WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 28 |

Пока в кабинетной тиши обсуждались будущие судьбы университетов, в них самих проходили существенные перемены. Студенчество все активнее втягивалось в общественное движение, в политическую жизнь. Возникали конфликты с преподавателями, одних обшикивали и вынуждали покидать аудитории, других встречали и провожали аплодисментами, не всегда заслуженными. Попытки попечителей и ректоров справиться со студентами потерпели неудачу; тогда была создана правительственная комиссия по проверке МНП, которая осудила деятельность министра Ковалевского Е.П. за либерализм и вынудила его в 1861 г. уйти в отставку.

В окружении Александра II предлагались разные меры по усмирению студенчества, в том числе и перенесении университетов в уездные города, где легче будет вести за студентами надзор. В результате долгих споров император принял предложение графа Строганова С.Г. о преобразованиях в университетах, которые вели к превращению их в учебные заведения для имущих и благонадежных. Осуществить это было поручено новому министру народного просвещения адмиралу Е.В. Путятину, издавшему 21 июля 1861 г. Циркуляр, запрещавший студенческие организации, сокращавший число освобождаемых от платы за обучение. За нарушение дисциплины полагалось наказание, вплоть до исключения из университета. Профессора и преподаватели должны были продемонстрировать свою благонадежность.

Циркуляр вызвал недовольство в университетах, осенью 1861 г. возникли студенческие волнения, особенно сильные в Петербурге и Москве, состоялись манифестации и демонстрации, носившие часто политический характер. Против студентов бросили войска, пожарных, жандармов, начались аресты. СПУ открыли с месячным опозданием, но студенты не посещали лекции, рвали студенческие книжки с путятинскими правилами. Половина студентов СПУ была арестована и уволена из университета. 20 декабря 1861 г. Александр II распорядился закрыть СПУ впредь до пересмотра университетского устава Из Петербурга волнения перекинулись в другие университеты, особенно сильны они были в октябре 1861 г.

в Москве, где имели место стычки с полицией и массовые аресты. Московские профессора неодобрительно отнеслись к студенческим волнениям, считали необходимым продолжать занятия, и это привело к быстрому затуханию движения.В меньших размерах студенческие волнения прошли в Киеве, Харькове и Казани, но Казанский университет тоже временно был закрыт. Министр Путятин писал шефу жандармов, оценивая студенческое движение,: “С некоторого времени студенты под влиянием некоторых профессоров стали смотреть на университеты не как на учебные заведения для высшего образования, но как на учреждения, в коих должны вырабатываться идеи о лучшем управлении государством, а на себя самих — как на деятелей, призванных играть роль в политическом существовании России”.

Студенческое движение оказало влияние на общую обстановку в России, инициировало процесс подготовки и проведения реформ не только в академических сферах, вызвало определенные кадровые перемены: министром народного просвещения был назначен А. В. Головнин (сын известного мореплавателя), отличавшийся умеренно либеральными взглядами, заменили петербургского генерал-губернатора, управляющего III-м отделением е.И.в. собственной канцелярии, полицмейстера Санкт-Петербурга.

В связи с временным закрытием СПУ студенты и преподаватели организовали “вольный университет”, доступный всем желавшим учиться и управляемый студенческими депутатами. Это был первый опыт создания подобного вуза в России. Открылся “вольный университет” 30 января 1862 г. в помещениях Городской думы и училища св. Петра. 27 лекторов безвозмездно читали в этом университете публичные лекции и целые курсы, в среднем в неделю получалось 36 лекций, за которые была установлена плата: одна лекция 25 коп., полный курс — 1-2 рубля, неимущие студенты от платы освобождались. Многие лекции, особенно историков Костомарова и Стасюлевича, отличались либерализмом. Поэтому за “вольным университетом” постоянно наблюдало III-е отделение, а после ареста и высылки проф. Павлова за лекцию о 1000-летии России в марте 1862 г. университет прикрыли.

В начале 60-х гг. в университеты пришло новое поколение студентов, более раскованных, смелых, не только активно участвовавших в общественной жизни, но и внесших впоследствии большой вклад в развитие российской и мировой науки. Именно в эти годы в университетах учились Сеченов И.М., Ключевский В.О.

Воспоминания А. Ф. Кони, В. О. Ключевского и других позволяют восстановить картины студенческой жизни в Московском университете в начале 60-х гг. В 1861 г. лекции в МУ начались 1 сентября. Студент должен был к этому сроку заплатить 25 руб. за первое полугодие, получить вид на жительство в полиции, входной билет и расписание лекций в ректорате. Университетские курсы настолько отличались от гимназических, что даже названия многих были непонятны для медалистов московских гимназий. На младших курсах читались общие лекции для студентов разных факультетов. Так, лекции проф. Буслаева по русской словесности слушали совместно юристы и математики, они относились к числу обязательных. Обычно лекции читались с 9 утра: две или три сорокаминутные без перерыва, затем часовой перерыв и еще 2-3 лекции. К 14 часам обязательные лекции заканчивались и начинались факультативные по выбору.

Во время часового перерыва студенты бегали перекусить “под скрипку”, в маленькую пирожковую во дворе дома, где на вывеске была скрипка. Здесь, стоя, одетые, они поглощали городские пироги с рисом, мясом, вареньем, только что выпеченные, по 5 коп. за пару.

Количество студентов уменьшалось от курса к курсу, и уже на втором курсе в 1862 г. у филологов только студент слушал латинский язык. Проф. Петров, преподававший санскритский язык, на первой же лекции заявлял, что заинтересован в возможно меньшем числе студентов, старался, чтобы их оставалось 2-3 человека, с которыми он готов был заниматься сколько угодно.

А. Кони, начинавший учиться в 1861 г. на физико-математическом факультете СПУ, в связи с его закрытием поступил в 1862 г. на 2-й курс МУ, но уже юридического факультета. Из профессоров, преподававших специальные дисциплины, он отмечал Б. Чичерина, Н. Крылова, К. Победоносцева, прекрасно читавшего курс гражданского судоустройства. Из профессоров других специальностей он особенно хвалил С. М. Соловьева, лекции которого по истории России посещали многие студенты разных факультетов. Очень живой портрет знаменитого историка дал его ученик Ключевский, начавший слушать лекции Соловьева в 1863 г. на третьем курсе. Сергею Михайловичу было тогда 42 года. Высокий и полный, в золотых очках, с круглыми и пухлыми чертами лица, без бороды и усов, он шел немного раскачивавшейся походкой к кафедре, а затем в течение 40 минут с закрытыми глазами, в низком регистре своего немного жирного баритона, читал лекцию, которая была всегда импровизацией, заставлявшей студентов размышлять. У него была гармония мысли и слова, лекции легко записывались, но Соловьев не хотел издавать своих лекций.

Под влиянием студенческого движения, выступлений профессоров с конца 1861 г. вновь поднялся вопрос об университетской реформе, о принятии нового университетского устава. В МНП была создана комиссия под председательством С.С. фон-Брадке (попечитель Дерптского округа), в которую вошли попечители и их помощники, профессора всех университетов. Комиссия разработала проект устава университета, переданный на широкое обсуждение не только в России, но и за рубежом. Министерство собрало все отзывы на проект, все предложения от российских университетов и зарубежных ученых (особенно активно откликнулись немецкие) и отправило в 1862 г. К. Кавелина за границу на несколько месяцев для изучения опыта тамошних университетов.

Одновременно на страницах многих журналов и газет развернулась жаркая дискуссия о судьбах российских университетов. Н.И. Пирогов в ряде статей ставил вопрос о серьезных преобразованиях в университетах: широкая автономия, существенное повышение зарплаты профессоров (в одном из министерских документов тех лет отмечалось, что профессору для сносного существования необходимо иметь зарплату в 3-4 тысячи рублей в год, а получал ординарный профессор тогда 2 тыс.), учитывая при этом, в первую очередь, личные заслуги и талант преподавателя, а не занимаемую должность, введение штатного доцентства для подготовки профессоров, строгое соблюдение конкурсной системы, чтобы отбирать действительно достойных. Сравнивая российские университеты с европейскими, Николай Иванович Пирогов писал: “наш университет отличается совершенно от средневекового английского тем, что он нисколько не церковный, не корпоративный, не общественный, не воспитательный. Наш университет похож только тем на французский, что в него внесен — и еще сильнее и оригинальнее — бюрократический элемент; но он не есть еще департамент народного просвещения, как французский, и факультеты в нашем еще не лишены так взаимной связи, как в том. Наконец, наш университет еще менее похож на германский, который ему служил образцом, потому что в нем нет самого характеристичного: полной Lehr — und Lernfreiheit и стремления научного начала преобладать над прикладным и утилитарным”. Пирогов отмечал, что некоторые особенности российских университетов необходимо сохранить в ходе их реформирования.

Д. И. Писарев в большей статье “Наша университетская наука” (1863 г.) подверг резкой критике все университетское образование, заявил о полном отрыве университетов от реальной жизни и видел выход в введении полной самостоятельности студентов, в разрешении им посещать только интересующие их лекции, в отказе от специализации, деления на факультеты, экзаменов, дипломов и т.п. Писарев считал, что нужна реформа школьного образования, в основу которого поставить естественные науки, а историю, географию, классические языки совсем снять, тогда на основе самостоятельности студентов университеты сами себя реформируют. Г. Елисеев, Г. Благовестов, Н. Чернышевский в “Современнике” и “Русском слове”, критикуя университетскую систему в целом, отрицали возможность ее реформирования при существовавшем строе и поэтому не выдвигали позитивной программы реформы.

В ходе дискуссии о судьбах университетов на первый план выдвинулись вопросы: что такое университет, какова его роль в обществе, чему учить в университете и кого оттуда выпускать, взаимоотношения университетов и властных структур и т.д. Профессор И. Бабст писал: “Решим сначала: что такое наши университеты — школы ли, где за хорошее учение и добропорядочное поведение дают чины, где приготовляются люди для государственной службы, или это высшее учебное заведение, всем открытое, с полной свободой преподавания, без которой немыслимо развитие науки, с полной свободой учения и выбора предметов занятий, без чего немыслимо строгое занятие наукой”. Спектр взглядов по этим вопросам был очень широк, но все сходились в одном: университетам нужно самоуправление, уменьшение власти попечителей, расширение полномочий совета и профессорской коллегии. Министр Головнин отмечал, что были и такие предложения, которые тогда не могли быть включены в устав: отмена чинов у преподавателей, чтобы они искали ученые степени и славу, а не чины; отмена чинов оканчивающим, чтобы они поступали в университеты не ради карьеры; иметь по каждому предмету несколько лекторов, чтобы студенты могли выбирать, и т. п.

Отзывы иностранных ученых и общественных деятелей на проект реформы были переведены на русский язык и изданы отдельной книгой в 1863 г. Публиковались книги и статьи отечественных ученых, побывавших в зарубежных университетах (И. К. Бабст “От Москвы до Лейпцига”, серия статей К. Кавелина), наиболее положительно оценивался опыт немецких университетов, но указывались и их недостатки. Таким образом, обсуждение будущего российских университетов приобрело невиданный размах, усилило интерес общественности к университетским проблемам и оказало заметное влияние на окончательный проект устава. Следует отметить, что университетские преобразования оказались проведенными сразу вслед за крестьянской реформой, ранее всех остальных реформ этой эпохи.

Окончательный проект устава готовился ученым комитетом Главного правления училищ МНП с привлечением широкого круга специалистов. С 27 июня по 31 октября 1862 г. состоялось 18 заседаний комитета, обсудивших все предложения и выработавших текст, который был рассмотрен в начале 1863 г. в особом совещании сановников и министров. После этого проект прошел экспертизу в министерстве юстиции и был одобрен общим собранием Государственного Совета. 18 июня 1863 г. император в Царском Селе утвердил университетский устав, ознаменовавший начало нового этапа в истории российских университетов.

В принятом уставе 1863 г. не были учтены многие предложения, поступавшие в ходе дискуссии, он носил в значительной степени компромиссный характер, но две основные идеи проведены достаточно последовательно: сосредоточение в университетах вопросов науки (общественное мнение осознало, что преимущество Западной Европы, прежде всего, в развитии науки, а источник и опора науки — университеты) и устранение регламентации, особенно в нравственных вопросах, которые были внесены уставом 1835 г. В официальной записке МНП, разосланной в университеты в связи с утверждением устава 1863 г., подчеркивалось: “Наука читается в университетах для науки, и самое свойство разных отраслей человеческого знания служит основанием разделения университетов на факультеты. Университетское преподавание может принести истинную пользу тем, которые ищут в храме науки только науку, т.е. знание, а не идут туда движимые материальными, спекулятивными побуждениями. Посему все искусственные приманки вредны для университета, ибо наполняют аудитории его несвойственными оным слушателями, а из этого следует, что университеты должны бы стоять вне всякой категории чинов”.

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 28 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.