WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 35 |

Литература 1. Артамонов В. Катастрофы в истории российской государственности // Общественные науки и современность. 1994. № 3. С. 61–68.

2. Ахиезер А. С. Самобытность России как научная проблема // Отечественная история. 1994. № 4 – 5. С. 3 – 25.

3. Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта. М.: Изд– во философ. об-ва, 1993. Кн. 1–3. 570 С.

4. Булгаков С. Н. Размышления о национальности // В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией… Ч. 2. С. 52 – 54.

5. Дубовский С. В. Прогнозирование катостроф (на примере циклов Н. Кондратьева) // Общественные науки и современность.

1993. № 5. С. 48 – 61.

6. Кобрин В. Б. Смутное время – утраченные возможности // История Отечества: люди, идеи, решения. Очерки истории России 1Х – начала ХХ веков М.: Наука, 1991. С. 59 – 70.

7. Соловьев С. М. Сочинения. История России с древнейших времен. М.: Наука, 1991. Кн. 7. Т. 13. С. 7 – 8.

8. Соловьев С. М. Там же.

9. Тойнби А. Постижение истории. М.: Прогресс, 1992. С. 35.

10. Уткин А. И. Запад и Россия: история цивилизаций: Учеб. пособие М.: Гардарики, 2000. С. 97.

11. Уткин А. И. Там же. С. 331.

12. Чаадаев П. Я. Апология сумасшедшего // В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией… Ч. 1. С. 39 – 45.

Проблемные задачи 1. Когда князья Шуйские стали распространять слухи о самозванстве Лжедмитрия, он мог бы их просто уничтожить. Однако дело о князьях Лжедмитрий передает «на суд всей земли», для чего был созван Земский собор. Почему царь так поступил Смертный приговор Шуйским, произнесенный этим собором, Лжедмитрий заменил ссылкой. Почему, ведь теперь он мог уничтожить своих врагов чужими руками Вскоре Лжедмитрий совершает очередной непонятный шаг – возвращает Шуйских из ссылки, а заодно возвращает им и боярство.

Почему Мог ли царь, укравший власть, поступать так рискованно и доверчиво в отношении своих врагов 2. В. О. Ключевский писал, что Россия в ХVII в. « оказалась более отсталой от Запада, чем была в начале ХVII в.». Не парадокс ли 3. Есть несвоевременные слова. К авторам таких слов относились Н. И. Новиков и А. И. Радищев. Они говорили правду, и высокую человеческую правду. Однако, если бы эта правда расползлась по всей России и дошла до каждого человека, то пензенцы и туляки, смоляне и псковичи, может быть, не имели бы духа отразить Наполеона. Что бы тогда было И всегда ли, и всякая ли, и во всякое ли время правда бывает полезной и необходимой 4. Для победы революции необходима революционная ситуация.

Но всегда ли при наличии революционной ситуации происходит революция Так, революционные ситуации в России имели место в 1859– 1861 гг., 1879–1880 гг., в 1905 г., в феврале и октябре 1917 г. В первых двух случаях революций не было вообще, в третьем – революция была, но не победила, и только в 1917 г. революции свершились. Почему при неоднократном наличии революционных ситуаций в России революции победили лишь в 1917 г. 5. Выступая в 1918 г. на VIII съезде РКП (б), В.И. Ленин говорил: «Дать характеристику социализма мы не можем; каков социализм будет, когда достигнет готовых форм, – мы этого не знаем, этого сказать не можем». Как же можно было приступать к делу, не зная ни того, ни другого 6. В 1931 г. И. В. Сталин заявил: «История старой России состояла, между прочим, в том, что ее непрерывно били за отсталость.

Били монгольские ханы. Били турецкие беки. Били шведские феодалы. Били польско-литовские паны. Били англо-французские капиталисты. Били японские бароны. Били все – за отсталость. За отсталость военную, за отсталость культурную, за отсталость государственную, за отсталость промышленную, за отсталость сельскохозяйственную… Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут».

Война началась ровно через десять лет. Нас не побили, хотя и изрядно помяли. Значит ли это, что мы пятидесяти-столетнее расстояние, как предрекал Сталин, «пробежали» за десять лет 7. Проблема конверсии встает перед нашей страной не впервые.

Еще в 1890–1902 гг. по настоянию С. Витте военные расходы России были сокращены с 30 до 15 % государственного бюджета. Как известно, в недалеком будущем русско-японскую войну 1904–1905 гг. Россия проиграла, что называется, начисто. Была по всем статьям проиграна и первая мировая война.

В советское время первая крупная конверсия была проведена в 1920–1924 гг. Тогда численность Красной Армии была сокращена с миллионов до 562 тысяч человек. Значительно были уменьшены и военные расходы. Спустя некоторое время разразилась Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Мы победили, но ценой огромных потерь, в том числе из-за технической слабости армии на начальном этапе войны.

В настоящее время Российская армия проходит процесс реформирования и значительно сокращается. Судя по доктрине Вооруженных Сил, расходы на них будут сокращаться и дальше. Не приведет ли этот процесс в случае развязывания кем-то извне войны к негативным для нас последствиям Ведь именно на эту мысль наталкивают приведенные исторические примеры.

ТЕМА 3. ПРОБЛЕМА ИСТОРИЧЕСКОГО ВЫБОРА РОССИИ В КОНЦЕ XX–НАЧАЛЕ ХХI ВЕКА 1. Запад и Россия. Интерпретация взаимоотношений Анализ и объяснение России, ее внутренних процессов и внешней политики всегда было сложной проблемой: закрытая страна, иные традиции, особый менталитет населения, чуждая для Запада парадигма восприятия жизни и судьбы. Возможно, этим и объясняется сложность осмысления исторических процессов в России.

В теориях, объясняющих взаимоотношения России и Запада, сменилось четыре основных подхода.

Первый, «модернизационный», доминировал в 50-е гг.

При всех нюансах сторонники данного подхода разделяли несколько базовых положение: мир представляет собой единую систему, идущую к единому будущему; среди стран различимы два типа – традиционные и модернизированные, т. е. отошедшие от традиций в сторону модернистской унификации (Запад). Модернистской точке зрения были свойственны исторический оптимизм, видение перехода от традиционализма к модернизму как магистрального пути исторического развития.

Теоретики модернистской школы не считали незападные общества внутренне цельными, самодостаточными, и у западного мира они не находили каких-либо недостижимых особенностей. Это была (почти слепая) вера в то, что за исторически случайным выходом вперед Запада последует быстрая модернизация незападного мира, прежде всего России. Национально особенное в России менее важно, чем то, что внутренне объединяет ее с Западом.

Модернисты не видели, что «вызов Запада» – это исторически сложившийся цивилизационный обгон остального мира. Для них все дело заключалось в ускоренном развитии науки (которая интернациональна) и максимально быстром внедрении достижений науки в жизнь.

Однако вскоре модернизм как интерпретационная система стал переживать кризис. Практика показала, что теории линейного прогресса, универсальных ценностей, действенность научного фактора в социальной сфере неадекватны реальности.

В сопоставлении «Россия – Запад» модернисты выявили такие факторы сближения, как технологическое обновление, коммуникационные связи, информационная взаимодополняемость. Но они не оценили роль очень существенных факторов, прежде всего фактора цивилизационного отличия, разницы в менталитете, стойкого влияния уникального исторического опыта, в результате действия которого Россия была иным миром (независимо от господствующей в стране идеологии). Стало понятно, что модернизационная интерпретация конфликта России и Запада является во многом жертвой идеологии, а не выражением объективного знания. Выявились и противоположные по направлениям процессы. Так, на Западе в 60-е гг. население хлынуло из городов в пригороды, а в России в то же время лишь увеличился исход крестьян в города; на Западе этнические зоны становились административными единицами, а в России административные зоны превращались в этнические единицы (с удивительными подарками одного этноса другому, например Крымский полуостров). На Западе модернизация сохраняла лишь острова бедности, а в России она медленно поднимала жизненный уровень населения.

Реальность требовала более адекватной теории. Такой теорией стал антимодернизм.

Сторонники новой теории обратили внимание прежде всего на особенности развития всех незападных регионов, в первую очередь России.

Модернистский постулат «всемирного единства» уступил место положению об отделении лидеров индустриального развития от стран, ищущих свой оптимальный путь развития. В центре дискуссии оказались понятия мирового первенства, эксплуатации одного региона другим, мировой стратификации. Россия и Запад перестали рассматриваться как силы, следующие параллельными курсами к единому будущему.

В данной теории появились новые идеи, определившие многолетнюю стойкость новой парадигмы (примерно десятилетие от до 1975 г.). Во-первых, было высказано мнение, что в мире происходит гигантская крестьянская революция, бунт мировой деревни против мирового города. Во-вторых, обозначилось противостояние и подъем желтой и черной рас. В-третьих, западная культура породила массовую культуру, нашедшую адептов в городах незападного мира.

В-четвертых, у молодежи запада и России уже не было прежней взаимной подозрительности, основанной на идеологии.

Сторонники антимодернистского направления не считали Запад единственным носителем прогресса и перестали изображать Россию олицетворением агрессивного идеологически окрашенного традиционализма. Они показали бюрократический характер западной государственной машины, репрессивную сторону западной демократии. Превозносимый прежде свободный рынок стали считать инструментом гарантированного удержания незападных стран в состоянии неразвитости и отсталости. Соответственно социализм (даже российского типа) получил право называться орудием прогресса, представляться дорогой в будущее. Запад подвергся ожесточенной критике. Впервые – и в единственный раз – Россия стала для Запада едва ли не примером развития. Частично это можно объяснить конкретными событиями того периода: русские первыми стали использовать атомную энергию в мирных целях, первыми вышли в космос, создали синхрофазотрон, суда на воздушной подушке и т. д. Индивидуализм и жадность Запада перестали видеться единственным источником материального прогресса и морального совершенствования.

С конца 70-х до начала 90-х гг. на Западе господствовало третье за послевоенный период направление в мирообъяснении – постмодернизм.

Антимодернисты отказались видеть в России угрозу, постмодернисты решительно отказались видеть в ней пример. В 80-е гг. призыв использовать советский опыт стал казаться Западу аберрацией мышления. То, что прежде привлекало западных критиков, теперь отталкивало, казалось апофеозом примитивной схоластики. Идеалы левых и либералов просто перестали соответствовать реальности: Запад строил новый технологичный мир, а третий и второй миры (во главе с СССР) лишь следовали за технологичным и идейным лидером, роль которого выполнял, безусловно, Запад. Элита западной мысли пришла к выводу, что Россия и социализм не могут дать технологического или социального примера для широко критикуемого Запада. Особенно привлекательной в западном мире была возможность для личности углубиться в частную жизнь, выбрать любой путь, любые, самые оригинальные идеи (в противоположность России, где частная жизнь контролируется государством).

Постмодернисты, как модернисты до них, выдвинули принцип универсальности мира. Запад и Россия идут к одному будущему, но Россия на этом пути сильно отстает. Существуют универсальные ценности, но не сугубо западные, а общечеловеческие. Запад разделяет их как часть свободного мира, получившая свободу выбора. Когда такая свобода будет у России, она тоже ощутит прелесть локального, частного, особого, раскрепощенного мира.

Но постмодернизм не мог ответить на вопросы, возникшие в результате эпохальных мировых сдвигов 1989–1991 гг., нарушавших устоявшуюся картину мира. Сложившаяся ситуация потребовала нового осмысления проблемы «Запад – Россия».

На смену постмодернизму пришло четвертое направление послевоенного осмысления отношений Запада и России, которому многие теоретики привержены и поныне.

Феноменально быстрое крушение того социалистического мира, который еще совсем недавно рассматривался как реальная альтернатива Западу, вызвало своеобразный шок у западных теоретиков. В России началась драма верхушечного строительства капитализма, что в условиях нестабильности в государстве и обществе обусловило жесткие общественные конвульсии.

Концептуализация происходящего стала крупной задачей для западных теоретиков.

Мир снова, как 40 лет назад, стал казаться универсальным и представлялся в виде пирамиды с Западом на вершине. Ф. Фукуяма объявил о конце истории, т. к. Россия уже не видела альтернативы либеральному капитализму. Единый мир, универсальные ценности, идейная и материальная взаимозависимость снова рассматривались как главные характеристики мира, в котором Запад выиграл крупнейшее в ХХ в. состязание. Вследствие этого противопоставление России Западу стало бессмысленным, по крайней мере на одно поколение.

Дело не только в крахе Организации Варшавского Договора и СССР.

Еще в 80-е гг. Запад ощутил новый подъем, экономический, идейный, моральный, а СССР явно отставал, привлекательность его общественной модели ослабевала.

Вместе с тем новые индустриальные страны Азии сделали свой экономический рывок на сугубо капиталистической основе, и это указывало на возможность своего рода присоединения к лидерству Запада претендентов, подобных России, если они не увязнут в идеологических спорах. Россию как бы приглашали идти вслед за Западом, и русские неофиты «смелого западничества», забыв об уроках отечественной истории, о неимоверных трудностях, тяготах присоединения к Западу, характеризующих русскую историю со времен Петра I, в 1991 г.

бросились «на Запад», стремительно меняя прежние формы общественной и экономической жизни страны.

Победа Запада и поворот России в его фарватер привели к четвертой интерпретации, названной неомодернизмом.

О рынке, горячо обличавшемся 20 лет назад, стали говорить как об орудии прогресса, объединительной мировой силе; мир стал понятным: локомотив Запада тащит гигантский поезд, он его движущая сила, а среди вагонов затерялся уменьшившийся в размерах вагон с надписью «Россия». Рынок стал олицетворением человечности, а переход России от самостоятельной попытки модернизации к подчиненному положению «ученика Запада» – свидетельством триумфа универсальных (т. е. западных) ценностей.

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.