорили народники и марксисты. В вечеринке участвовали такие известные ученые и общественные деятели, как В. Воронцов, Н. Кареев, П. Струве, М. Туган-Барановский и др.

После громких споров студенты двинулись к Дворцовому мосту без всяких знамен и лозунгов, распевая веселые песни, и подверглись нападению конных городовых. Несколько студентов получили увечья, были арестованные и высланные. В ответ на эти действия жандармерии 11 февраля в СПУ началась забастовка, которая вскоре перекинулась еще на 30 высших учебных заведений России и охватила более 25 тысяч студентов.февраля к забастовке присоединились студенты Московского университета, избравшие для руководства исполнительный комитет и выдвинувшие ряд требований: гарантии физической неприкосновенности личности, публикация инструкции полиции в отношении студентов, право обжалования незаконных действий полиции обычным судебным порядком и т.п.

Размах забастовки, ее организованность, поддержка студенческих требований многими профессорами и российской общественностью вызвали разногласия в правительстве: часть министров (И. Л. Горемыкин — МВД, Н.П. Боголепов — МНП, К.П. Победоносцев — обер-прокурор Синода) требовали усиления репрессий в отношении студентов, другие (С. Ю. Витте, М. Н. Муравьев — министр юстиции, М И. Хилков — министр путей сообщения, А.С. Ермолов — министр земледелия) считали, что именно меры насилия к студентам превратили детские выступления в серьезные беспорядки. Была создана комиссия во главе с военным министром П. С. Ванновским для расследования событий 8 февраля. Опросив 300 свидетелей и участников событий, в том числе 124 арестованных студента, комиссия пришла к выводу, что студенческие выступления не носили антиправительственный характер, что надо сблизить профессоров и студентов, разрешить студентам создавать свои организации для культурных и научных целей, наладить более гибкую систему контроля над студенчеством.

Николай II утвердил доклад комиссии Ванновского, вину за беспорядки разделили между студентами и полицией, но наказали фактически только студентов, в основном, провинциальных университетов. Боголепов остался МНП, но принял ряд мер и на основе проведенного в мае 1899 г. совещания попечителей и ректоров издал несколько циркуляров. В одном из них предписывалось обязательное проведение практических занятий, открытие научных и культуртрегерских студенческих кружков; другой циркуляр налагал на инспекторов заботу об улучшении студенческого быта и под этим предлогом увеличивал число их и педелей. Наконец, МНП установило обязательность поступления выпускников гимназий в университет только своего учебного округа, а если такового нет, то в строго определенные университеты. Но самым скандальным из принятых тогда документов явились “Временные правила об отбывании воинской повинности воспитанниками высших учебных заведений”, изданные 29 июля 1899 г. Они предусматривали исключение из университета и отдачу в солдаты за неповиновение начальству, участие в студенческих волнениях и т.п.

Временные правила не запугали студентов, а вызвали новую волну их выступлений, начавшуюся в конце 1900 г. в Киевском университете. Студенты СПУ поддержали киевлян, организовав забастовку. Прекратились посещения лекций, профессоров, продолжавших их читать, подвергали обструкции. Часть студентов поддержала освистанных профессоров. Тогда леворадикальные элементы решили провести химическую обструкцию и разбивали в аудиториях склянки с вонючими газами, что оттолкнуло от забастовщиков большинство студентов.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 28 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.