WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 35 |

Поражение правительства А. Керенского в октябре 1917 года означало для России распад, гражданскую войну, внутреннее ослабление, потерю внешнего влияния. Двойное давление – германского пресса и социального недовольства – сокрушило государство Петра, основной идеей которого было введение России в Европу. Главная трагедия русской истории заключается в том, что двухсотлетняя вестернизация, не завершившаяся столь радикальным результатом, как изменение национальной психологической парадигмы, внесла смятение в русские души, расколола народ, подвергла сомнению старые ценности, но не утвердила новые. Вожди и верхний слой действовали со всей решимостью (хотя и не всегда талантливо), однако, реализуя свою волю к модернизации национальной жизни, они действовали как автократы, и этим парализовали волю огромного большинства народа. Возникло решающее противоречие: стремление догнать требовало дисциплины и мобилизации, а дисциплина и мобилизация гасили творческую энергию, раскрепощение которой и было родовой чертой догоняемого Запада.

В 1917 г. окончился петровский период русской истории.

«Хотя прозападная политика проводилась более двух веков, – пишет А. Тойнби, – она привела Россию Петра Великого к полному краху. Одно из объяснений подобного развития событий видится в том, что процесс вестернизации не затронул всех сторон жизни России и был жестко ограничен определенными рамками. Собственно, Запад так и не оказал влияния на жизнь и культуру России… Мощные традиционные культурные пласты оказывали сопротивление процессам вестернизации. Катастрофа 1914–1918 гг., сделавшая очевидной и общепризнанной промышленную и социальную отсталость России, способствовала приходу к власти большевиков, определив в некоторой степени и их программу…Радикальные формы политической оппозиции, выработанные на Западе, проникли в русскую жизнь столь глубоко, что борьба за политические свободы в России вполне может считаться движением западного происхождения. Революция была антизападной в том смысле, что Запад в определенной мере отождествлялся с капитализмом. [9, С. 35].

Потерпев серию военных поражений в 1917г., Россия вышла из союза с Западом. Военные поражения, падение престижа правящего слоя, крушение веры в прогресс при наличной социально-политической структуре явились результатом деморализации, безразличия большинства. Планам сближения России с Западом не суждено было сбыться.

Прежние союзники, опасаясь победы Германии, предприняли против России интервенцию, усугубившую братоубийственную войну русских.

В результате тяга к сближению с Западом, существовавшая на протяжении двух предшествующих столетий, иссякла. Вперед в России вышли носители иных представлений о характере прогресса российского общества и об отношении России к западной цивилизации.

В 1918 г. историческое бытие России было поставлено под вопрос. На месте величайшей державы лежало лоскутное одеяло государств, краев, автономий, терявших связи между собой. Центральная власть распространялась, по существу, лишь на две столицы. Треть европейской части страны – Прибалтику, Украину, Белоруссию – оккупировали немцы. На Волге правил комитет Учредительного собрания, в Средней Азии – панисламский союз, на Северном Кавказе – атаман Каледин, в Сибири – региональные правительства. Великая страна лежала в руинах.

Россия вступила в полосу новой смуты, началась гражданская война; 170 млн. ее жителей испытали все зверства, до которых способен пасть человек. Впервые со времен Золотой орды Россия перестала участвовать в международных делах. Впервые со времен смутного времени ХVII века внешнее поражение наложилось на внутренний хаос. Впервые за 500 лет у русского государства не было союзников.

Наоборот, окружающие страны уже делили русское наследство.

Большевики, западники по сути своей теории, оказались в конечном счете самыми большими изоляционистами. И Советской России удалось создать такую российскую «самобытность», о которой не мечтали и славянофилы. Западная модель развития была отвергнута – установлена новая форма правления, опубликованы секретные договоры, создан подрывной 111 Интернационал, новая власть отказалась платить заграничные долги.

Это был психологический отрыв от петровской парадигмы.

Внутренняя ориентация царского образца уступила место жесткому антизападному курсу.

В период 1914–1921 гг. население России уменьшилось со млн. до 132 млн. человек, промышленное производство упало на 87 %:

выплавка стали составила 4 % предвоенного уровня; производство хлопка 5 %; добыча железной руды 1,6 %. Внешняя торговля исчезла, доход на душу населения понизился до 40 %. Война и революция стоили России не менее 13 лет экономического развития. И с такими ресурсами Россия решила противостоять Западу.

Идеология большевиков была идеологией оголтелой модернизации – догнать и перегнать Запад. Ради достижения этой цели большевики создали мощное, действительно всеобъемлющее государство.

Построенное на жесткой коллективной дисциплине, оно стало инструментом насильственной модернизации. Большевики совершили невиданное – бросили вызов Западу. Произошли изменения и в русском самосознании. До войны и революции образованные русские не сомневались в своей приобщенности к Западу. Более того, находясь в рамках западных психологических и общественных понятий, они позволяли себе крайние критические суждения по отношению к русской цивилизации. Но гражданский конфликт явственно определил, что русский народ с его мировоззрением и традициями в определенном смысле ближе к Азии, чем к соседней Западной Европе. После войны русская элита более критично осмыслила свою близость с Западом и в эмиграции обратилась к евразийству.

Большевики удержали власть в России только потому, что нашли нужную патетическую ноту: они объявили Красную Россию прибежищем всех униженных и оскорбленных в мире, всех жертв капиталистической эксплуатации. Это обращение к антизападному фактору, опора на социальную солидарность позволили быстро и достаточно эффективно воссоздать российскую армию, восстановить российские границы (кроме Польши, Финляндии, Прибалтики и Северной Буковины) и саму Россию как центр противодействия насильственной западной модернизации. Народу была дана абсолютно новая идеология модернизации. Россия не отказывалась вообще от модернизации, но она демонстративно отвергла вестернизацию, т. е. модернизацию на западных условиях. Советская Россия решила модернизироваться на основе собственной централизации, собственного контроля с привлечением ограниченного числа западных специалистов. Перекрывая границы, Советская Россия на виду у всего мира приступила к невиданному – ускоренному индустриальному росту на основе мобилизации собственных сил. По сути это было продолжением дела Петра I, но по форме большевики действовали противоположным образом.

Даже столицу перенесли из западнического Петрограда в гораздо менее западную Москву и многие надели косоворотки. Если отбросит идейный флер, то фактически Сталин поставил ту же задачу, что и Петр I – догнать Запад. Но в отличие от императора Петра I он хотел это сделать изолированно от Запада, на основе мобилизации собственных ресурсов. Именно о подобном варианте пишет американский политолог Т. фон Лауэ: «Ориентированные на Запад местные лидеры, находившиеся под впечатлением западной мощи, прилагали к своим собственным народам насилие, которое характеризует экспансию самого Запада… Они хотели совершить, торопясь и по предначертанному плану, то, что Запад достиг на протяжении столетий, создавший в невиданных условиях особую культуру… Рассматриваемый в этом свете коммунизм… был не более чем идеализированной версией западного (или «капиталистического») общества, закамуфлированного так, чтобы воодушевить униженных и оскорбленных». [11, С. 331].

Сталин и его сподвижники могли считать себя кем угодно, но для истории они – не более чем культурные колонизаторы, пытающиеся догнать и перегнать Запад, создать «нового человека», способного соревноваться с западным человеком. Именно это было жесточайшей коллективизацией и героической модернизацией.

Таким образом, незавершенность модернизации, начатой Петром I, продолженной Александром II и П. А. Столыпиным, привела к тому, что в начале ХХ века Россия оказалась в жесточайшем кризисе, который проявился в очередной русской смуте. Она вывела на историческую арену лидеров, предложивших иной вариант модернизации, вошедший в историю как ускоренное строительство социализма.

Результат по определению не мог быть стопроцентно успешным.

Произошло то, что и должно было произойти, – столкновение двух культур, западной и традиционной. Но новые лидеры не были способны даже подойти к проблеме культурной несовместимости. В течение одного десятилетия Россия сделала то, что не смогла за предшествующие века – обошла Италию, Францию, Японию, Британию и Германию по основным экономическим показателям. Но при этом, используя насилие, социальные революционеры закрепляли в человеке прежде всего не западные черты: покорность, сугубую лояльность, глубинное неверие в себя.

Новая русская смута конца 80–90 гг. ХХ века вызвана очередным модернизационным кризисом. Государство инициировало перемены, но реальные процессы вышли из-под контроля. Почему произошел крах государства, в котором рабочие не бастовали, армия демонстрировала предельную покорность, союзные республики (до поры) думали не более, чем о «региональном хозрасчете», село трудилось, интеллигенция писала и учила Нет сомнения, что мы находимся на ранней стадии осмысления случившегося. Грядущие объяснения будут более сложными.

Сегодня же существует несколько подходов к проблеме, и мы их обозначим.

Первый. Россия проиграла гонку вооружений. Когда Р. Рейгана спросили о величайшем достижении его президентства, он ответил, что выиграл холодную войну. Президенты Р. Рейган и Дж. Буш возглавили ту школу историографии, которая считала причиной распада СССР его неспособность быть на равных с США в гонке стратегических вооружений. СССР не мог более направлять на военные нужды 40 % своего научного потенциала и до 28 % внутреннего валового продукта.

Собственно говоря, американская политика на протяжении нескольких десятилетий была олицетворением долговременного стратегического замысла Г. Трумена, что России следует показать железный кулак. В 80-е гг., когда к власти на Западе пришли склонные к самоутверждению лидеры, М. Тэтчер (1979), Р. Рейган (1981), Г. Коль (1982), надежды Москвы на мир с Западом окончательно развеялись, и напряженность жесткого соревнования стала более ощутимой. Речь шла о победе или поражении в самой большой идеологической войне ХХ века.

Второй подход сводится к следующему: коммунизм погиб из-за внутренних, органически присущих ему противоречий.

Сторонники этого типа интерпретации (при всех их внутренних различиях) объединяет следующий постулат: система либеральной рыночной экономики проявила свое превосходство над плановой системой коммунистического хозяйствования. Не только вожди в Кремле, но и широкие массы пришли к выводу, что коммунизм не может быть успешным соперником капитализма, поставившего на службу современную науку. На ранней стадии своего становления социалистическая экономика добилась многого, но в закатные десятилетия не сумела удовлетворить все более настойчиво излагаемые нужды массового потребителя – это особенно хорошо видела советская интеллигенция и население стран Восточной Европы. В своих мемуарах Е. Лигачев указал на кризис советской экономики в 80-е гг. как на решающий фактор. Лигачев цитирует решение Политбюро, принятое в конце 1987 г., о необходимости переключения с центрально-планируемой экономики на контрактные соглашения между производителями и субподрядчиками – с этого момента началось колебание власти.

Смысл подобных интерпретаций в утверждении, что коммунизм был социально болен изначально и требовались лишь время и выдержка Запада, чтобы свалить великана. Неэффективность идеологии была заложена в учение и в порожденную этим учением реальность. С первых же лет господства коммунизма в России лишь энтузиазм, помноженный на насилие, позволял коммунистическому строю держаться на плаву. Такое явление не могло исторически существовать долго. Неадекватность коммунизма нуждам конца ХХ в. явилась причиной крушения Советского Союза.

Третья интерпретационная парадигма покоится на привычной теории героев в истории, на решающей роли лидеров в историческом процессе. Постулат данной школы: один человек, Михаил Горбачев, изменил мир. Окончание холодной войны – это история вовсе не о том, как Америка изменила соотношение сил в свою пользу, а о том, как Кремль разрушил базовые устои прежнего мира. Представители этой группы аналитиков полагают, что Горбачев был подлинным реформатором, который знал, что СССР нуждается в серьезных переменах, но который продолжал верить, что все можно сделать в пределах социализма.

Отмечая критическую роль Горбачева, исследователи делают вывод, что причиной падения коммунизма и распада СССР был колоссальный пресс обстоятельств. Горбачев был вовлечен в столь многие проблемы, что «ему стало трудно обдумывать фундаментальные проблемы с достаточной глубиной». На финальной стадии холодной войны президент Дж. Буш и канцлер Г. Коль сумели переиграть советского президента.

Как бы ни интерпретировались факторы вступления России в очередное смутное время, вывод может быть только один: Россия в конце ХХ в. нуждалась в модернизации.

Таким образом, в русской истории просматривается определенная закономерность социокультурных циклов развития. Переход от одного цикла развития к другому сопровождается смутными временами.

Сейчас Россия переходит исторический перекресток. Западные основы нашего культурного кода сильны, но дают о себе знать и большое своеобразие, евразийские черты. Идея красоты влечет страну на Запад, но идея справедливости вносит свои коррективы. До сих пор остается открытым вопрос, органичным ли был переход московского царства в санкт-петербургскую разновидность западного абсолютизма, в новые западные формы, которые сковывали (или ускоряли) российский рост. Ясно одно, что при движении к западным ценностям России предстоит испытать все трудности реализации догоняющей модели развития, потребуется мобилизация всех духовных сил страны. На этом пути возможны большие трудности, многие из которых проистекают из русского национального характера.

Семинарское занятие по теме «Проблема России как цивилизационно неоднородного общества» 1. Цивилизационная специфика России – основа цикличности русской истории.

2. Социокультурные циклы в русской истории.

3. Смутные времена как проявление цикличности в истории России.

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.